Хроники вечной жизни. Иезуит (СИ)

Слушая вождя, Иштван не мог прийти в себя от изумления. Так значит, тамплиеры побывали в Вест-Индии задолго до сеньора Колумба?
«Орден был богат, — размышлял он, — и вполне мог снарядить экспедицию для поиска новых земель. Тамплиеры приплыли сюда и нашли огромные запасы серебра и золота. Так вот откуда пошли легенды о несметном богатстве ордена! Одни приезжали, чтобы править инками, другие уезжали, увозя на кораблях бесценные сокровища. А что потом? Они вернулись навсегда… Вероятно, это было при Филиппе Красивом, который запретил орден и арестовал всех, кого смог найти. Но многие тамплиеры сбежали и жили здесь до самой смерти. Почему же они не оставили потомства? Изображали из себя богов? Ну конечно, ведь они были монахами! Не могли вступать в связь с женщинами и остались верны своему обету даже в таких условиях. А сколько раз я нарушал обет целомудрия? Эх…»
Это открытие потрясло Иштвана. Все его знания об истории завоевания Вест-Индии оказались ошибочными. Тамплиеры открыли новый континент много веков назад, и среди них был тот рыцарь, скелет которого они с Филиппом когда-то нашли в Мрачном доме.
И тут в голове молнией мелькнуло воспоминание.
«Мечтающим — зарождение истины, алчущим — ее кончина; исток как рука, исход как взгляд». Так, кажется, было написано в старом манускрипте, который держал в руке найденный ими рыцарь. Тогда они с Филиппом разгадали лишь половину загадки, ту, которая говорила об исполнении желаний. А другую понять не смогли, только предположили, что где-то далеко на западе спрятаны сокровища. Так вот она, вторая тайна тамплиеров! Сокровища — это неизвестная земля, столь богатая залежами серебра, золота и драгоценных камней.
Иштван облегченно вздохнул — теперь он знал все!
Исподволь наблюдая за Куска Маки, священник все больше убеждался, что именно такой человек ему и нужен. Тот был смел, силен, с явным интересом слушал рассказы о жизни европейцев и, главное, страдал из-за несчастной любви.
"Пожалуй, для побега он подойдет лучше, чем Атук".
Маки считался одним из лучших охотников племени. Иштван, хорошо знакомый с этим занятием, часто вызывался ему помогать. Они вместе ходили на кабанов, капибар, ягуаров и со временем подружились. Священник делал все, чтобы соблазнить юношу мыслями о сытной и красивой жизни, играл на его чувствах, обещал прекрасное будущее.
— Я видный человек среди белых, поверь. И смогу сделать так, что у тебя будет свой дом, богатство, титул.
— Зачем мне это, Амаута? Беги один. А я здесь родился — здесь всю жизнь и проживу.
"Ах, если б я мог добраться до Куско в одиночку", — горько усмехнулся про себя Иштван, а вслух сказал:
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Поверь, здесь, в сельве, вы лишь выживаете. Другие пересекают океан на больших кораблях, строят прекрасные дворцы, пьют вино, веселятся. А ваша единственная задача — не умереть с голоду. Разве это можно назвать жизнью?
— И все же мне тут нравится.
— Подумай сам, что тебя здесь держит? Чулла? Так она, по слухам, влюблена в Хайка Вайру. Так для чего ты хочешь остаться? Чтоб увидеть, как они поженятся, как у них родятся дети?
— Ну, это только разговоры, — печально улыбнулся юноша. — Быть может, она еще обратит на меня внимание.
— Подумай, Маки, ведь там, в Куско, живут тысячи женщин. Уверен, какая-нибудь из них понравится тебе не меньше, чем Чулла. Ты сможешь жениться на ней, будешь счастлив, богат.
— Не знаю, Амаута. Не знаю.
Несмотря на то, что Маки не соглашался на побег, Иштван видел, что эта мысль прочно засела в его голове, и не сомневался, что рано или поздно сумеет уговорить юношу.
* * *
За первые два года пребывания Иштвана у инков умерло несколько стариков, в том числе оба жреца племени. Один из них был бездетным, к сыну второго, которого теперь стали называть Сапа Камаюк — Единственный Предсказатель, — перешли обязанности по «общению» с духами и наблюдением за Солнцем. Лет сорока пяти, он был высок и необычайно худ, длинная одежда жреца висела на нем, как на вешалке. Сросшиеся брови и тяжелая нижняя челюсть делали лицо Камаюка угрюмым и мрачным. В племени многие его не любили и даже боялись.
 
Иштван тоже на раз замечал на себе тяжелый взгляд нового жреца. Опыт подсказывал ему, что ничего хорошего от такого человека ждать не стоит.
Как-то вечером, когда священник уже ложился спать, в хижину зашел Куска Маки. Лицо его было мрачнее тучи. Он тяжело опустился на лежанку, прикрыв ладонью глаза.
— Что случилось? — встревожился Иштван.
Индеец попытался ответить, но изо рта его вырвался лишь прерывистый вздох. Он помолчал и, взяв себя в руки, сдавленно произнес:
— Чулла выходит замуж.
— За Вайру?
Маки обреченно кивнул.
— Да, за него. Впрочем, какая разница? Главное, моя звезда упадет в руку другого.
Он вдруг поднял голову и, глядя священнику прямо в глаза, выпалил:
— Давай убежим!
Сердце Иштвана радостно скакнуло.
— Ты решился?!
— Да, — горько усмехнулся юноша. — Здесь мне больше делать нечего.
Окрыленный священник тут же принялся строить планы, но Маки его перебил:
— Не торопись, Амаута. В сезон дождей нечего и думать о побеге. Путь наш долог и труден, а потому мы должны тщательно подготовиться. Они поженятся через шесть лун, незадолго до этого мы и уйдем. Времени как раз хватит.
Иштван с готовностью кивнул. Подумать только, через полгода он будет свободен!
Многое в племени по-прежнему оставалось для Иштвана непонятным. Так, раз в несколько месяцев, в полнолуние, которое инки называли Грозным, священнику приказывали после заката оставаться в хижине, где его охраняли два дюжих индейца.
Он долго ломал голову над этой загадкой, пока не заметил одну особенность — очень часто через два-три дня после этого кто-нибудь умирал. Причем не старик, а молодой парень или девушка.
«Может, это какой-то ритуал, и они приносят жертвы?» — размышлял Иштван.
Вернувшись с прополки недавно засаженного маисового поля, он решил попытаться убедить вождя раскрыть тайну и направился в центр деревни. Но Апу Умы не оказалось в доме, и священник, погрузившись в размышления, побрел прочь. Проходя мимо каменного строения, в котором жил жрец, он услышал голоса.
— Через пару Больших Солнц от племени ничего не останется, — говорил вождь. — Ты должен что-то сделать, Сапа Камаюк.
— Твое желание выше моей силы, Великий, — послышался ответ жреца. — Ведь даже мой отец, сильный и мудрый, не смог разрешить этой тайны. Мы должны подчиниться.
Вход был занавешен шкурой ягуара, сквозь которую легко проникали звуки. Разговор показался священнику интересным и, спрятавшись в тени старого дерева какао, он прислушался.
— Ты предлагаешь невозможное! Я не могу позволить, чтобы мои люди умирали без причины. Нас и так слишком мало.
— Успокойся, Апу Ума. Гневом трудностей не преодолеть.
— Так сделай же что-нибудь! Или я сам закрою ему вход в Антавару!
— Не позволяй мудрости покинуть тебя, Великий Вождь. Если ты запретишь ему приходить, он разгневается и убьет всех.
Повисло молчание. Потом послышался тяжелый вздох, и Апу Ума произнес:
— Думай, Камаюк, думай. Если в следующий раз опять кто-нибудь умрет…
Иштван тихонько выбрался из укрытия и направился к своей хижине, размышляя, что бы мог значить этот странный разговор.
Между тем сезон дождей закончился, и Маки начал активно готовиться к побегу. Он знал, что при нападении на судно европейцев инки захватили несколько ружей, и планировал похитить одно из них. Уходя на охоту, он выбирал направление к Андам и постепенно прорубал путь в зарослях. Понемногу, чтобы не вызвать подозрений, запасал еду и ножи.
 
Иштван сходил с ума от нетерпения. Ему казалось, что время тянется втрое медленнее обычного; он прилагал огромные усилия, чтобы не думать об этом и скрывать свои чувства от окружающих.