"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Я принялся осторожно красться вдоль стены, прекрасно слыша голос, доносившийся из приоткрытой двери дежурки.
— …Успокойся ты! Да, проверил. Всё запер, не ори. Конец связи.
Разговор окончился очень некстати — мне не хватало буквально нескольких метров, чтобы ворваться внутрь. Акустика в коридоре была — хоть с церковным хором выступай, так что меня могло выдать одно-единственное неосторожное движение.
Интересно, он там один сидит? Жаль, надписи над головами видно только в пределах прямого взгляда — через стены этот глюк, увы, не работает. То есть, уже не глюк, как недавно выяснилось.
К счастью, молчал обитатель дежурки недолго.
— Да, приём! Олег, вы там все что, накурились сегодня? Какие ещё, на хрен, сосульки?!
Я потихонечку пополз вперёд, но тут, как назло, со стороны поста отчётливо послышались гулкие шаги. Говорящий их тоже прекрасно расслышал и высунул нос в коридор.
— Здрасти!
Шокер издал звук пойманного в банку шмеля, и кряжистый мужчина в чёрной рубашке повалился навзничь. Я переступил через порог и с пыхтением затащил обмякшее тело внутрь, не забыв закрыть дверь. Тяжёлый, зараза. Сфера энергии пришлась как нельзя кстати — без неё бы ещё полз сюда битый час, и наверняка бы нарвался.
Внутри обнаружилась пара стульев и широкий компьютерный монитор на столе, в окружении ещё трёх собратьев, поменьше. Голые стены вместо обоев были завешаны рекламными плакатами, призывавшими посетить сие бесподобное заведение. Нет уж, рекомендовать его своим друзьям, если когда-нибудь смогу их вспомнить, я точно не буду.
Использованный шокер полетел в угол, а его собрат перекочевал из кобуры мне в руку. Очень вовремя, так как торопливые шаги раздавались уже совсем рядом.
Извечный вопрос: «глушить или нет?» решился сам собой, как только разглядел спешащего к пункту досмотра человека.
Тимур Кормачёв, приятель сбежавшего Трофимова. Именно ему я, кажется, обязан всплытием из безумного состояния в полубезумное. Как же не отблагодарить такого сердобольного человека?
Выглядел мужчина куда хуже с нашей последней встречи — халат в нескольких местах порван, на скуле — свежая ссадина. Тяжело дыша, он непонимающе уставился на зубцы направленного на него шокера и лишь потом поднял удивлённый взгляд на меня.
— Ты-ы-ы?!
Вопрос, конечно, интересный. Я сейчас уже явно не тот человек, которого он оставлял связанным в кресле. И совершенно, не тот, что пришёл сюда. Или его привезли… Чёртовы дыры в памяти! Впрочем, это сейчас не важно — всё равно объяснять такие сложные вещи совершенно не было времени.
— Хочешь сразу баюшки, или сначала поговорим? — ответил я вопросом на вопрос.
Он снова скосил глаза на шокер и тихонько затрясся всем телом. Осознал, значит.
— П-поговорим.
— Отлично, — обрадовался я. — У меня всего один вопрос. Что я здесь делал? Скажешь, что лечился — нажму на курок. Так что подумай с ответом.
— Пожалуйста, успокойся…
— Я не волнуюсь, мне просто интересно. Как оказалось, надписи в воздухе — это не только моя проблема. Тогда от чего вы меня, суки, лечили?!
На последней фразе не удержался, сорвавшись в крик. Но что поделать, если оставшиеся в памяти воспоминания связаны лишь с пытками и страданиями?
Кормачёв испуганно сжался, жалобно заскулив:
— Пожалуйста, не надо…
Знакомые слова, кажется, произносил их здесь не один миллион раз. И не припомню, чтобы хоть однажды сработало.
— Отвечай!
— Хорошо. Хочешь правду? — неожиданно окрысился он. — Ты — коммерческий клиент. За тебя заплатили, чтобы держать здесь под присмотром. А так, кроме навязчивых галлюцинаций ты был абсолютно здоров и адекватен. Что, теперь доволен?!
— Вполне, — оскалился я. — И кто же так расщедрился?
— А ты не помнишь? — вполне искренне удивился мужчина. — Твоя жена.
Перед глазами на мгновение промелькнул образ стройной блондинки с наивными васильковыми глазами, и тут же исчез, выдворенный новым приступом мигрени. Голову будто сжали тиски, затягивающиеся всё туже. Даже касание ладонью не исправило ситуации. Я легонько зашипел, стравливая во внешний жестокий мир боль физическую и душевную.
Разберусь. Позже.
А тем временем работник, видя моё состояние, решил поменяться ролями и неожиданно бросился вперёд. Он прекрасно знал о моём приторможенном сознании, и наверняка понадеялся на фактор внезапности. Вот только голубое сияние сферы прочистило мозги куда лучше огненного препарата. Так что мой палец утопил спуковую кнопку ещё до того, как урод успел сделать второй шаг.
Острые иглы, тянущие за собой тонкие завитки проводов, злющими осами впились в его тело, играючи пробив халат. Кормачёв конвульсивно дёрнулся и влетел в распахнутую дверь носом вперёд. Прямо на отдыхающего дежурного.
— Страйк! — оценил я получившуюся картину.
Кстати, чернорубашечник уже понемногу начал двигаться и грозился вот-вот прийти в себя. Вынув из ремешка на поясе специальные пластиковые наручники-хомуты, я пристегнул его к ножке стола, надёжно привинченного к полу. Уже лучше, но как же без вишенки на торте? Я ж не англичанин какой, чтобы уходить не попрощавшись.
Шприц всё это время терпеливо ждал своего звёздного часа на полу. Пришлось его экстренно бросить, когда резко понадобилась свободная рука.
Хихикая, сорвал защитный колпачок и вонзил иглу в беззащитную ягодицу прямо через синие штаны. Плохо, что не в вену, но выбора нет. Не медик я, чтобы даже дрожащими руками в неё попадать. Надеюсь, и так сойдёт.
— Приятных снов, ублюдок. Передавай Мраку мой пламенный привет!
С чувством полного удовлетворения разогнулся и придирчиво осмотрел каморку на предмет полезных вещей.
Переодеться бы, но времени нет. Дежурный уже распахнул глаза и злобно взирал на меня с пола. Оттаивает потихоньку, крепыш. Я после подобного разряда добрых полчаса пошевелиться не мог. Только мычал от боли.
Себе забрал лишь крепкий ремень с кармашками, мягкие кеды Кормачёва, подходящие по размеру, да одну из раций. Остальные средства связи я расколошматил об стену вдребезги. Мне столько всё равно ни к чему, а им — тем более. Бардак здесь рано или поздно закончится, и хорошо, если о моём побеге станет известно как можно позже. Ну, и бейджики прихватил с каждого, повесив их на шею в качестве трофеев. Пусть греют душу, хотя после всего, что мне пришлось здесь пережить, и ожерелья из отрезанных ушей будет явно недостаточно.
Рамка возмущённо пропищала, стоило через неё пройти, но для моих ушей это было сродни пению ангельских труб. Электронный замок благосклонно принял ключ-карту и, помигав на прощанье зелёным огоньком, выпустил меня наружу.
Распахнув настежь двери, я с упоением втянул в себя упоительный воздух свободы. Свежий ветерок нежно погладил по лицу и умчался резвиться себе дальше между стриженными деревьями. Красота!
Я повертел туда-сюда головой, но в парке царило форменное безлюдье и тишина. За укрытым в зарослях падуба остроконечным забором виднелись кроны обычных лесных деревьев. Прочих признаков близкой цивилизации, кроме узкой дороги, уходящей прочь от решётчатых ворот, в наличии не имелось. Оно и понятно, кто захочет жить по соседству с психами?
Обернувшись напоследок, я уткнулся взглядом в тиснённую золотом табличку справа от двери:
«Центр реабилитации и восстановления профессора Кирсанского Е.В.»
С наслаждением в неё плюнул и с чистой совестью потопал по одной из тропинок прочь отсюда.
Погостили — и хватит.
2
Подаренные шариком силы позволили брести по лесу аж до самого вечера, но и у них обнаружился свой предел. Понемногу появилась одышка, а мышцы начало отчётливо ломить. Я не стал в который раз испытывать организм на прочность и устроился в выемке между вспучившимися корнями огромного дуба.
С ним мне форменно повезло, так как большую часть древостоя составляли тополя и берёзы, изредка сменявшиеся высоченными соснами.