Кровь и лунный свет

– Не знаю. Стояла темень, а когда он свернул в переулок, я потеряла его из вида.
– Почему вы были на улице в такое позднее время? – Венатре подходит ближе, рассматривая мой необычный наряд.
– Проверяла леса по заданию главного архитектора.
Взгляд Симона замирает на моих ногах.
– На ваших ботинках и брюках кровь. – Его глаза вновь поднимаются к моему лицу. – Ох, так это вы нашли тело.
Я киваю, зачарованно смотря на него. Обе радужки Симона совпадают по цвету с лазурным небом, изображенным на витражах северного окна святилища, но слева голубое кольцо рассекает карий клин. Никогда раньше не видела ничего подобного и даже не знала, что такое возможно.
– И кто же вы? – спрашивает он. – Дочь архитектора?
Магистр Томас дорог мне так же, как мог бы быть отец, но я не могу этого сказать. Да и назвать себя его ученицей – тоже.
– Я работаю на него, – просто говорю я.
Жулиана поднимает фонарь, чтобы заглянуть мне в лицо.
– Раньше вы жили в аббатстве сестер Света.
Если она и правда помнит меня, то, скорее всего, из-за случая, когда я выпустила коричневых жаб из мешка в гостиной настоятельницы, сорвав урок вышивания.
– Очень давно, – отвечаю я, чувствуя, как начинают пылать щеки.
На лице Жулианы расплывается сияющая улыбка:
– Точно. Кааааааатрииииин!
Она невероятно похоже повторяет крик матери Агнес в тот день.
Я съеживаюсь:
– Верно. Это я.
Симон поднимает брови, но не задает вопросов.
– Мне потребуется от вас полный отчет о сегодняшнем вечере, мисс Катрин. Вы сможете прийти сегодня днем к градоначальнику или мне навестить вас?
– Я приду сама, – быстро отвечаю я.
Не хочется, чтобы венатре приближался к магистру Томасу.
– Спасибо. До встречи. – Симон поворачивается ко мне спиной, давая понять, что я свободна. – Уверена, что хочешь помочь? – спрашивает он Жулиану. – Это будет неприятная картина.
Она пожимает плечами:
– Убийство людей никогда не бывает приятным.
Ее выбор слов удивляет меня. Симон морщится, но не утруждает себя ответом, а поворачивается лицом к переулку и, сделав долгий, глубокий вдох, расправляет плечи и скрывается в темноте. Жулиана следует за ним в свете раскачивающейся медной лампы. А я отступаю назад, и вход в переулок тут же окружают девочки Эмелин. Стражник тоже проявляет интерес, поэтому я незаметно проскальзываю в щель между соседними зданиями. Она настолько узкая, что легко удается упереться в стены и забраться выше. Я не делала такого с тех пор, как повстречала архитектора. Он заметил меня, когда я убегала от шайки уличных воров, которых только что обокрала. Но в этот раз мне не придется прятаться в тени под карнизом: надо забраться на крышу левого здания. Правда, приходится подавить стон – синяки под рубашкой дают о себе знать.
Скользкая от дождя черепица и необходимость соблюдать тишину вынуждают меня двигаться медленнее, чем хотелось бы, пока я пробираюсь к переулку, где лежит тело. Лишь спустя пару минут я, наконец, опускаюсь животом на скат крыши и заглядываю за край. Луна вновь вышла из-за облаков. Теперь она у самого горизонта, и от нее мало толку, но мне удается разглядеть Симона, присевшего на корточки рядом с Перретой.
Он поднимает ее окровавленную руку и изучает окоченевшие пальцы.
– Не уверен, что она смогла оцарапать его. – Стены отражают голос так хорошо, что кажется, будто я стою рядом. – Порезы на ее пальцах, скорее всего, от того, что она схватилась за абдоминальную область, когда убийца ударил ее ножом. – Симон опускает руку Перреты. – Думаю, у него тоже остались похожие раны на руках от ножа.
– Произнеси еще раз по буквам, пожалуйста. – Голос Жулианы звучит резко и звонко, в отличие от голоса Симона. – Никогда не слышала такого названия.
– А-Б-Д-О-М-И-Н-А-Л-Ь-Н-А-Я, – поднимаясь на ноги, отвечает Симон. – Так врачи называют область живота.
Неужели он врач?
– Не могу сказать, сколько раз ее ударили, – рассеянно говорит он и жестом просит Жулиану поднять фонарь повыше, а сам медленно осматривается. – Определю позже, когда осмотрю тело. А пока… там.
 
Он замирает, внимательно разглядывая кровь на стене, и спустя несколько секунд обходит Жулиану, чтобы встать напротив этого участка.
– Скорее всего, он перерезал ей горло сзади, прямо здесь. – Симон указывает на пугающе знакомый мне узор, а затем приседает, чтобы рассмотреть то, чего не заметила я. – А потом начал колоть ее ножом. Вот эти вертикальные полосы…
Не знаю, что больше тревожит меня: то, что он так легко расшифровывает произошедшее, или то, что я знаю, насколько он прав.
Симон поднимается на ноги и возвращается по едва заметным следам к телу.
– Он притащил ее сюда, но она не сопротивлялась – видимо, находилась без сознания, а возможно, уже умерла.
– Невеликое милосердие, – говорит Жулиана.
– Согласен, – бормочет Симон, занимая место у головы Перреты. – Он вырвал ей глаза и раздавил лицо чем-то тяжелым, но я не уверен, в каком именно порядке это произошло.
Венатре вновь осматривает переулок. Теперь на это уходит почти минута, прежде чем он качает головой.
– Не вижу ничего, что он мог бы использовать. – Он вздыхает и потирает виски. – Все смешалось. Здесь потоптались, следы залил сильный дождь, а тело накрыли и сдвинули с того места, где оно изначально лежало…
А ведь он прав: Перрета сейчас лежит не так, как я ее обнаружила.
– Сомневаюсь, что смогу узнать здесь что-то еще, – говорит Симон. – Поэтому давай позволим им забрать ее.
Жулиана опускает фонарь.
– Мы отправимся с ними?
– «Мы» – нет, – выделив первое слово, отвечает он. – Мы отправимся домой и поговорим с Удэном. А затем я вернусь сюда вместе с Ламбертом, а ты останешься.
– Но я могу проследить, чтобы ничего…
– Жулиана, – строго обрывает ее Симон. – Ты и сама знаешь, как устанешь к тому времени.
Она вздыхает.
– Ты прав. Я действительно сегодня устала сильнее, чем обычно.
Симон выставляет локоть, словно приглашает кузину на прогулку, и они под руку выходят из переулка. А я отодвигаюсь от края крыши и ползу обратно.
И, чтобы перестраховаться, проворно перепрыгиваю через несколько проулков и прокрадываюсь в другой квартал, прежде чем спуститься.
Я не узнала, попадет ли магистр Томас под подозрение, но, если мне удастся прийти к Монкюирам, пока Жулиана будет там одна, возможно, получится узнать у нее, что рассказал Удэн.
А пока – надо предупредить архитектора.
 
Глава 5
 
– Катрин! – настигает меня крик на полпути к дому.
Магистр Томас бежит ко мне, его шапка съехала набок, а черный плащ развевается за спиной.
– Слава Свету! – выдыхает он. – Где ты пропадала? Я слышал, произошло убийство.
Я и не осознавала, что уже с трудом сдерживаю чувства, пока не оказываюсь в его объятиях и не начинаю рыдать.
– Восходящее Солнце, – шепчет магистр Томас мне в волосы. – Ты холодная, словно ледышка.
Несколько секунд он гладит меня по спине, а затем отстраняется и слегка нагибается – так, что наши лица разделяет лишь десяток сантиметров.
– Почему, Катрин? – тихо спрашивает он, но его голос наполнен небывалой злостью. – Почему ты здесь, а не в святилище?
Слезы текут по моим щекам и стекают по его большим пальцам.
– Я была там, но увидела… услышала… увидела…
Руки архитектора напрягаются.
– Что ты увидела?
– Мужчину. Рядом со святилищем, – выдыхаю я. – И услышала… – Я замолкаю.
А что я услышала?
– Ты услышала женщину, которую убили? – шепчет он в ужасе.
Трудно кивать, когда он так сжимает мое лицо, но зато зубы не стучат. А еще я вспоминаю, почему архитектору не стоит появляться поблизости от места убийства.
– Нам н-нужно идти, – говорю я.
– Да, да. Прости, что я так разозлился. Очень испугался за тебя.
Магистр Томас снимает свой плащ и набрасывает мне на плечи. Укутавшись в теплую ткань, я слегка успокаиваюсь и следую за архитектором по проулкам к задней двери дома, где ждет экономка, беспокойно заламывая руки.