"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ерунда какая-то… – пробурчал он. – Верхняя часть весьма похожа на Дробенланд, а вот нижняя сильно смахивает на Черное королевство…
Коля осторожно поинтересовался:
– Тогда, может быть, это Дробенланд и Черное королевство вместе?
– Верно!
– Тогда держи полцарства! – Лавочкин разорвал лист и протянул кусок гному. – Чего ты так смотришь? У меня еще есть!
Он достал из кармана новый пергамент.
– Итак, страну мы определили. Теперь точка. У вас настоящие карты есть?
Карты нашлись.
Двадцать пятым причинным местом оказался Мраморшвиммер [32]. То обстоятельство, что он располагался на территории Дробенланда, обрадовало солдата, ведь соваться в Черное королевство совсем не улыбалось. Пункт назначения стоял почти на границе. «Зато гляну на вотчину Дункельонкеля с безопасного расстояния», – подумал Коля.
После завтрака, на котором отсутствовала Хельга, парень спросил у эрцгерцога, где она.
– Читает, сердешная. Без отрыва, – вздохнул тот. – Восполняет пробелы.
– Ну-ка, пойдем к ней.
Гном привел Лавочкина к дверям одной из квартирок, сам почтительно остался в коридоре.
Страхолюдлих дремала, сидя с фолиантом на коленях и верным Враном на спинке кресла.
– Графиня… – позвал солдат, дотрагиваясь до ее плеча. – Графиня, завтра утром выдвигаемся. Отдохните как следует, а то на вас лица нет.
Страхолюдлих взяла Колю за руку.
– Подождите, барон… – Она потерла лоб тонкими пальцами. – Есть проблема.
– Какая?
– Я не могу идти дальше. Мое место здесь. Во всяком случае, сейчас.
– Почему?
– Пророчество. Я читала свитки. В них все предсказано! Даже цвет моей одежды – «странник в темно-синем»! Страхенцверги ждали именно меня. Они попросту не отпустят…
– А товарищ прапорщик?
– Лучше ему остаться со мной.
– Э, нет, – возразил солдат. – Я вам Палваныча не оставлю. Он хоть и козел, но самый близкий мне человек.
– Подумайте, Николас, – в отчаянье заговорила Хельга, – как вы с ним управитесь, когда вас настигнут убийцы? А если бой? А если придется бежать или прятаться? Лучше раздобудьте ингредиенты для противоядия и возвращайтесь.
Лавочкин взвесил все «за» и «против». Он давно хотел избавиться от лишних спутников, в особенности от товарища прапорщика. А тут и Тилль Всезнайгель появится. С ним-то дела пойдут веселее.
– Да, вы правы, графиня. Берегите нашего Пауля.
Коля вышел из ее покоев.
– Если барону ничего не надо, то я предпочел бы отлучиться поработать, – сказал эрцгерцог.
– Да-да, спасибо. Завтра я ухожу и не стану вас больше стеснять, – задумчиво проговорил Лавочкин. – А чем вы занимаетесь?
– Тем же, чем занимались в века пращура Страхенцверга. Добываем железо из руды. Белоснежка шутить не любит.
– Да кто она такая?
– О, она – соль наших слез, сахар наших сладостей, перец наших острот, – распевно произнес гном. – В пророчествах, найденных совсем недавно, встретилась история о девушке, которая… Можно, я все-таки пойду в забой? Вечером вы обязательно услышите это драматическое предсказание!
Эрцгерцог побежал на кривых ножках в глубины пещеры.
День снова протек бездарно. Гномы вызвались постирать Колину одежду. Он облачился в военную форму, отдал местные шмотки прачкам. От безделья перебрал автомат, повздыхал, мол, вот бы вернуться в полк – пусть служить и не хочется, главное, домой.
Цапнутый младенцем палец распух и болел. Лавочкин пожалел, что не перевязал его перед тем, как выпачкаться в смазке. Возясь с оружием, солдат много размышлял над текущим положением. «Марлен послала весточку Всезнайгелю. Колдун скоро должен появиться, если только не отлучился по каким-нибудь делам. Это вероятно, но нежелательно.
Нужно докопаться до Барабана Власти… Спрятанного Всезнайгелем! Как отнесется Тилль к тому, что я пообещал магический артефакт преступнику Рамштайнту? А пусть и плохо отнесется! Тогда с него – новый план. Знамя N-ского полка должно вернуться на Родину!
Теперь Шлюпфриг и Марлен. Подозрительно долго их нет. Ха! Они же пошли за нами! То есть нарвались на спящего дракона. Ну, у Марлен были припасы, пару суток протянут, а там и ящер проснется… Елки-ковырялки!
А убийцы? Если они взяли след, значит, сидят сейчас вместе с Марлен и Псом в сапогах перед дрыхнущим дракончиком!..»
Коля ошибся. Мор и Брань куковали у забаррикадированного выхода вдвоем. Ни красавица Всезнайгель, ни двуликий Шлюпфриг в штольню не спускались.
Вечером Коля узнал историю Белоснежки. Разумеется, из длинной эпической песни в исполнении певца с высоким голоском.
Бородатый певец начал издалека. Вкратце сюжет был таков.
Пятьдесят веков назад жил король, у которого была дочь – белокожая красавица со смоляными волосами. За цвет кожи ее прозвали Белоснежкой. За цвет волос – Черноголовкой. Все любили Белоснежку-Черноголовку, отец души в ней не чаял, ну, и прочая такая лирика. Вскоре король решил жениться повторно.
Странное дело, кстати. Да, не стар. Да, женщинами интересуешься. Но жениться-то на кой?!
Монарх нашел себе красивую, но бессердечную жену. То ли в людях слабо разбирался, то ли выбирал не умом, а чем пониже. Новая королева сразу невзлюбила Белоснежку. У злой мачехи был пунктик: она не терпела женщин красивее нее. Для выяснения, кто на свете всех милее, у королевы было волшебное зеркальце.
Как оно работало? Спросит его хозяйка:
Ну-ка, зеркальце, скажи,Всех, в натуре, заложи:Я ль на свете всех красивше?Я ль всех в рейтинге повыше?А зеркало подумает-подумает, да ответит:
Ох, боюсь, меня расколешь,Но ты пятая всего лишь.Для улучшения положения в рейтинге топ-моделей у злодейки была так называемая чернавка – слуга, уроженка Востока, что носила черные одежды и скрывала свое лицо, оставляя лишь полоску для глаз, везде ходила с мечом и умела исчезать в облаке дыма.
Зеркало называло имена и показывало лики, а чернавка растворялась в ночи, дабы подкрасться к ничего не подозревавшей жертве и скорректировать топ-лист.
Таким незамысловатым способом мачеха Белоснежки вышла на второе место. Воцарению на пьедестале мешала лишь падчерица. И вот поздним весенним вечером чернавка по наводке волшебного зеркальца проникла в спальню девушки. Белоснежка сочиняла стихотворение о цветке вишни, символе недолговечности красоты, который нынче радует взор, а завтра заплачет слезами лепестков. Убийца растрогалась и не стала умерщвлять принцессу. «Беги, дось белого варвара, – сказала она на ломаном немецком. – Инасе масеха предаст тебя умерсьвлению».
Белоснежка взяла самое дорогое – отцовы векселя и фамильные драгоценности и покинула дворец. Брела долго. Пока не упала на пороге пещеры, где жили семеро гномов. Маленький горный народ тогда много экспериментировал в сфере построения коллективов, стремясь установить, какое количество гномов в общине является самым оптимальным.
У семерых гномов дела не ладились. И выработка низкая, и постоянные конфликты… Но стоило прийти Белоснежке, показатели общины резко повысились: темпы добычи руды взвинтились, межличностные отношения наладились. На радостях поселенье назвали Большой Восьмеркой.
Позже гномы пытались воспроизвести схему «семь мужичков – одна дамочка», но общины неизменно разваливались. Мудрые теоретики нескоро поняли свою ошибку: в схеме «7+1» та самая «1» должна быть человеком, а не гномихой, иначе начинается банальное соревнование за место в постели.
Человеческая красавица Белоснежка стала для семерых гномов идеей, а не самочкой. А идейный гном роет в два раза быстрее и совестится в два раза сильнее.
Такова была эра модерна в гномьей цивилизации. Через десять веков, правда, гном и женщина родили Страхенцверга, показав подземному миру: с идеей можно и переспать. Это уже получался натуральный постмодерн.