Чертова Мельница

Он вернулся к дороге. Всадники, судя по следам, галопом ускакали в ту сторону, куда он недавно уходил. Очень похоже, то ли Маритана, то ли Кайя не выдержали и рассказали все – и невозможно их за то винить… Наверняка так и было. Не вздумай он срезать дорогу – возможно, столкнулись бы нос к носу…
Доскакав до Тракта и не найдя его нигде, они, конечно, вернутся. Вряд ли это недотепы, наподобие горожан с вилами – явно кто-то гораздо более опасный, хорошо вооруженный, хваткий, умеющий ориентироваться в лесу. Не егеря ли Сувайна? Очень может быть…
Стоя на дороге, он прислушивался – нет, стука копыт пока не слышно, лесная тишина безмятежна. И все равно, они обязательно вернутся. Собак с ними нет, ни единого собачьего следа… а впрочем, иногда охотники возят собак на седле, чтобы не вымотались прежде времени, даже специальные короба есть, к седлу притороченные… А если вдобавок с ними нечто вроде той «крысы»… Они постоянно опаздывают, не так уж и надежно то, чем они для поисков располагают, но все равно, медлить нельзя. Карту Ортага, весьма подробную, он запомнил хорошо. На полуночный закат, и лучше бездорожьем, чащобой, лиг через десять будет Большой Тракт, и не так уж далеко до гланской границы, а если еще в паре мест срезать путь…
Не в силах еще раз взглянуть на женщин, он опустил голову и двинулся чащобой, тихонечко подвывая от бессильной ненависти и лютой тоски.
…Сварог вынырнул из тяжелого, неспокойного сна, ощутив натуральное удушье – шею словно петлей стиснуло, но это не человеческие руки и уж тем более не звериные лапы, никто на него не навалился, не держит…
Машинально, еще не открыв глаз, он поднял руки к горлу, что есть силы рванул душившее, лопнувшее с треском – ага, мелькнуло в сознании, платок с деньгами – отбросил, вздохнул жадно, полной грудью…
И теперь только сообразил, что проделал это человеческими руками – горло еще чувствовало упершиеся в кадык собственные пальцы! Рывком приподнялся, сел – на человеческую задницу! – заполошно, изумленно уставился на собственное тело…
Голое человеческое тело. Задницу чувствительно покалывала сухая хвоя, чего во сне не бывает. Чтобы убедиться окончательно, Сварог встал на ноги в темноте, а когда человеческие глаза к ней привыкли, положил обе руки на толстый ствол ближайшей сосны. Твердый, шершавый, реальный, ладони враз перепачкались в липкой смоле…
Выскочив на небольшую полянку, он пустился в дикий пляс, высоко вскидывая коленки, нелепо махая руками, подпрыгивая. Радость в сознании не умещалась. Справа зашумели кусты – это, судя по звукам, в панике улепетывала какая-то мелкая ночная животинка.
Широко раскинув руки, поворачиваясь вправо-влево, Сварог затянул во всю глотку:
 
 
– Кто он, в юном блеске,
 
в ореоле дерзком
 
Храбрецааааааа?
 
 
Потом перед глазами у него встала поляна, и он замолк, опустил руки. Он и не пытался догадаться, почему все произошло именно так, само собой, среди ночи. Никогда не изучал магию, не то что всерьез, а даже и поверхностно, пользовался готовыми заклинаниями, подобно посетителю ресторана, понятия не имеющему, как приготовить бифштекс – время от времени болтал со знающими людьми. Кто-то говорил, то ли Грельфи, то ли Бони, что иные заклинания могут сами по себе ослабевать, спадать, как падает порвавшееся ожерелье… И черт с ней, с теорией. Заклятье само собой свалилось, и ладно… Времени терять не стоит. Тем более что ночная лесная прохлада стала пробирать не на шутку – густой собачьей шерсти больше не было.
Точнее, осталась, но уже не при нем – почувствовав босой ступней мягкое, он наклонился, поднял клок шерсти, ею все вокруг усыпано. Вот, значит, как это выглядит, шерсть осталась, но вся осыпалась… Где-то он и про такое слыхивал… да нет, читал в прошлой жизни…
Не теряя времени, сосредоточенно и методично Сварог занялся делом. Извлек из воздуха носки и подштанники, натянул, взялся за рубашку… Кто бы мог подумать, что столь дикую радость, едва ли не оргазм, может вызвать простое надевание рубашки и натягивание сапог…
 
И пары минут не прошло, как он оказался одетым в дворянское платье, в бадагаре на голове, при мече и паре заткнутых за пояс пистолетов. Теперь хоть каталаунский тигр нагрянь…
Усевшись на поваленное дерево, он жадно выкурил две сигареты подряд, сгоряча выхватил из воздуха и третью, но это оказалось чересчур, и он затоптал сапогом едва зажженную.
Посмотрев на звезды, встал и уверенно направился на восход. Планов менять не собирался: до гланской границы совсем близко, тем более что явиться туда предстоит в человеческом облике. Пограничники могут и не знать его в лицо, но все равно, будет гораздо легче… Лиг двадцать осталось, пустяк, а если еще и…
Вспомнив карту, он забрал чуточку левее и вскоре оказался на вершине гребня. Вниз спускался очень длинный и пологий откос, и далеко впереди, правее, на земле словно бы мерцала колышущаяся красноватая звездочка – костер, конечно. Вот она, деревня…
Сварог стал спускаться по склону, мурлыча под нос печальную балладу «Воспоминания монаха».
 
 
Ах, как дни романтикой звенели
 
на мою беду…
 
Вы, красавица, любить умели –
 
два часа в году.
 
 
Он ничего не мог с собой поделать, несмотря на недавние горестные события – откровенная радость от возвращения в человеческий облик оказалась слишком сильна.
 
 
Что за глупость – странствия-изгнанья…
 
на ледышку пламя променяв,
 
я уже не оглянусь на ржанье
 
вашего высокого коня.
 
Кто там у вас нынче на примете?
 
С кем вы – без любви и теплоты?
 
Вы, наверно, лучшая на свете –
 
стерва из мечты…
 
 
Еще издали, с превеликой радостью применив и ночное зрение, и «подзорную трубу», он рассмотрел лошадей на лугу – несколько лениво пощипывали траву, но большинство спали стоя. У костра трое мальчишек – чепуха…
Подойдя совсем близко, он высмотрел гнедого жеребца – как подсказывало фамильное чутье Гэйров-лошадников, ходившего не в упряжи, а под седлом. Должно быть, принадлежит какому-нибудь справному охотнику, их тут хватает…
Сварог направился прямо к облюбованному коню. От костра, еще издали захлебываясь лаем, примчались два здоровенных кудлатых пса, заметались перед ним, припадая на передние лапы, рыча. Вынув меч, Сварог небрежно отмахнулся клинком. Псы попались сообразительные и наброситься не пытались, хотя шуму производили немало.
От костра уже бежали, подняв рассыпающие снопы искр факелы. Сварог спокойно ждал. Наконец колышущийся свет факелов упал на него, осветив заодно и лица мальчишек – азартные, не особенно и испуганные. Один натянул рогатку, целясь в Сварога, похоже, серебряной монеткой.
– Уши надеру, отрок, – добродушно сказал Сварог. – Ну какой я оборотень? Будь я оборотень, ваши собачки давно бы убежали, поджав хвосты под задницу… Собак отзовите, сорванцы.
– Что вам нужно, лаур? – настороженно откликнулся один, видимо, вожак или заводила. – Пестряй, Беляк, назад!
Если вам в деревню, нужно пойти во-он туда, увидите тропу – и уж по ней прямо до деревни, не заблудитесь…
– Да нет, – сказал Сварог. – Мне конь нужен. Вот этот. До зарезу нужен, так уж сложилось…
Он бросил меч в ножны, присел на корточки и принялся привычно распутывать передние ноги гнедого. Тот стоял спокойно, усмиренный теми же приговорками Гэйров.
Мальчишки топтались на месте, растерянно переглядываясь – а что им еще оставалось?
– Благородный лаур… – растерянно протянул тот, заводила. – Вы уж будьте так любезны, не безобразьте…