"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Вспыльчивый десантник, что-то решив про себя, снова протянул мне ладонь. Уже второй раз за день.
— Извини.
Я молча подбросил счастливую монетку в воздух и со вздохом разочарования протянул собственную руку навстречу. Что поделать — везучий, зараза. И сестра у него замечательная. В хорошем смысле.
— А что было бы, выпади орёл? — спросил наблюдательный Колесников.
Что ж, меня никогда не нужно просить дважды.
Одна из веток ближайшего дерева изогнулась светло-серой змеёй и ловко сбила с его головы кепи, растрепав тонкие прямые волосы с изрядной проседью. Без особого напряга получилось — растения явно стали меня лучше слушаться. Да и сил отнялось совсем немного. Растём потихоньку.
А между тем немая сцена затянулась до неприличия. Даже слышно стало, как где-то глубоко в лесу кукушка методично отсчитывает чей-то земной срок.
— Ну что, товарищи, — помассировав занывшую челюсть, нарушил я тишину. — Поедим, да к людоеду сгоняем?
  
6
 
Хищный пенёк загорелся моментально, всего от одного коктейля Молотова. Того самого, с которым ещё наши деды-прадеды воевали. Его на скорую руку изготовил Колесников, буквально на коленке, из обычного масла и бензина, приправленного исконно русскими матюками. На всякий случай он захватил с собой ещё пять бутылок, но гворны в среднерусской полосе попадались редко, а больше жечь оказалось некого. Так что снаряды пришлось отложить до поры.
Мы с отставным военным присели неподалёку от плотоядного растения, на небольшом всхолмье, откуда было прекрасно видно полыхающее пламя. Анвар же с Павлом Гусевым устроились с противоположной стороны поляны, приглядывая за тем, чтобы огонь не распространялся дальше. А то так и лесной пожар спровоцировать недолго, пусть и зелень сейчас в самом соку.
Древесный хищник истерично дёргал корнями и скрипел тысячью старых паркетных досок, но ничего поделать с враждебной стихией не мог. Смотреть на его мучения даже немного приятно, особенно вспоминая тот факт, что первыми его жертвами стала целая семья потомственных грибников в полном составе, которые добровольно вызвались собирать припасы. Лагерь тогда разом потерял шесть человек, включая двух детей.
Но торчали мы здесь не ради собственного удовольствия. Руководство, в лице Плотникова-Айболита, поставило нам конкретную задачу — некоторое время понаблюдать за активностью в округе и по возможности её пресечь. Так что наша четвёрка бдила во все восемь глаз.
Точнее, обстановку мониторил Виктор, а я тренировался на пеньке вызывать текстовую пояснялку, появившуюся вместе с последней оптимизацией интерфейса. Всё равно наблюдатель из меня никакой.
Информация представляла собой красочные готические символы в рамке, сообщавшие уровень противника и его видовую принадлежность. Допросился-таки. Вот только текст не висел над объектом постоянно, как у людей. Вместо этого он проявлялся ровно через пять секунд пристального разглядывания, ни больше ни меньше. Изменить время у меня так и не вышло.
Стоило только чуть отвести взгляд, как буквы немедленно исчезали. Это, в принципе, было вполне объяснимо. Взять то же нападение на Илютино — от мелькающих перед глазами многочисленных надписей могло натурально зарябить в глазах. Хватает и того, что видно имена всех людей в радиусе тридцати метров в прямой видимости. В лагере во время обеда так и хочется уйти куда подальше от этих паспортных данных, долбящихся тебе прямо в зрачки.
Ещё с обновой наконец-то разблокировалось меню настроек, но там, к моему великому сожалению, не оказалось ничего интересного. Пока что можно было настроить лишь цвет шкал, видимость текста, а так же отображение логов — полное или частичное. Нарочито куцый набор как бы намекал на возможность расширения в дальнейшем, что хоть немного успокаивало. В рамке имелось ещё много свободного пространства, чего не наблюдалось в остальных вкладках.
С выскакиванием логов я фанатеть не стал, выбрав лишь самые нужные оповещения, о получении опыта или урона. Чтоб глаза не вытекали от нагрузки. Оповещалки тоже мелькали а периферии зрения, и поначалу серьёзно отвлекали. Пришлось привыкать и выкидывать всё ненужное.
 
Разобравшись, в конце концов, с новыми возможностями, я вытащил было рацию, но её немедленно конфисковал Виктор.
— Откуда?!
— С собой при побеге прихватил, — пожал я плечами.
Разведчик уже был в курсе моих похождений, так что на это заявление отреагировал спокойно. Да и вообще, после спонтанной демонстрации заклинания, он единственный, кто не шарахался, едва завидев меня. Даже доселе невозмутимый Анвар предпочёл пойти в двойке с десантником. Сергей Петрович своего «предложения от которого не отказываются» не отменил, но было видно, с каким трудом ему это далось. Его можно понять — боеспособных мужчин сейчас меньше четверти от обитателей лагеря. И у многих эта самая боеспособность вызывает большие вопросы.
Виктор ловко покрутил аппаратик в толстых мозолистых пальцах и разочарованно констатировал:
— Сдохла. Можешь выбросить.
— А если батарейки поменять? — не собирался я сдаваться.
— Да какие, нахрен, батарейки! Тут аккумулятор потёк, смотри.
Разведчик откинул крышку и извлёк вздувшийся энергетический накопитель. Внутри действительно всё оказалось плохо — там будто рассол разлили. Всё в белом налёте, а контакты наоборот, потемнели. Не выдержал приборчик испытаний, явно закупали по дешёвке.
— Чёртов пень, — выругался я, швыряя рацию в костёр.
Та, естественно, не долетела.
— А он здесь причём? — удивлённо поинтересовался Виктор.
— Да не этот, — я досадливо махнул рукой. — Тот, возле которого меня нашли. Видимо, когда вокруг него плясал, она и повредилась.
— Ни разу не угадал, — уверенно заявил мой напарник. — Судя по состоянию, ты её уже давненько ухайдокал.
— Точно? — не поверил я.
— Пару суток — минимум.
Получается, рация уже была повреждённой, когда я рвал когти из центра реабилитации и разжижения мозгов. Шарахнутый током охранник как раз рухнул на бок, где она висела, вдобавок мне пришлось его ещё и волочить по полу и ступенькам. Вот почему никого не удалось с её помощью услышать…
Кроме, разве что, Дениса.
Замечательно. Я-то думал, что никаких серьёзных последствий, кроме спонтанной смены настроения и провалов в памяти не осталось. А глюки и не думали уходить, заставляя меня общаться с плодом собственного воображения. И даже стандартный шум в эфире не забыли прикрутить. Для пущей правдоподобности. Ведь он стал для меня почти привычным, и без него я быстро бы догадался, что бобик сдох.
Все обитатели центра общались лишь по рациям, никаких мобильников в их руках не наблюдалось. Обдумав этот факт на свежую голову, я пришёл к выводу, что либо в здании стояла какая-то «глушилка», либо девайсы были строжайше запрещены, а связь с внешним миром осуществлялась лишь по проводному телефону. Когда пуповина с цивилизацией разорвалась, у Кирсанского остались лишь генераторы и понемногу сходящий с ума персонал. Так, собственно, я и очутился на свободе.
Знать бы, что же там творится теперь… Все разбежались? Напали монстры? Или психованные начинающие маги разнесли всё по кирпичику? В любом случае, вряд ли в П-образном здании сейчас попивают чаёк, да обсуждают ночное дежурство.
Я поднял лежащую рядом сухую веточку и начертил на земле заветную букву, характеризующую текущую ситуацию в стране, а возможно — во всём мире. И залип в неё, будто японский каллиграф в удачно нарисованный иероглиф. Чем-то манила она меня, будто я забыл что-то важное, и никак не могу вспомнить…
— Эй, ты там заснул, что ли? — Виктор легонько ткнул меня в бок.
— Нет, задумался просто, — я досадливо поморщился.
Чёрт, нужная мысль была уже практически в моих руках, но чужой голос её вспугнул и она стремительно исчезла в водовороте сознания, вильнув на прощание золотистым хвостом. Досадно.
— Давай соберись, я вроде что-то видел.