И даже смерть не разлучит нас (СИ)

- Ты что творишь?! – прошипела я, даже не пытаясь освободиться, потому как всерьёз опасалась, что, если дёрнусь, кости точно затрещат. Причём, увы, отнюдь не метафорично. Обалдеть, какое утро доброе!
Ричард смущённо улыбнулся, разжал захват и откатился в сторону:
- Прости, инстинктивно.
- Можно подумать, тебя всю жизнь убить пытаются, - пробурчала я, критически осматривая запястья. Так и есть, на правом проступил небольшой синячок. Ладно, закрою его широким ремешком часов, помнится, у меня были такие.
- Нет, не всю, только последние… - Ричард задумчиво нахмурился, - ну, в общей сложности лет десять.
Сколько?! Это чем же мой ненаглядный таким интересным занимался, что на него охота серьёзная шла?! Чума и холера, давно истреблённые и оставшиеся только в музеях лаборатории, у меня не муж, а какой-то чемодан с сюрпризом! Я с трудом сглотнула, хрипло выдохнула, глядя Ричарду в глаза:
- И… за что тебя хотят убить?
- Так служба такая, - мой муж беззаботно пожал плечами, словно мы с ним скатерть на кухню выбирали, - космические пираты, да и прочие мерзопакостники крайне редко раскаиваются в совершённых злодеяниях. Чаще всего они пытаются убить тех, кто стремится привлечь их к закону.
Уффф, хвала свету, а я-то думала! Я выпорхнула из постели и тут же смущённо ойкнула и потянулась за простынёй, в которую завернулась с основательностью гусеницы, мечтающей стать бабочкой.
- Белль, ты правда думаешь, что я не успел тебя разглядеть?
А промолчать мой ненаглядный, конечно, не мог! В качестве аргумента защиты я запустила в Ричарда подушкой, благо, она недалеко лежала. Увы, моя защита отлетела от выставленной контраргументом второй подушки. Ну и пусть, у меня ещё осталось оружие массового поражения: слёзы, капризы, обидки и печальки, правда, я ими толком пользоваться не умею, но это не страшно, никогда не поздно освоить для себя что-то новое. Я надула губки, скуксилась и пролепетала:
- Мог бы и отвернуться.
- Зачем? – искренне удивился Ричард, тем самым подтвердив, что совесть у него если и есть, то находится в состоянии глубокой каталепсии. – Я же тогда пропустил бы всё самое интересное и ничего бы не увидел!
Хм, резонно. Я предприняла героическую попытку реанимировать хотя бы деликатность в своём муже.
- У воспитанных мужчин принято отворачиваться, если дама обнажена.
- Ага, а ещё они встречаются с женой по расписанию и чаще всего во время светских приёмов, заводят интрижки с горничными хотя в глубине души предпочитают мужчин. Тебе оно надо, такое счастье?
Такое счастье, само собой, было мне не нужно, но в очередной раз проигрывать в споре было обидно, я даже ножкой притопнула с досады.
- Белль, - Ричард быстрее молнии спрыгнул с кровати, притиснул меня к себе, лишив возможности не только вырываться, но даже нормально дышать и зашептал в тёплую макушку, - я говорил, что ты становишься удивительно милой, когда капризничаешь и вредничаешь?
Моя обидка и так-то по большому счёту надуманная, растаяла маслом, брошенным на горячую сковороду. Я прижалась щекой к плечу мужа, прикрыла глаза, только что не мурлыкая от накатившего на меня кружащего голову блаженства. Простыня скользнула вниз, пощекотав ноги, но я лишь переступила через неё, чтобы ненароком не запутаться. Резкий сигнал видеофона нарушил идиллию, заставив меня громкой ойкнуть, а Ричарда громко выругаться. Ух ты, я даже и не знала, что он такие сложносочинённые предложения составлять умеет!
- Прости, само вырвалось, - Ричард виновато улыбнулся, неохотно беря видеофон, - с нашей службой время для личной жизни придётся вырывать с боем.
Нашей службой? Как приятно звучит! Я чмокнула мужа в щёку, сама же смутилась своего порыва, ойкнула, подхватила простынь и порскнула в сторону ванны. Мне определённо нужно восстановить гармонию между разумом и сердцем, а то коллеги не поймут, если я на работе в розовых облаках витать буду.
Прохладный душ вернул мне привычное здравомыслие, а обнаруженный в ванной пушистый халат, на воротнике которого ещё болталась даже магазинная бирка, привёл меня в отличное расположение духа. Напевая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик, я направилась на кухню, мысленно благодаря неизвестного мне строителя за то, что он построил удивительно типовой домик, в котором абсолютно невозможно заблудиться. Из комнаты доносились короткие строгие реплики Ричарда, видимо, разговор по видеофону затянулся. Прислушиваться я не стала, во-первых, это неприлично, а во-вторых, основа счастливых семейных отношений – это доверие и уважение. И любовь, само собой, но за неё очень часто принимают сиюминутную влюблённость или страсть, граничащую с одержимостью.
 
Размышляя о тонкой сфере чувств, в которых способен заблудиться любой, даже очень опытный специалист (да что там, киборги и то заплутают, даром, что у них машинный разум!), я нарезала для салата овощи, за неимением ничего более достойного заправила их маслом, вскипятила чай, расставила тарелки и чашки, повернулась, чтобы позвать мужа завтракать и испуганно взвизгнула, обнаружив его за своей спиной. Зажатое в этот момент в руке блюдце как-то само собой опустилось Ричарду на голову, хорошо ещё, что реакция у моего мужа воистину звериная, а то бы пришлось не только извиняться, но ещё и первую помощь оказывать.
- Ты чего творишь? – Ричард перехватил блюдце, поставил его на стол, одновременно выудив из салата кусочек сочного мясистого помидора и отправляя его в рот. – Когда я успел тебе так сильно надоесть, чтобы ты захотела от меня избавиться?
- Сам виноват, не надо подкрадываться, - отбрила я и шлёпнула мужа по руке. – Салат из тарелки надо есть, а не из миски таскать.
- Так вкуснее, - буркнул Ричард, утаскивая ещё кусочек помидора, - а ещё быстрее. Нам действовать в темпе, аэрокар приедет через десять минут.
У меня десять минут на сборы, а я в одном халате, вот же засада! Я метнулась в комнату, но Ричард властно перехватил меня за руку, даже не попросив, приказав:
- Сначала поешь.
- Да я же не успею!
Угу, с тем же успехом я могла бы толковать Остину о пользе, благоразумии и благородстве женщин, мой глас вопиющего в пустыне проигнорировали самым наглым образом. Нет, надо было всё-таки руку с блюдцем не удерживать!
Скорость, с которой я поглощала салат, привела бы мою маму в тихий ужас, но что мне оставалось, если Ричард по-прежнему меня не отпускал?! Прижал всем корпусом к столу, освободив себе руки и с видом аристократа, которому абсолютно некуда спешить, завтракал. Конечно, ему-то одеваться и причёсываться не надо! Проглотив ещё одну помидорку, я махнула рукой на гордость и заныла:
- Дик, мне собираться надо!
Сокращённое имя слетело с языка само собой, словно я никак иначе мужа никогда и не называла. Ричард осторожно, чтобы меня не облить, поставил чашку с чаем на стол, посмотрел на меня недоверчиво:
- Как ты меня назвала?
Да что же такое-то в самом деле?! У меня времени и так в обрез, а он с глупыми вопросами пристаёт!
- Дик – это сокращение от Ричарда, у нас на Ауридии так принято, - я хлопнула мужа по плечам, - мне правда собираться надо.
Муж без единого слова посторонился, я метнулась в комнату, чуть не навернувшись о низенький порожек. И зачем он вообще нужен, можно подумать, мы территорию делить будем! А если и будет, то это недоразумение точно никого не остановит.
Собираться в бешеном темпе, словно космодесантник поднятый по тревоге, я научилась ещё в школе, а универ отточил мои навыки, доведя их практически до совершенства. Я даже накраситься успела до того, как Ричард крикнул, что аэрокар прибыл, а потому к стражам порядка выплыла в полном блеске своего великолепия.
- Д… доброе утро, - промямлил уже знакомый мне по вчерашнему дню землянин, пожирая меня таким огненным взглядом, что я даже испугалась, как бы на мне одежда шаять не начала. – Юни, вы прекрасны!
Угу, а ещё самую капельку замужем, о чём вы, юрл, похоже, запамятовали. Ладно, я особа не надменная, могу и напомнить о такой незначительной, на ваш взгляд, детали. Я кокетливо повиливая бёдрами подплыла к Ричарду, положила ему руку на плечо и проворковала, стараясь не скатиться до откровенной пошлости: