Царь Зла

Среди ужасной пучины отчаяния внезапно явилась предо мной эта женщина, идеал красоты и грации, словно богиня, окруженная лучезарным облаком. Я человек молодой, пылкий, в жилах моих — та горячая кровь, которая в других людях становится силой и ведет их к великим, геройским поступкам. Но судьба решила иначе! Я стал любовником этой женщины, которая была куртизанкой!
— Разве вы были настолько богаты, что могли удовлетворять все прихоти этой избалованной жизнью женщины? — перебил его Варнэ.
— Нет, — отвечал Жак, вздрогнув. — Ведь я еще раньше отказался от состояния, завещанного мне человеком, который назвался моим отцом.
— Но, в таком случае, на что же вы жили? — перебил его следователь.
Крупные слезы брызнули из глаз Жака.
— Выслушайте! — сказал он. — Но не осуждайте меня! Уверяю вас, я действовал почти бессознательно. Я не сознавал этого позора! Вам покажется это невозможным! Вы подумаете, что я шучу, что я лгу! Нет, это было именно так. Я жил на деньги этой женщины, не осознавая этого!
Господин Варнэ расхохотался.
Да и кто не сделал бы того же на его месте?
— Наконец-то, все объяснилось, — сказал он.
— Да, и я объясню вам сейчас при каких ужасных обстоятельствах произошло мое пробуждение!
И он рассказал ужасную, отвратительную сцену следствием которой был внезапный разрыв его с Изабеллой.
Он хотел было убить эту женщину, которая довела его до подобного стыда, до подобного унижения. Но потом раздумал и бросился бежать из этого позорного дома.
Голос его дрожал. Он переживал все те страдания, о которых рассказывал.
— В котором часу ушли вы из дома своей любовницы? — спросил следователь.
От этого вопроса у молодого человека словно мороз пробежал по коже.
— Часов в семь, в восемь. — запинаясь, отвечал он
— Вечера'
— Да. Так Наступала уже ночь
— Отлично! Что же вы после этого делали?
В памяти Жака быстро промелькнула таинственная встреча с лакеем. Записка Полины. Загадочное свидание с ней.
Но, увы, тайна принадлежала не ему, и он не имел права выдавать ее.
Он молчал, уныло опустив голову.
— А в шесть часов утра вы были найдены возле трупа герцога и его умирающего друга. Чем объясните вы этот новый каприз судьбы?
— Не знаю, ничего не знаю!
— Странно!
С этими словами следователь выдвинул ящик стола и вынул оттуда кинжал, которым совершено было убийство.
Это был длинный кинжал наподобие тех, которые применяли испанцы в средние века.
Жак взял его в руки.
— Знакомо вам это оружие?
— Да.
Варнэ сделал жест удивления. Неужели убийца намерен был сознаться?
— Объяснитесь! — сказал он.
— Кинжал был в составе коллекции оружия различных стран, находившейся в той квартире, которую де Белен сперва так любезно отдал в мое распоряжение. Но как он попал сюда?
— Вы меня об этом спрашиваете? — отвечал Варнэ, снисходительно улыбаясь. — Не угодно ли взглянуть на лезвиe.•и вы поймете.
Жак поднес его чуть ли не к самому носу и невольно вскрикнул. Он увидел на нем большие пятна запекшейся крови.
— Им были убиты де Белен и Сильвереаль, — пояснил следователь.
Жак вздрогнул от ужаса и отвращения — кинжал выпал у него из рук.
— Это не я! Нет! — в отчаянии твердил он.
Несчастный, казалось, близок был к обмороку. Борьба обессилила его.
— Загадочнее всего то, что кинжал обнаружен был у вас в руках. — возразил следователь.
— Но это невозможно!
— Уж не полагаете ли вы, что его употребили в дело сами жертвы!
Варнэ начинал отпускать плоские шутки.
Жак чувствовал, что рассудок покидает его.
— Я не совершал убийства! — пробормотал он.
— О, вы были не одни! Быть может, сообщники ваши разделили с вами этот труд?
— Мои сообщники?
— Кто же были те люди с замаранными сажей лицами, которые помогали вам совершать убийство?
— Но я ничего не знаю! Я никого не видел!
Внезапная мысль озарила его.
— Когда меня нашли в доме де Белена, — продолжал он, — я был в обмороке, не так ли? Если только можно назвать обмороком то ужасное оцепенение, которое охватило тогда мой рассудок. Значит, не я наносил удары!
 
— Я не согласен с заключением, сделанным вами,— отвечал следователь. — Ведь преступник такой же человек, как и другие, и у него есть нервы. Вид крови ваших жертв лишил вас чувств. А соучастники ваши не успели захватить вас с собой. Это гораздо вернее!
Жак ничего не отвечал. Во всем этом была какая-то ужасная тайна, которая перехватывала ему горло и туманила мозг. Он был в положении утопленника, захлебывающегося в тягучей и черной, как ночь, воде.
Варнэ несколько минут ждал ответа от арестованного, но видя, что тот упорствует в своем молчании, сказал:
— Так вы отказываетесь объяснить, как провели вы остальное время с тех пор, как расстались с вашей любовницей, до той минуты, когда совершено было убийство.
— Я не могу ответить на этот вопрос, — произнес Жак твердым голосом.
В эту минуту в дверь постучали. Агент передал следователю какое-то письмо. Варнэ быстро развернул его.
Он едва сдержал восклицание.
— Попросите эту даму подождать несколько минут,— сказал он.
Агент удалился.
Следователь еще раз пробежал глазами записку.
— Милостивый государь,— обратился он затем к Жаку, — вот новое обстоятельство, которое, быть может, изменит ваши намерения. Явилась свидетельница, желающая сообщить некоторые сведения относительно вашего времяпровождения.
Жак быстро вскочил с места.
— Нет, это невозможно! — воскликнул он. Меня никто не видел!
— Быть может. Во всяком случае, советую вам быть откровенным, пока еще не поздно! Верьте мне, чистосердечное признание смягчит вашу вину в глазах присяжных и облегчит вашу участь. Если же истина откроется независимо от вас, тогда уж не ждите снисхождения судей!
Жак не колебался ни минуты.
— Мне не в чем признаваться,— медленно проговорил он.
Варнэ позвонил По его приказанию в кабинет ввели свидетельницу.
— Изабелла! — воскликнул Жак.
Это была действительно она. Да, это была герцогиня де Торрес!
Она была страшно бледна. Глаза ее сверкали лихорадочным блеском.
Следователь встал и учтиво предложил стул женщине, о которой недавно еще отзывался в таких нелестных выражениях.
Тения вежливо отказалась и продолжала стоять.
— Вы, кажется, хотели, сударыня, сообщить суду некоторые сведения о подсудимом? — начал он своим притворно-любезным тоном.
Изабелла взглянула на Жака, но тот отвернулся от нее.
Зловещая улыбка пробежала по губам куртизанки.
— Сударь, — сказала она твердым голосом, — прошлой ночью, возвращаясь домой с одной вечеринки, я проезжала через предместье Сент-Оноре и вдруг…
Жак вздрогнул.
И вдруг я заметила графа де Шерлю. Я знаю, в каком преступлений обвиняют его, но мне неизвестны подробности этого дела. Так как я верю в его невиновность. — последнее слово она произнесла с особым ударением. В голосе ее слышалась едкая ирония,— то сочла необходимым в его же интересах обратить внимание суда на обстоятельство, которое, по моему мнению, может служить для подсудимого средством доказать свою невиновность.
— Продолжайте, сударыня, — сказал следователь.
— Итак, когда карета моя проезжала неподалеку от дома, принадлежащего, если не ошибаюсь, маркизу де Фаверей, я увидела графа де Шерлю. Он был не один. С ним было еще двое. Я не могла заметить, разговаривали ли они или нет: лошади мои быстро промчались, и я потеряла их из виду.
— Вы уверены, что это был граф де Шерлю?
— Как могла я ошибиться! — произнесла Тения, стыдливо опуская глаза.
Этот прямой намек на известные отношения, существовавшие между подсудимым и куртизанкой, заставил Варнэ улыбнуться.
— Я не настаиваю на этом, сударыня, я верю вам,— сказал он.
— Итак, милостивый государь, — обратился он затем к Жаку, — в полночь вы, в обществе нескольких друзей, находились в предместье Сент-Оноре. Вы признаете этот факт?