ГОН (СИ)
– В мае? Хорошо-то так... Но знаешь, какая там одна из основных проблем?
Я пожал плечами. Познание подсовывало даты и события, происшедшие с «Байконуром», но ничего про масштаб проблем, стоящих перед руководителями и конструкторами.
– Расстояния! В планах общая площадь полигона должна составить шесть тысяч квадратных километров! Это как .. – он ненадолго задумывается – как Бруней по площади. Или этот, как его... Тринидад и Тобаго. Хоть и колония, но целиком можно будет засунуть и не поморщиться!
– Ну так полигон должен же быть большим? Ну чтобы было куда всяким обломкам и прочему падать. Разве не так?
– Все так. Но там еще и живут.
– Так отселить.
– Отселяем. Но проблема в том, что там много людей, живущих кочевым образом жизни. И вот представь себе, идет такой кочевник и видит много пустой земли, на которой так хорошо будет пастись скот.
– ... И стоит ему остановиться, как ему на голову падает обломок какой-нить летающей штуки. Или ядовитым топливом поливает – врубившись в проблему, тут же подхватил я.
– Верно. И как это скажется потом – наши ученые еще не просчитали.
– Я могу подсказать. Ничего хорошего: куча патологий, в том числе и у людей.
– Значит что? – и тут же ответил сам себе – надо туда никого не пускать во избежание.
Я прикинул. Шесть тысяч квадратных километров. Это прямоугольник двести на триста километров. Можно просто по периметру устроить границу – это всего-то тыща километров получается. Длина границы СССР 62710 километров.
– Так давайте устроим как на границе. Заграждения, сигнализация и контрольно-следовая полоса. Неужели у нас пограничников мало?
– А как быть с маскировкой такого объекта?
– А никак не быть. Во-первых, такие сооружения не очень-то и скроешь. А во-вторых, в следующем году прилетит самолет-разведчик и все сфотографирует.
– Как так?
– А вот так. Осталось ждать совсем немного. Через три месяца, 4 июля, в день независимости США, он сделает первый полет над нашей территорией. И хоть радары его увидят, но сбивать его пока попросту нечем.
– Пока?
– Пока. В следующем году встанет на вооружение передвижной зенитный комплекс С-75, он же «двина». Он сможет достать, но из-за несовершенства взрывателей до 60 года этот самолет разведчик будет летать безнаказанно.
– Ах ты ж...
Я быстренько пробежался по познанию. Ндас, в самом деле как-то не очень получается. В вооружении идет смена поколений и тут американцы немного опережают нас. Максимум на пять-шесть лет, но опережают ...
– В чем несовершенство взрывателей?
– Способ подрыва. Сейчас будет по команде с поста управления, но точно ли угадаешь с двадцати-то километров? Вот и мазали. А надо неконтактный, чтобы ракета подлетела на небольшое расстояние и бабахнула сама.
– И поможет?
– А много самолету-то надо на такой высоте? Повредил хоть что-нибудь и все, пишите похоронки.
– Действительно. Сколько у американцев этих самолетов?
– Нет, самолетов-то как раз не много. На сегодняшний день вообще один. Да и потом будет ну ... с десяток.
Наблюдая в зеркало заднего вида, как хмурый Брежнев явно ищет что-нибудь, на чем выместить злость, я решал, продолжать ли добивать про провалы наших ПВО или нет. Ведь самолет-разведчик U2 это конечно зло, но зло минимальное. Много не налетает и еще больше не сфотографирует – там каждый полет еще то приключение. А вот настоящее зло – это аэростаты. Всего через годик автоматические дрейфующие аэростаты станут настоящей болью для ПВО. Не зря им такое название придумали, ведь сокращается до АДА.
Во-первых, они летают еще выше, чем этот самый знаменитый U2. Ну нечем сейчас залезть на высоту 25 километров. Во-вторых, эти штуки относительно маленькие и имеют скорость около нуля. А значит, всяким головкам самонаведения, даже когда они появятся, попросту не за что будет зацепиться. Да что там головкам самонаведения – сейчас не каждый радар сможет их разглядеть. Расстрелять из пушки? На таких высотах на это способны считанные асы и то в основном случайно. Да и наконец, даже если в них попадешь, то это будет всего лишь несколько дырочек в оболочке. Ну сбросит балласту побольше и дальше продолжит парить в высотах.
И финальной точкой станет их цена. По сравнению со всем остальным она просто копеечная. И вот начнут их клепать десятками и пускать пачками, попросту издеваясь над нашими ПВО.
Ладно, пожалуй не буду добивать, а то инфаркт бабахнет, вон как переживает. Пусть специально обученные люди сами все увидят и начнут головы ломать на тем, как их сбивать. А я потом тоже с познанием пороюсь, ну не может быть, чтобы противодействия не нашли!
– Леонид Ильич, а про БРДМ-то зачем спрашивали? – я решил вернуться к началу разговора.
– А, БРДМ – Лицо Брежнева немного прояснилось – У меня возникла идея использовать такие машины для патрулирования полигона. Гонять военную технику дорого, а уазикам все-таки нужна хоть какая-то, но дорога. Но стоит протоптать одну – кочевники попросту будут уходить от нее подальше и все. А тут сел и поехал куда глаза глядят.
Ишь ты, у него идея возникла. Да я же это предлагал еще когда «эмка» была живой. Или не предлагал? Покопавшись немного в памяти, я так и не вспомнил, толкал идею или нет. Но то, что такая мысль была – это точно. И самое главное, точно такие же машины делать смысла нет - Ильич прекрасно в курсе того, что такие штуки можно клепать буквально на коленке из любого подвернувшегося автомобиля.
– Да, получится возрождение конницы на новом уровне. Думаю, Семен Михайлович будет на седьмом небе от счастья
– Буденный-то? Ну да, хватит ему с монголами дружить. Тем более что Казахстан ему знаком, уж очень хорошо он тут в тридцатых куролесил. В общем, идея мне нравится, завтра с самого утра Жукову позвоню, попрошу откомандировать горьковчанам на время.
Надо же, какая эффективная поездка получилась. Всего-то попетляли немного по городу, а вон сразу сколько всего вытащил на белый свет. И ведь как складно-то получилось, потянули за одно, а вытащили совершенно другое. Всегда бы так!
– Саша, я тебя прибью! Давай отгадку! – Стоило двери подъезда закрыться за Брежневым, как около машины нарисовался Рябенко.
– Часы, Александр Яковлевич, обычные часы. Одиннадцать плюс два – будет час на циферблате. А к девяти пять – два часа.
– Тьфу ты, опять гражданские замашки. Не час, а тринадцать, не два, а четырнадцать!
– Так загадка же не для военных...
Внезапно меня словно огрели мешком из-за угла. Аэродром! Огромная, огороженная площадь с длинными прямыми и самое главное, широкими полосами. Внуково нам на разграбление, конечно, никто не даст, но ведь есть другие. Вон, Шереметьево, то есть главный аэродром военно-воздушных сил СССР уже второй год строят. Пока самолеты не летают, по взлетке-то можно будет погонять! Или Быково, из которого все рейсы сейчас во Внуково тащат.
Прервав матерящегося вполголоса на свое скудоумие Рябенко, я изложил ему идею. Дескать, дожидаемся нелетной погоды, или еще какой причины, мешающей использовать аэродром по назначение, едем туда и начинаем тренировки. А план тренировок у меня в голове уже есть. Надо просто его на бумагу красиво изложить и попробовать. И ничего, что я нагло соберу его из отрывком мемуаров будущих водителей ГОНа и методичек по подготовке телохранителей, главное что он есть!
***
Я буквально стек с водительского кресла на асфальт. С трудом повернув голову влево, увидел, что точно в таком же состоянии из машины сопровождения вывалился Толик. Фотографа бы сюда: в лучах заходящего солнца пар, идущий с его головы, очень так эффектно смотрится.
Переписывая упражнения, поначалу я не очень-то и задумывался над их сутью. Ну подумаешь, проехать бок о бок с соседом, ну что тут такого? А потом, уже за рулем, осознал что расстояние между машинами полметра и с каждым повторением должно уменьшается до жалких десяти сантиметров. И это сначала по прямой, а потом постепенно добавляются повороты и увеличивается скорость. А еще радостный Рябенко злобствует по рации и командует гадости типа «нарушитель слева».