"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Талия.
Уровень — скрыто.
— Нехристь вонючая! — сплюнул один из алкашей, за что тут же получил нагоняй от надзирателей.
— Себя понюхай, отрыжка! — посоветовала ему обладательница рогов, скрывшись в глубине своего изолятора.
Судя по всему — женского. Так как на её место пришли две дёрганные тётки, едва не расплескавшие всю еду из-за трясущихся рук. Ещё бы им не нервничать, с такой-то синекожей красоткой под боком.
Хоть мой куцый интерфейс не смог высветить её статус и фракционную принадлежность, я почти не сомневался в том, что в соседней камере мотает срок самая настоящая демонесса.
44
— И откуда она здесь?
— Вот как раз оттуда! — Горький ткнул татуированным пальцем в пол. — Смотрю, ты оклемался малёха, раз на этот баклажан рогатый пялишься? Хотя сам ещё, как огурчик, хе-хе…
Я прислушался к собственным ощущениям и вынужден был согласиться. Сон мне явно пошёл на пользу, да и дикого голода почти не ощущалось. Что очень кстати, ведь обещанной дополнительной порции мне никто так и не выдал. Раздатчица под присмотром двух надзирателей сразу же направилась к следующей камере. Я не стал орать ей вслед и послушно сложил пустую посуду на поднос. Наверняка одним допросом дело не ограничится, и завтра у меня обязательно захотят что-нибудь уточнить. Вот тогда и отъемся.
— Так чё расскажешь? — продолжал выпытывать у меня любопытный однокамерник.
Звали кстати, Александр Белочук, но кличка шла ему как нельзя лучше. Всю правду выкладывать я не стал, ограничившись тем, что якобы прибыл сюда из Нижегородской области в поисках семьи. Что было не так уж и далеко от истины.
Почему меня посадили в камеру? Так, на всякий случай, пока мою личность не подтвердят работники Комиссара.
При упоминании Николая Терещенко лицо моего собеседника перекосилось, как от острой зубной боли. Да и остальные большой любви к нему не выражали. Тут он многим успел крепко насолить, частенько перегибая палку. Те же выпивохи с одной фамилией на двоих просто развлекались после очередного бухалова. Как оказалось, это были действительно братья, просто двоюродные. Степан Самохвалов мог изменять пластичность различных предметов, а Михаил Самохвалов обладал зачаточным телекинезом импульсного типа. Вдвоём они смеха ради запускали в прохожих всякий мусор, при этом никому особо не навредив. Ведь даже стеклянная бутылка после магической обработки пружинила почище резинового мячика. Недолго, но на один выстрел хватало.
Злобный изверг Терещенко подобных фокусов не оценил, заперев обоих в изоляторе. Горький загремел сюда же просто по тому что «рожей не вышел». Но я не сомневался, что этот тип совсем не такой невинно репрессированный, каким он себя описывал. Его навязчивые предложения перекинуться в картишки наверняка имели под собой желание оставить меня без последних штанов. Я неизменно отказывался, стараясь повернуть разговор в другое русло.
Что касается лысого верзилы по имени Анатолий Чугуй, то все дружно старались к нему не приближаться и лишний раз не беспокоить, из чего напрашивался очевидный вывод, что это самый опасный человек в камере. Хотя он только и делал, что валялся на кровати, безучастно уставившись глазами в одну точку. Я полностью разделял такое поведение, ведь как только еда провалилась в опустевший желудок, меня снова резко потянуло в сон. И чем больше проходило времени после приёма пищи, тем сильней хотелось спать.
Да уж, с этими непонятными «букашками» у меня обмен веществ стал, как у младенца.
Напоследок лишь спросил про демонессу и получил исчерпывающий ответ — она тут уже три дня, и никто не знает, почему её до сих пор ещё не казнили. Обычные пули демонов особо не берут, но станичники научились отливать их из церковной утвари, либо же освящать уже готовые боеприпасы. Урон у них был куда выше, так что даже самые серьёзные твари предпочитали отступить, получив несколько ранений. А то и вовсе дохли прямо на месте.
Также неплохо показала себя святая вода. Теперь появился стопроцентный метод определения «настоящей» от «ненастоящей» — достаточно полить ей какое-нибудь исчадие Хаоса. Для них это сродни контакту с сильной кислотой. Если же эффект отсутствует, то у вас в бутылке обычная вода из-под крана, над которой для вида поколдовал ряженый священник. Сейчас все «божьи слуги» оказались разделены на два непримиримых лагеря, и те, для кого вера была лишь средством обогащения, пребывали не в почёте. Большая их часть и вовсе не дожила до моего возвращения. Желая вернуть паству и былое влияние, они творили всякую дичь, которая ничем хорошим обычно не заканчивалась.
Один местный поп, который очень любил освящать дорогие машины, так и вовсе оказался одержим демоном. В итоге пострадали несколько прихожан, а казакам пришлось в срочном порядке проводить принудительный экзорцизм. Чаще всего при этом сами перерождённые погибали, так что мне в своё время очень повезло нарваться на светлого заклинателя среди девиантов. Та шарахнула прямиком по Билли, выбив его напрочь из моего тела.
Переваривать новую информацию я решил прямо в кровати. За время моего отсутствия многое изменилось — теперь магия совершенно не пугала людей. К ней окончательно привыкли и даже научились использовать её во благо. Не без огрехов, конечно. А вот ортодоксы, вроде Плотникова, закончились сами собой. Уж очень тяжело воевать против магии исключительно обычными средствами, особенно, если под угрозой жизнь мирного населения, воевать в большей своей массе не обученного.
Остался главный вопрос — что делать с разрастающимся Хаосом. Ещё, конечно же, неплохо бы узнать технологию возрождения, но с этим пока придётся повременить.
Сколько бы Гея не строила из себя всемогущую богиню, она не воскресила ни одного павшего. Включая собственную паству. Значит, там не всё так просто. Нужно искать выход к Свету, ведь именно его представитель вернул меня к жизни заново. А синеволосая к нему вряд ли относилась. Там было что-то ближе к Природе, хоть у нас такого пантеона и нет в наличии.
Единственное, что я уяснил из разговора с ней — Хаос нужно сдерживать. Как именно, пока непонятно, но точно не ядерными боеголовками. Взрыв — это его родная стихия, тут же нужно строго наоборот. Как-то упорядочивать, что ли? С другой стороны, нельзя забывать, что абсолютный порядок это стазис. То есть, то самое Забвение, погубившее центральные миры Паутины и едва не уничтожившее Валтарсию. И всё-таки, нам оно необходимо…
Тут меня окончательно сморило, оборвав нить рассуждения. На этот раз даже что-то снилось, но из всей мешанины образов как всегда запомнилась одна лишь Пелагея. При одной мысли о ней у меня начинало щемить в груди, так что я нарочно старался себя не накручивать. Даже во сне. Терещенко прав — Настя вряд ли бы стала сидеть в осаждённом городе. Она далеко не дура, и всегда держала нос по ветру. Шансы есть…
Тут меня самым бессовестным образом разбудили, сильно толкнув кровать. Я свесился на бок, чтобы высказать в лицо нахалу всё, что о нём думаю, но рядом с нарами никого не оказалось. Спящий на нижнем ярусе Степан Самохвалов так же ничего не понимая вертел головой. На улице царила кромешная темень, но в камере тускло горели лампы, в четверть мощности. Будто я в поезде куда-то ехал.
Остальные тоже проснулись, и тут нас всех тряхнуло снова, куда сильнее прежнего. А затем в станице протяжно завыла сирена, не предвещая ничего хорошего. А вот в самом здании МВД пока что царила подозрительная тишина. Слышались лишь перепуганные голоса заключённых, сливающиеся в один неразборчивый гомон.
— Ну, вот и приехали, — сквозь зевок произнёс верзила, потягиваясь со сна.
— Куда? — хором спросили братья Самохваловы.
— На конечную!
— Толян, ты бы сплюнул, что ли, — максимально вежливо посоветовал Горький. — У меня и так седых волос девать уже некуда.
— Об этом можешь больше не париться.