"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Николас, это вероятное развитие событий. Но, к сожалению, не единственное. Вы готовы рисковать целыми мирами? Кстати, давно хотел спросить: в вашем мире много таких волшебных знамен?
– В моем мире вообще нет волшебства.
– Ужасный мир, – подытожил Всезнайгель. – Все, спать.
  
Глава 27
 
Прапорщик берет след, или Все хотят на вечеринку!
 
Михаэль Шроттмахер сидел на мансарде, глядя вслед уплывающим на северо-запад облакам. Они двигались туда же, куда уехал барон Николас Могучий, и в этом угадывался какой-то щемящий графское сердце символ.
«Уплывает мое время, – думал экс-чемпион, – за молодым настырным Николасом. Когда-то я сменил Вильгельма Патлатого… Теперь и мне пора в металлолом…»
После проигрыша Шроттмахер пребывал в меланхолии. Он часами сидел с фужером вина или книгой, но ни то ни другое не давало ему утешения.
Желание вернуть блеск давно оставило графа. Проиграв, он словно протрезвел. Зачем он затратил столько душевных сил на погоню за ускользающей популярностью? Тщетный труд, вызывающий жалость…
Нет, Шроттмахер не распустил нюни. Он ни разу не обвинил Николаса в своем поражении. Но понял: пора уходить с турнирного поля.
Пожалуй, еще один сезон, и все. Граф без труда вернет чемпионство, ведь Николас обещал, что больше не станет участвовать в ристалищах. А без барона турнир будет почти формальностью.
А там и за ум надо браться.
Сейчас Шроттмахер отдыхал, ждал, когда исчезнет пустота, открывшаяся в его душе. Проигрыш – всегда проигрыш. История с Николасом Могучим дала повод графу почувствовать, в каком бешеном ритме он существовал последние годы. Рыцарь скорбел о суете, в которой протекала его жизнь.
«Так и приходит старость», – усмехнулся Шроттмахер, отпивая из фужера.
На мансарду вышел седой слуга.
– Хозяин, к вам маркиза Знойненлибен.
– Занна?! Проси скорее! – встрепенулся граф.
Обворожительная дама появилась стремительно. Быстрота ее жестов и походки лишь подчеркивала грацию. Шроттмахер приник к протянутой ручке.
«Она со мной, она снова со мной…» – подумал рыцарь.
– Михаэль, я не помешала?
– Что ты! – граф суетливо потер ладони. – Садись, будь любезна. Вина?
– Чуточку, – пожелала маркиза. – Переживаешь?
– Чуточку, – улыбнулся Шроттмахер, подавая наполненный фужер. – За взлеты и падения!
Пригубили.
– Я пришла к тебе как к другу… – проникновенно начала Знойненлибен.
– И только?!
– Больше.
Граф удивился. Михаэлю нравилось, когда маркиза вдруг отказывалась от игр в светскость и переходила к нормальному искреннему общению. Правда, где-то в глубине души Шроттмахер чувствовал, что и тут есть некое двойное дно, несорванная вуаль…
– Да, больше, – продолжила дама. – И в знак того, что ты не только «пятикратный обладатель», как по-дурацки шутите вы, мужики, а мой единственный рыцарь, я откроюсь тебе. Вот, съешь таблетку.
Знойненлибен протянула красную пилюльку.
– Отравить затеяла? – пошутил граф.
– Да кому ты нужен?
– Что это?
– Глотай, Михаэль, не бойся. Сам увидишь.
Шроттмахер съел таблетку. И все понял.
– Ты завороженная?!
– Да.
– Но зачем?! Занна, ты и без приворотов прекрасна!
– Не льсти мне, – зарделась маркиза. – Для вида говоришь.
– Совсем нет, – граф нежно сжал даме руку и рассмеялся. – Теперь ясно, почему все мужики к тебе льнут!
– Знаешь, Михаэль, ты поразительный человек. Я тебе расскажу когда-нибудь, зачем мне приворотное заклятье. Не торопи, я и так не сразу решилась открыться… Если честно, Николас подтолкнул.
– И тут Николас! – всплеснул руками Шроттмахер.
– Ты изменился… Я думала, ты сейчас что-нибудь сломаешь в приступе ревности. Наверное, зря я тебе отворотную таблетку дала.
– Хочешь, вон те перила головой проломлю? – граф показал на каменное ограждение мансарды. – Для тебя что угодно, Занна.
– Не надо. Ты прости, но у меня сюрпризы не кончились.
– Только не ври, что ты еще и мужик, – усмехнулся Шроттмахер.
– Грубиян! Ты же сам убеждался в обратном. Речь о принцессе. Ты не хочешь, чтобы твой дядюшка испортил жизнь Катринель?
 
– Конечно, я не хочу, чтобы у Генриха появились прямые наследники.
– Это я и имела в виду.
– В таком случае, должен признаться, мне жаль девчушку. Дядюшка, конечно, молодец до какой-то степени, но это не повод для старческой дури.
– Всезнайгель и Николас везут принцессу в Наменлос.
– Откуда знаешь?
– Догадалась. Я бывала в доме Тилля накануне отъезда. Там все пропахло лавандовыми духами. Между прочим, это любимые духи Катринель.
– А что, указом его величества в королевстве запрещено пользоваться лавандовыми духами всем, кроме принцессы?
– Не ерничай, Михаэль. Золотые волосы на ковре – лучшее доказательство, не так ли? – маркиза вынула из сумочки маленькую шкатулку, раскрыла ее, и граф увидел пару золотых волос.
– Вот на таких мелочах и прогорают лучшие интриганы, – протянул рыцарь.
– Ты что, знаешь, что Шпикунднюхель тоже нашел волосок в доме Всезнайгеля?
– Нет, просто захотелось ввернуть что-нибудь глубокомысленное. Значит, старая ищейка напала на след?
– Верно. Двор шепчется о долгой беседе короля и командира особого полка. Всезнайгеля и Николаса уже ищут. Ходят слухи, что назревает колдовской бунт под предводительством Тилля. Другие слухи еще более дикие! Пришел, дескать, на землю мастер тьмы, собирает воинство. Глупости, конечно. Но посылка половины особого полка вслед за бароном, придворным волшебником и бедняжкой Катринель – это уже серьезно.
– А ты уверена, что девушка с ними?
– Конечно. Мне нашептали, что Тилль сам присоветовал королю послать Николаса с дипломатической миссией. И тут же вызвался проводить. Хочешь знать, на чем сыграл?
– Определенно на дядькиной паранойе, – ухмыльнулся Михаэль.
– Они везут принцессу в Наменлос. Подальше от старого коз… ну, ты понял.
– Да, я понял. И даже понял, чего ты добиваешься, хитрая обольстительница! – граф поцеловал ладошку маркизы. – Я, разумеется, поеду и внесу свои пять талеров в заварушку. Но сначала…
Каждая дама в юности мечтает о принце, бароне, графе. Или хотя бы молодом руководителе крупного сырьевого холдинга, который то ли на коне прискачет, то ли прибудет на последней модели «феррари», признается в любви, подхватит даму сердца на руки и вознесет ее к вершинам счастья или хотя бы в спальню.
Нынче девичьи мечты маркизы Знойненлибен воплотились, по меньшей мере, в шестой раз.
Через несколько часов граф Михаэль Шроттмахер выехал из Стольноштадта к Наменлосу, влекомый рыцарской честью и кое-какими личными соображениями. Михаэль был уверен: Николасу нужна поддержка, и он, граф, – именно тот, кто обязан ее оказать.
Кодекс чести – штука путаная. Заклятый враг может умереть за тебя, как брат, а брат, как самый последний вражина, кинжал в спину вонзит. Очевидно, потому и вымерло в нашем мире дворянство подчистую…
Некоторым дворянам жилось несладко в том мире, где скитались Лавочкин с Дубовых. Графиню Страхолюдлих лишили титула за бунт. Сейчас Хельга забыла о чудовищном оскорблении, нанесенном ей королем, подписавшем указ о низведении ее в подлое сословие.
Но не до старых обид, когда рядом неподражаемый и всемогущий товарищ прапорщик (а в особо проникновенные минуты Пауль).
Переночевав под открытым небом, Хельга и Палваныч сделали длинный утренний перелет и приземлились, чтобы Мастер успокоил желудок.
– Знаешь, Хельгуша, я потихоньку начинаю привыкать… – выдохнул прапорщик.
Тут откуда-то вывернулась ведьма с бельмом в глазу.
– Разрешите доложить, – проговорила она.
– Докладывай, – сказал Палваныч.
– Видела Николаса Могучего. Одного, лошадного. Проводить до места?
– Объявляю благодарность! – обрадовался прапорщик. – Ну что, девоньки? По метлам!
Через час напряженной гонки ведьма, Палваныч и Хельга были перед дубом, возле которого останавливались Коля и Катринель.