Одна истинная королева. Книга 2. Созданная из тени

– Нам все равно придется вернуться. Я ведь дала твари слово, что заберу ее.
– Она погубит тебя.
– С чего такая уверенность?
– С чего? Я просто чувствую, что эта тварь когда-то была очень могущественной. И она хочет вернуть себе это могущество.
– Поэтому она плохая?
– По-твоему, она хорошая?
– А какими видим себя мы сами и какими нас видят другие?
Я думаю о маме, которую заставила забыть, кто она и что для нее важно.
– Пора. Здесь полдень, в Лиаскай раннее утро. Нам нужно добраться засветло, – говорю я.
По спине бегут мурашки: я знаю, что нас ждет ночью. Однажды я недооценила Долину Ночного Прилива, но больше такого не повторится.
Натаниель вешает на пояс кинжал, надевает кожаную куртку, а я открываю дверь и поворачиваю замки на случай, если сквозняк ее захлопнет.
– Куда ты нас перенесешь? – интересуется Натаниель.
– Есть одна деревня, но я не могу провести тебя туда. Тебе придется подождать поблизости. Я ненадолго, только удостоверюсь…
– Что у Салливана все хорошо?
Натаниель настроен скептически. Я молчу, и он вздыхает:
– Согласен.
Достаю из кармана Церцерис. От него исходит живое тепло, будто он – часть меня. Открываю его, чувствуя, что возвращаюсь домой.
– Здорово, что я отдала той твари воспоминания, – шепчу я, обращаясь к себе, а не к Натаниелю.
Я думала, что от вида ночных небес мне станет очень больно, ведь Вики тоже была Королевой Ночи. Но боли нет, только тихий гул, легкое волнение, словно я вот-вот получу то, что принадлежит мне. И неважно, что это.
Лиам, я скоро вернусь.
Я цепляюсь за эту мысль, выуживаю ее из прочих и смотрю на нее из хаоса. Мы с Натаниелем беремся за руки. В душе мелькает искра сомнения: хватит ли мне сил забрать Натаниеля? Что, если…
Нельзя сомневаться. Снова думаю о Лиаме, о его словах, что в Лиаскай мешкать нельзя, и падаю. Падаю в глубину магии.
 
Глава 10
 
У меня не хватает сил.
С первой волной магии на меня обрушивается уверенность: не получилось то, что обязательно должно было получиться.
Я рассыпаюсь на песок, песок рассыпается на песчинки, и их уносит прочь… Я окончательно теряю контроль, и даже мысль о нем кажется бесплотной. Меня больше нет, есть только чувство неудачи и воспоминание, за которое я должна ухватиться. Но что это за воспоминание?..
Парящие частицы, на которые я распалась, становятся все тяжелее. Они твердые, будто отлитые из свинца. Их затягивает в водоворот, они беспорядочно кружатся и летят в глубину. Все быстрее.
Магия не подчиняется мне.
Она затягивает меня в бездну.
 
Глава 11
 
Меня разорвало на части.
Вот первая мысль, которая всплывает из черной пустоты. За ней следует вторая: меня разорвало на части, но я все еще мыслю. И тут приходит осознание, ясное, словно миг пробуждения от кошмарного сна. Понятия не имею, где я. Но я – дома.
Это Лиаскай. Из-за нее зудит невидимый след на лбу, оставленный тиарой Стелларис. Лиаскай приводит меня в чувство, заставляет мое сердце биться быстрее. Она сияет вокруг, сияет во мне, переливается всевозможными оттенками золотого, оранжевого и розового, будто рассвет. Она прекрасна, как день после долгой ночи. Лиаскай испытывает облегчение, которое никак не вяжется с одолевающими меня ужасом и смятением. Но ее чувство так сильно, что на глаза у меня наворачиваются слезы: я будто обняла того, по ком очень скучала…
С тихим стоном я поднимаю голову и вглядываюсь в серые сумерки: где же то блещущее красками утро, которое я видела в своем воображении? Я лежу на осыпи у скалы, уходящей высоко вверх. Запрокидываю голову, но все равно не вижу, есть ли у нее предел. В воздухе витает какой-то странный запах. Касаюсь влажного лба – пальцы пачкает кровь вперемешку с потом и темно-серой грязью. Я уже думала, что расшибла голову, но нет, это просто царапина. С усилием встав на колени, оглядываюсь по сторонам. Цуруги валяется неподалеку среди камней. А там… Тут я вскакиваю, хватаю меч и, опираясь на него, ковыляю вперед. Радость от возвращения в Лиаскай угасла: передо мной зияет пропасть. Я на каком-то отроге, кругом лишь скалы и ущелье, которое кажется бездонным. Из него поднимаются пары, пахнущие серой, холодом и солью, будто там, на дне, бурлит кровь. Меня мутит, и я потираю лицо, чтобы успокоиться. Здесь до необычайности тепло, на мгновение мне даже кажется, что я попала прямиком в преисподнюю. Ладно, не суть важно, потом разберусь, что это за место. Сейчас главное другое: где же Натаниель?
 
– Натаниель! – окликаю его я.
Сначала кричу тихо, боясь, что меня услышит кто-то другой. Затем, покрепче сжав меч – обитатели ущелья, только попробуйте подойти, – зову Натаниеля снова и снова, срывая голос.
Никто не отзывается. Только из ущелья то и дело доносится шипение, а глубоко в недрах скал что-то клокочет, будто у камней есть нутро.
– Натаниель! – хриплю я. Слезы градом катятся по лицу – не знаю, виной тому отчаяние или странные пары. Натаниель где-то здесь. Я ведь удержала его, в этом сомнений нет.
Осторожно иду по краю отрога. Как глубока эта пропасть? Пинаю камешек и жду, когда раздастся тихий стук: у пропасти должно быть дно. Тишина длится целую вечность, и я разрываю ее, окликая Натаниеля.
Ничего.
Вдруг Натаниеля выбросило совсем рядом со мной и он… Нет! Нет, не может такого быть! Поспешно отмахиваюсь от этих мыслей – Натаниель не упал в пропасть. Нельзя поддаваться панике. И чувство вины мне ничем не поможет. Я всю голову сломала, но так и не поняла, почему перенеслась сюда. Я представила себе местность между Лирийскими горами и Долиной Ночного Прилива. Но как только магия подхватила меня, прежняя цель исчезла. Магия избрала иной путь и увлекла нас за собой. Но куда мы попали? Где я? Может, это какое-то ущелье в Лирийских горах? Нет, там камни слегка поблескивающие, светлые и шершавые. А здешние скалы темные и гладкие. Стряхивая с шубы пыль, я замечаю, что она сверкает, будто обсидиан, вулканическое стекло. В ужасе смотрю вверх. Пары, поднимающиеся из ущелья, окутывают все плотным туманом. Неба совсем не видно. Я попала в вулкан?
– Куда меня забросило? – Сама не знаю, к кому обращаюсь. К Лиаскай? К магии? К Церцерису отца, который я сжимаю в руке, или к самой себе?
Где Натаниель?
Звать его смысла нет. Здесь могут быть и другие отроги. Если повезет, то я найду Натаниеля на одном из них.
«Почему он не откликнулся на твой зов?» – шепчет голосок в голове, но я заставляю его умолкнуть. Сняв шубу, скатываю ее валиком и вместе с мечом прикрепляю к рюкзаку. Теперь надо придумать, как отсюда выбраться.
Карабкаться вверх бесполезно. Скала гладкая, отвесная, уходит куда-то ввысь. Нет, по ней мне не подняться. А вот спуск выглядит не столь безнадежно. В камнях много трещин, в которые можно упереться ногами, и маленьких щелей, за которые можно ухватиться руками. Я неспешно спускаюсь: понятия не имею, как глубока пропасть, и не уверена, что в следующий миг смогу найти опору. Мучительно медленно лезу вниз, и руки пугающе быстро устают. На несколько секунд я замираю в полной уверенности, что не могу ни подняться обратно на отрог, ни продолжить спуск. Пот льет в три ручья, от повлажневших ладоней на вулканическом стекле остаются блестящие пятна. Хочется зареветь, но я боюсь, что тогда силы окончательно меня покинут.
«Нет, я больше не могу!» – думаю я.
И вдруг меня охватывает спокойствие и решительность, словно кто-то ласково подул на саднящие ладони и придал мне смелости. Трещины в скале, за которые я цепляюсь, не изменились, но теперь кажется, будто края у них не такие острые. Я представляю себе, как нахожу опору в камнях. Иногда нужно лишь немного уверенности.
– Спасибо, – обращаюсь я к Лиаскай, не разжимая губ.
Тут я слышу стон. Совсем тихий. Даже не стон, а приглушенный вздох.
– Натаниель?
Собрав всю волю в кулак, я спускаюсь дальше. Вот он, другой отрог. Оценивать опасность сил нет. И я просто прыгаю, надеясь, что отрог – не игра воспаленного воображения. Приземляюсь жестко, обдираю о камни руки и колени. От удара ножны с мечом падают и с грохотом отлетают в сторону. Я тянусь за ними и краем глаза замечаю рядом какое-то движение. Поворачиваю голову, но там ничего нет. Наверное, это было видение, и теперь оно рассеялось.