"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Пора на большую дорогу, – прохрипел он.
Так два синюшных человека и один лиловый с бодуна эльф сделали первый шаг в захватывающий мир криминала.
На латах герцога красовался герб. Эмблема с перекрещенными луком и колчаном на фоне развернутой веером колоды карт была широко известна в Дробенланде. Унехтэльф понял: настолько открыто грабить нельзя.
Расторопные помощники замазали родовые символы хозяина грязью. Он проглотил и это унижение. Водрузив на голову глухой шлем, герцог повел слуг на дело.
Сели в засаду. Сразу выяснилось, что по-настоящему богатые путники обзаводятся охраной (тут Унехтэльф проклял себя за несообразительность, ведь он тоже без эскорта никуда не ездил). Остальные потенциальные жертвы имели слишком мало наличных, чтобы за неполный месяц успеть «скинуться» на долг герцога.
Эльф взвыл от чувства безысходности. Затем его осенило:
– Едем в город! Там больше шансов потрясти толстосумов!
Прибыв в Хандверкдорф, Унехтэльф и его команда принялись грабить подвыпивших посетителей трактира. Операция проводилась по вечерам. Укрывшись в подворотне, грабители дожидались весельчаков и отнимали деньги.
Когда герцог, тайком высматривавший будущих спонсоров, узнал Николаса, он чуть не кинулся с мечом на вероломного уничтожителя посадок. Предчувствие мести опьянило Унехтэльфа. Он перестал трогать случайных прохожих, охотясь исключительно на парня.
Николас вышел из постоялого двора, но не один. Двое против троих… Герцог решил ждать и был вознагражден. Через час с небольшим Лавочкин вернулся.
Помощники сработали четко. Оглушенного Колю затащили в заброшенный дом.
Первым, что увидел очнувшийся рядовой, было фиолетовое лицо Унехтэльфа.
– Ты мне за все заплатишь! – прошипел герцог и пнул Лавочкина в бок.
Эльфы вообще злобные твари, а уж испуганные и униженные – вовсе отморозки.
– Где твой спутник с чертом?
Коля сообразил: речь идет о Палваныче. Врать не имело смыла.
– В Драконьей долине, – пробормотал солдат.
«Эх, слабоват я, – подумал он, украдкой осматриваясь. – Зато не связан. Рядом эльф, чуть в стороне бугай-охранник, третий встал у входа…»
– Отлично. Ты думаешь, зачем я тебя поймал? Месть тебе воздать, щегол! Вы же, гады, меня разорили… – и Унехтэльф, заново переживающий историю неудачной сделки, сбивчиво рассказал о наболевшем.
Отчего-то мстители любят изложить сущность вопроса перед умерщвлением жертвы. Скорее всего, это подсознательное превращение банального убийства в судебный процесс. Так легче успокоить совесть.
Коля догадывался, приговор будет жестоким. Высшая мера, не меньше. Эльфийский герцог брызгал слюной, размахивал кинжалом и сжимал кулак. Речь увлекла его. Этим и воспользовался Лавочкин.
Он схватил руку с кинжалом, подсек ноги Унехтэльфа. Тот с грохотом рухнул на пол, выпустив оружие. Солдат подхватил кинжал, приставил его к шее герцога.
Слуги эльфа, двинувшиеся к Коле, замерли, боясь причинить вред хозяину.
– Пошли вон! – приказал им Лавочкин. – Хотя… Нет, отставить. Встаньте в дальний от двери угол.
Для острастки прижал лезвие кинжала к сиреневой коже Унехтэльфа.
– Делайте… Делайте, что велят, – пролепетал герцог.
Громилы протопали в угол.
– Отвернитесь к стене, – продолжал командовать рядовой. – Бросьте оружие.
Дождавшись выполнения приказов, Лавочкин сорвался с места, выбежал в открытую дверь, попал в коридор. Не раздумывая, свернул направо и выскочил в выбитое окно.
Сзади гундосил сопливый Унехтэльф («Убейте его! Убейте!»), стучали башмаки двух его слуг. Оборачиваться не было времени.
Коля вывалился на строительный мусор – сырые камни, доски, какую-то грязь.
Сгруппировался, перекатился на ноги. «Спасибо секции дзюдо!»
Увидел забор и калитку. Бросился туда.
Один громила выскочил в окно, другой появился на полуразрушенном крыльце.
Не тратя времени на калитку, Лавочкин подскочил, навалился грудью на забор, толкнулся ногами и перемахнул через него.
Очутившись в незнакомом переулке, наугад припустил по скользкой мостовой прочь от преследователей. Те чуть замешкались, отпирая запор калитки, но уже бежали за Колей.
Лил занудный холодный дождь, плащ остался в заброшенном доме, но парню было жарко, словно в пустыне. Голова трещала, мутило, сил не оставалось. Он и так сделал максимум, что может стукнутый по голове пленник.
Расстояние между беглецом и догоняющими неумолимо сокращалось.
Пыхтение, топот, шорох дождя.
Ноги вынесли Колю на большую улицу. Он заметил на углу фигуру в плаще и капюшоне. Не до нее!
Солдат увидел постоялый двор и бросился к нему.
Если бы Лавочкин оглянулся, то стал бы свидетелем того, как незнакомец преградил дорогу громилам, остановил их и отбросил мощным магическим ударом. Но дверь за Колиной спиной закрылась, он привалился к ней, привыкая к духоте трактира. В полутемном зале никого не было, кроме убийцы по имени Смерть. Парень, шатаясь, подошел к ее столику, плюхнулся на скамью.
– Наконец-то, Николас! – произнесла она. – Почему так долго? Что с тобой?
– Старые знакомые. Вряд ли они сюда сунутся, но будь начеку, – пропыхтел солдат. – Мор ждет. Старик оказался слаб. А где Марлен?
– В купальне, должна с минуты на минуту вернуться. Хозяин ворчит, мол, сидим здесь полночи…
Смерть говорила расслабленно, но ее руки подобрались, глаза сощурились, ведьма села прямее.
Колины преследователи так и не показались.
Вскоре возвратилась виконтесса.
Оставили лошадей в конюшне постоялого двора, взяли вещи, отправились к дому Юберцауберера.
Ни преследователей солдата, ни незнакомца не было. Дождь, слякоть, темнота.
Мор открыл дверь.
– Еще немного, и я бросил бы этот проклятый подвал, – сказал он. – Вы меня заставили поволноваться, Николас.
Лавочкин вкратце объяснил причины заминки.
– Значит, за нами наверняка следят, – промолвил Мор. – Пусть женщины отдыхают, а мы с вами, барон, будем спать по очереди.
Так и сделали.
Ночь прошла спокойно. Утро, печально умывающее окна дождем, тоже не принесло сюрпризов. Громилы Унехтэльфа зализывали раны. Сам герцог предался пьянству.
Мор остался в доме, в обществе статуи Юберцауберера, а Смерть отправилась на северо-восток, за Гладом и Бранью. Коля с Марлен поехали на юго-запад, к Мраморшвиммеру.
Когда они покинули Хандверкдорф, дождь прекратился. Облака чуть разошлись, уступив место синеве. Мокрые деревья заблестели необлетевшей листвой, создавая иллюзию золотого леса.
Путники ободрились.
Виконтесса развлекала Лавочкина пикантными народными песенками, большинство из которых сам солдат не рискнул бы исполнять даже в казарме. Другие были спокойнее и сильно смахивали на русские частушки:
За столом сидит Рамштайнт, вечно улыбается.Может, он там под столом чем-то занимается?Не ходите, фрау, замуж за лютниста Питера:У лютниста Питера все, как у пюпитера.Тромбонист у нас хорош, как цветочек аленький:Сам большой, талант огромный, а тромбончик маленький.– Все-то у тебя про музыкантов да застолье с Рамштайнтом, – прокомментировал Коля.
– Так это и есть застольные потешные куплеты, – сказала Марлен. – Их поют в свете. Остальное – только тайком, а то неприлично… Сам-то чем-нибудь ответишь?
У Лавочкина в загашнике был весь дворовый фольклор, который он худо-бедно экспромтом переводил на немецкий. А в конце выдал нечто наподобие такого:
Широка страна моя родная,Много в ней красивых юных дев.Я другой такой страны не знаю,Где столь многих можно, захотев!..