Король Ардена

– Вчера ты обвинил Аврору в блуде, опозорив перед моими советниками, а сегодня требуешь уважения? – Он говорил холодным тоном без доли сочувствия.
Уилл стушевался. Он осмотрел шрамы на груди и животе Рэндалла и слегка нахмурился.
– Верно. Ты прав… Я не заслуживаю уважения, – устало отозвался он. – И не смею вас обвинять. Я бы тоже не смог держаться вдали от Анны, если бы она вернулась… Правда, теперь сомневаюсь, что она желала быть со мной.
От горечи в его словах у Авроры запершило в горле.
Уилл ушел, тихо притворив за собой дверь.
Она судорожно выдохнула и повернулась к Рэндаллу. Он тут же заключил ее в мягкие надежные объятия.
– Ты все слышал? – спросила она, уткнувшись ему в грудь.
– Да. Уилл так изменился, я его совсем не узнаю, – с тоской ответил Рэндалл, зарываясь пальцами в волосы Авроры.
– Мне очень жаль. И… – Аврора замолкла на полуслове.
– Что «и»?
Она немного отстранилась.
– Боюсь, как бы он не совершил глупость.
По лицу Рэндалла было ясно, что он беспокоится о том же.
– Я поговорю с ним.
– Тебе не стоило грубить ему. Он крайне непредсказуем.
Рэндалл тяжело вздохнул, обхватил лицо Авроры ладонями и отчеканил серьезным тоном:
– Запомни, Аврора. Я ни одной живой душе не позволю говорить о тебе плохо. Каждый будет держать ответ за любую причиненную тебе обиду. Даже если это мой родной брат.
 
Глава 6
 
Рэндалл сидел в кабинете и перебирал кипу бумаг. Ему нужно было тщательно изучить все торговые, политические и хозяйственные отчеты за последние годы. Благо рядом был Томас. Он стоял за спиной, то и дело заглядывая ему через плечо в свитки пергамента, и давал разъяснения по тому или иному вопросу. Каждый раз, когда камердинер наклонялся, перед глазами Рэндалла мельтешил продолговатый серебряный медальон в виде пера ворона, свисавший на цепочке с шеи Томаса, и это раздражало его.
После разговора Авроры и Уилла он был на взводе. У него в голове не укладывалось, что светлый и добрый Уилл превратился в озлобленного и обиженного на весь мир пьяницу.
Томас склонился в очередной раз, и его медальон, покачнувшись, коснулся виска Рэндалла.
– Том, ступай и принеси мне кофе, – проворчал он, откладывая записи о сборах урожая в Ардене за прошлый год.
– Да, Ваше Высочество.
Не успел Томас скрыться за дверью, как в кабинет вошел Закария.
Теперь, зная, что бывший адепт теней прошел обряд Отречения и женился на Тине, Рэндалл понимал, откуда во взгляде Закарии появилось столько тепла и человечности.
– Ваше Высочество, в Вайтхолл только что прилетел почтовый голубь. Уже сегодня в Арден прибудет принц Тристан.
– Хорошо, Закария, передай Холланду и Алистеру, что я жду их в своем кабинете вечером.
Закария поклонился и ушел.
Рэндалл посмотрел на раскрытый свиток пергамента и тяжело вздохнул. Еще несколько лет назад он бы ни за что не поверил, что его старший брат, повеса и пьяница Тристан, станет верным другом и надежной опорой для Авроры и для всего Ардена. Еще несколько лет назад общение Рэндалла с братом состояло из вечных взаимных издевок и подтруниваний. Тогда Рэндалл не помнил очень важный эпизод из своей жизни. Но после возвращения памяти недостающий фрагмент будто бы встал на место, и теперь Рэндалл мог взглянуть на свои отношения с Тристаном совершенно по-новому.
Он встал из-за стола и повернулся к окну. Взгляд устремился вдаль, а на губах появилась задумчивая, грустная улыбка.
* * *
8 лет назад
Рэндалл чуть ли не бегом направлялся в покои отца. Было еще раннее утро, и он надеялся застать там Алана. Слуги, которые с рассвета занимались рутинной работой, удивленно оглядывались на торопящегося принца, ведь он прибыл в Голдкасл на несколько дней раньше запланированного. После бала в Ардене, посвященного его семнадцатилетию, Рэндалл должен был задержаться в Аэране, но он не смог. Не смог держать в себе страшную правду, которую раскрыл ему дед.
Рэндалл не просто бастард. Он был рожден от насилия. Его до сих пор душили слезы обиды, боли и ненависти к тому, в чьи покои он торопился.
 
Он без стука распахнул дверь. Алан стоял возле кровати и завязывал шнурок на вороте рубашки. Его постель была пуста, отчего Рэндалл облегченно выдохнул. Обнаружь он там очередную любовницу отца, то убил бы и его, и ее.
– Рэндалл? Что ты здесь делаешь? Ты должен быть в Аэране. И почему врываешься без стука и приветствия? – В охрипшем после сна голосе Алана сквозило недовольство.
Рэндалл вглядывался в черты его лица. Из всех сыновей на Алана был похож только Уилл. Но на губах брата всегда играла лучезарная улыбка, а большие зеленые глаза искрились теплотой, какой Рэндалл никогда не замечал в отцовском взгляде, обращенном на него.
– Дедушка рассказал мне все… – Он судорожно вздохнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. – Это правда? Ты надругался над моей матерью?
В глубине души Рэндалл до сих пор в это не верил. Отчаянно надеялся, что лицо Алана вытянется от изумления или покраснеет от гнева и негодования. Мечтал, что он начнет все отрицать, скажет, что это гнусная ложь. Или же попытается убедить, что дедушка просто хочет настроить его против отца.
Но Алан молчал. И на мгновение Рэндаллу показалось, что в его зеленых глазах вместе с чувством вины вспыхнула боль.
– Это правда, – тихо, но спокойно ответил Алан. – В тот вечер я выпил лишнего и случилось то, что случилось…
Рэндалл думал, что, услышав признание, не сможет сдержать ярость. Но слова человека, подарившего ему жизнь ценой жизни матери, опустошили его.
– И каково тебе? – шепотом спросил Рэндалл, сделав шаг к растерянному Алану. – Как тебе живется с осознанием того, что ты втоптал в грязь имя честной женщины? Что она в одиночку несла бремя позора, храня твой страшный секрет? Каково тебе – знать, что это ты и твой бастард стали причиной долгой болезни и смерти той, что любила тебя до последнего вздоха?
Рэндалл не чувствовал, как ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя там красные следы в форме полумесяцев, не чувствовал соленой влаги на щеках.
– Мне жаль.
Всего два слова, в которых Рэндалл, однако, уловил разрушительную тоску, боль и вину.
Это стало последней каплей. Чувство опустошенности в груди было затишьем перед страшной бурей, которая вырвалась наружу с одной лишь целью – уничтожить, разрушить, убить.
Мощным ударом он разбил губу короля. Голова Алана дернулась вбок, и он с удивлением коснулся подбородка, по которому тонкой струйкой потекла кровь. Та же кровь с ревом пульсировала в голове Рэндалла. Он кулаком другой руки снова ударил отца – да так, что на этот раз Алан отшатнулся на несколько шагов. Третий удар свалил его с ног. Рэндалл оседлал его и стал методично избивать. Он превратил в кровавое месиво лицо человека, который дал ему жизнь, но отобрал все остальное: любовь, радость, мечты о счастливой семье.
Алан не сопротивлялся. Казалось, даже получал некое нездоровое удовольствие оттого, что Рэндалл наконец-то сорвался. Не смог обуздать внутреннего демона. Не смог подавить грязную бастардову сущность.
После очередного удара раздался неприятный хруст в носу Алана, и тот прерывисто захрипел. Этот звук подстегнул гнев Рэндалла, и он занес кулак для очередного удара, который точно бы лишил отца чувств. Но в этот миг кто-то схватил его и начал оттаскивать назад.
– Остынь, идиот. Ты же его убьешь! – услышал он голос Тристана.
– Плевать, он это заслужил! – Рэндалл попытался вырваться из хватки брата, но та оказалась на удивление крепкой. – Пусти немедленно.
– Тебя казнят за цареубийство, дубина! Он того не стоит.
Странным образом слова Тристана подействовали на него. Ярость схлынула, оставив одну лишь усталость и приторный вкус соли и металла во рту. Рэндалл даже не заметил, что прикусил губу до крови.
Он позволил Тристану увести себя из отцовских покоев. У двери он обернулся. Алан сел и дрожащими руками стал ощупывать распухшее лицо. Рэндаллу бы хотелось, чтобы эта картина принесла ему толику облегчения, но ничто не способно было залечить новые раны и облегчить боль от старых.