В рабстве её любви (СИ)

– …Хорошо, – с готовностью кивнула я, снимая с рук перчатки, дабы заранее вымыть испачкавшиеся во время прогулки ладони.
Я была так сосредоточена, что даже не сразу заметила, с каким выражения лица на меня смотрит Адриан, застыв на выходе.
– В чем дело?
– Простите меня. Я погорячился, – виновато улыбнулся молодой мужчина. – Мне лучше позвать сюда Сьюзи или любую другую служанку – вы можете просто побыть рядом.
– Идите за доктором, не тратьте время, – как можно более убедительно попросила я, стараясь не повышать голос. – Я не боюсь испачкаться, когда дело касается тех, кого я люблю.
– Я в этом не сомневался, – коротко усмехнулся конюх, оставляя меня одну.
Примерно через пару минут в конюшне появился управляющий, только сейчас нагнавший меня с прогулки. Сдерживая в себе миллион подготовленных реплик, он успел сказать мне только одну, прежде чем увидел, чем я занимаюсь, сидя на коленях в яслях:
– Ваше Сиятельство, я никогда не считал вас слабой или, тем более, глупой, поэтому… Вы… Что вы делаете?
– Вишенка рожает. Я пытаюсь помочь.
– А кроме вас, графини, больше никого не нашлось? – возмутился мужчина, побаиваясь подходить ближе.
– Никто, кроме меня, не сделает это со всей ответственностью.
– А как же этот самодовольный конюх? – немного раздраженно поинтересовался управляющий, убедившись, что Адриана тут нет. – Это не то, чем должна заниматься леди!
– Боюсь, что кроме доктора вообще никто не справится.
Я видела выражение лица Адриана, когда он ощупывал брюхо Вишенки. Судя по всему, жеребенок лежит неправильно, а это непростая задачка даже для самого лучшего ветеринара. Что может сделать человек, который обучен лишь запрягать и кормить этих благородных животных?
Думая об Адриане, я вообще не была уверена, что он учился этому – скорее просто «знал». Хоть убейте, но я не видела в нем обычного деревенского работягу – даже речь его звучала нарочито просто – будто он прилагает определенные усилия, лишь бы сделать ее мужицкой и разговорной. Несмотря на его скрытые способности, я очень сомневалась, что этот человек мог бы принять роды у племенной кобылы.
– Тогда я побуду с вами, – подошел чуть ближе управляющий, стараясь незаметно посмотреть на циферблат часов, свисающих на серебряной цепочке с его жилета.
Заметив краем глаза этот жест, я запоздало вспомнила о том, что рабочее время мистера Оливера уже давно подошло к концу – после прогулки он должен был уйти домой.
– Нет необходимости, просто попросите Сьюзи принести сюда побольше чистой воды – я боюсь отлучаться от Вишенки надолго. Не стоит оставлять ее одну, она очень боится.
– Если госпожа велит так, - не стал упираться управляющий, торопливо кланяясь на прощание.
Вскоре пришла Сьюзен, готовая предложить свою посильную помощь. Но, если честно, я даже не знала, чем ее нагрузить – после замены полотенец и воды мы просто сидели возле потерявшей силы кобылы, боясь предпринять хоть что-то основательное.
Я до смерти боялась сделать еще хуже, но, очевидно, если не начать действовать – и роженица, и ее дитя просто умрут на наших глазах! Умрут мучительной, жестокой смертью.
Наконец, господь услышал мои молитвы – едва солнце окончательно село за горизонт, как на пороге появился запыхавшийся конюх.
– Почему вы один? – чуть ли не плача, подбежала я к мужчине.
Забывшись, я схватила его за предплечье, заставляя развернуться на меня.
– Где доктор?
Адриан мог бы и не отвечать – все было написано на его лице.
  
Глава 11
 
– Как же так? – схватилась я за ворот своей накрахмаленной блузки, ощутив приступ паники. – Адриан, вы ведь пошли за доктором, разве нет?
– Вы не поверите, но его собственная дочь сейчас так же пытается разродиться! – голос мужчины звучал взвинчено, когда он одернул руку, дабы пройти к стойлу Вишенки. – Я даже пригрозил ему избиением, но он все равно отказался пойти со мной.
– Ах, боже мой! – воскликнула впечатлительная Сьюзи, зажав рот ладонью, через мгновение снова возвращаясь к встрепенувшейся от боли кобыле.
 
Адриан тоже направился за служанкой в ясли.
Теперь, когда он отвернулся, мне попалась на глаза его рубаха, насквозь пропитанная потом на спине. Белая влажная ткань прилипла к раскрасневшейся коже, пока горячие капли продолжали нетерпеливо очерчивать его шею и виски. Ветеринар жил в центре столицы – и в эту часть города запрещалось добираться верхом. Конечно, и экипаж поймать в такое время суток было бы непосильной задачей.
Ни я, ни моя лошадь по факту не имели никакой ценности в глазах этого человека – положение графини все равно мало что решало. Быть может, поэтому я и сейчас не знала, как относиться к прошлому управляющему, старику, что отдал всю свою жизнь на служение моему высокородному супругу. Этот человек всегда держался отстраненно, не выслуживаясь перед графом, но и не пренебрегая обязанностями: когда тот просил принести кнут, дабы высечь меня – он с завидным спокойствием это делал. И с тем же равнодушием просил Сьюзи обработать мои раны после, или караулить состояние у моей постели.
Будто бы делал все, что ондолжен былсделать в тот или иной момент, но не более того, что считал нужным.
Но, конечно, все слуги в поместье были разными, и это обстоятельство как ничто другое подчеркивало их схожесть с теми, кому они служили.
Мистер Оливер был исполнительным и сметливым, Сьюзи – кроткой и честной, кухарка Мария – неразговорчивой и консервативной, а Адриан – прямолинейным и энергичным. Но все они были людьми, которые давно не воспринимали служение в графстве, как данность свыше – такие были времена, и это было показателем прогресса. Понимание этого пришло ко мне несколько позже. Все они видели во мне работодателя, а не госпожу, даже если были вилланами.
И все же Адриан от них отличался.
Жизнь в поместье действительно была для этого мужчины обычной работой? Он бежал весь путь туда и обратно, пытался привести врача во что бы то ни стало, и теперь он еще имеет терпение оправдываться перед своей хозяйкой.
Я еще раз украдкой посмотрела в его сторону, на строго сведенные чернильные брови, напоминающие крылья ворона, резкий взгляд. Но снова убедила себя в том, что у него на редкость доброе сердце.
– Ваш рабочий день давно закончился. Переведите дух – и можете быть свободны, – сказала я конюху, встречаясь с его сосредоточенным выражением лица. Предположив, что должна сказать что-то еще, я добавила: – Конечно, я выплачу вам сверхурочные…
– И вы не попросите меня остаться рядом с вами этой ночью?
Если бы не тревожная обстановка – его вопрос звучал бы слишком двусмысленно. Но, конечно, у меня было не то настроение, чтобы иронизировать.
– Разве я могу? Вы и так сделали очень много.
Сьюзи жила и работала в моем поместье – за доплату ей было безразлично, где именно ночевать – в своей спальне или рядом со мной, в конюшне. Но Адриан мог иметь семью, которая ждет его дома, и даже банальное нежелание встречать полночь на рабочем месте – я хорошо это понимала.
Хотя, судя по выражению его лица, что-то я все-таки упустила из виду.
– Я сам приму жеребенка, – констатировал он решительно, умывая руки до оголенных предплечий. – Жаль, что потеряли столько времени – если бы этот шарлатан сразу предупредил меня о том, что не намерен приезжать – я бы попытался сделать это сам. Но… Ваше Сиятельство, я не гарантирую, что все получится, – Адриан повернулся на меня, будто спрашивал разрешения. Его глаза цвета огненного опала прожигали насквозь своей непоколебимостью – как бы я могла отказать ему хоть в чем-то?..
– Тогда я вам помогу, – кивнула, стараясь отбросить ненужные мысли. – Сьюзи будет на подхвате.
Сперва нужно помочь малышу родиться на свет.
С присущей всем мужчинам сдержанностью в критических ситуациях, конюх довольно спокойно занял необходимое положение возле переставшей бороться кобылы – лишь крепко сжатые желваки на его челюсти говорили о том, насколько же сильно Адриан сконцентрирован.