"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Я так и знал, молодой господин еще и музыкант! – громко сказал староста. – Просим спеть! Просим спеть!
– Ни-ко-лас! Ни-ко-лас! – принялись скандировать селяне.
«Почему бы и нет?» – решил солдат.
Он пересел поближе к столу и заиграл вступление.
– Эту геройскую и одновременно грустную песню о славном полководце сложил мой народ, – громко отрекомендовал Коля историю о Разине и княжне.
А потом он запел. По мере того, как слова срывались с его уст, Лавочкин все больше и больше поражался содержанию. Если общий сюжет оставался в пределах известного, то место всем известного атамана занял совсем другой герой:
 
 
Из-за острова на стрежень, на простор речной волны
 
Выплывают два драккара – острогрудые челны.
 
На переднем Ганс Фирфлюгель, обнимаясь с фрау,
 
сидит,
 
Свадьбу новую справляет, сам веселый, паразит.
 
 
 
Позади их слышен ропот: «Нас на фрау променял,
 
Только ночь с ней провожжался, сам наутро фрау стал».
 
Этот ропот и насмешки слышит фюрер-атаман,
 
И могучею рукою обнял фрау тонкий стан.
 
 
 
Алой кровью налилися Ганса буйного глаза.
 
Брови черные сошлися, надвигается гроза.
 
«Одер, Одер, милый Одер! Ты арийская река,
 
Не видал ты, друг, подарка от германского сынка!»
 
 
 
Мощным взмахом поднимает он красавицу жену
 
И за борт ее бросает в набежавшую волну.
 
«Что ж вы, братцы, приуныли? Эй ты, Дитрих,
 
черт, пляши!
 
Грянем песню удалую на помин ее души!..»
 
 
Голос у Коли Лавочкина был красивый, почти правильный, с трогательной хрипотцой. Парень сильно опасался за смысл спетого. Ведь, как он понял, особенности перевода превратили текст во что-то совершенно новое. Вопреки опасениям, песня потрясла сельчан до глубины души. Плакали даже мужчины. Многие женщины упали в обморок. Дети рыдали.
Коля встретился глазами с Эльзой. Девушка смотрела на Лавочкина, не мигая.
«Если я хоть что-нибудь понимаю в девушках, – подумал парень, – то эта конкретно в меня втюрилась.
Но завтра ее сожрет дракон.
А сначала прихлопнет его, как муху. И все же это будет только завтра!
Вжарив веселенькую «Пидманула-пидвела», которая, слава песенным богам, не исказилась, Коля вернул людям праздничное настроение. Теперь все ударились в пляс и смеялись. Доиграв, рыцарь и по совместительству бард раскланялся и передал лютню хозяину. Танцы продолжились.
Лавочкин пригласил Эльзу. Они долго плясали, потом решили прогуляться под звездами, затем посидеть на берегу реки, а что было после – не особо важно.
Важно другое – наутро дракону подсунули не девственницу.
Есть железный закон природы: если ночью мало спать, а, к примеру, пить эль, танцевать и гулять под звездами, то наутро чувствуешь себя прескверно.
Именно так ощущал себя Коля Лавочкин-Суперзвезда.
Люди настолько сильно верили в его победу, что никто и не поинтересовался, нужен ли ему меч. Растолкав героя, умыв, одев и опохмелив, староста и бабка Малеен вывели его на улицу, в предрассветные сумерки. Стоявшая у забора заспанная Эльза изо всех сил делала вид, что ничего не случилось.
Якоб вернулся в дом, вынес знамя и автомат.
– Удачи тебе, рыцарь Николас! – проникновенно произнесла Малеен.
Староста обнял Лавочкина.
– Куда идти-то? – мрачно поинтересовался Коля, поправляя флейту за пазухой.
Эльза взяла солдата под руку и повела за околицу, к реке. У реки их ждала утлая лодка и хмурый мужик-силач, который перевез их на другой берег. Берег был крутым, парень и девушка забрались, помогая друг другу, наверх и очутились на поле.
 
– Вот сюда он и прилетит, – шепотом сказала Эльза, потирая озябшие руки. – С первыми лучами солнца.
– Давай нырнем в реку и уплывем. Течение бодрое, унесет далеко, если не упираться, как ваш лодочник, – Коля махнул в сторону борющейся с потоком скорлупки.
– Обречь родных на гибель?! – не поверила своим ушам девушка. – Оставить их на лютую смерть?!
– Шучу, – буркнул солдат.
– А с другой стороны, я для них подкидыш-приемыш… А жить-то хочется… Закрой рот, Николас, я тоже шучу.
Парень воткнул знамя в землю. Залез в карман. Достал единственный патрон. В рожке автомата, разумеется, было пусто – караульщикам не выдавали боеприпасов на Пост Номер Один. Само оружие служило бутафорским свидетельством боевой мощи, кою так любил подчеркивать «папа».
– Эх, не попади я на Новый год в караул… – досадливо проговорил Коля.
Зарядил.
Сели, обнявшись, с Эльзой. Стали ждать первых лучей солнца.
Рассвело. Девушка устала считать лучи, а дракон все не появлялся.
«Авось, и не прилетит?» – подумал Лавочкин.
Ему почему-то вспомнились две поварихи, работавшие в полковой столовой. Звали их обеих Надеждами. Коля, помнится, как-то скаламбурил: «Надежды юношей питают».
Теперь же эта фраза стала злободневна в своем подлинном значении…
Через час солдат не выдержал:
– Ладно, Эльза, хватит сидеть. Клиент не пришел. Наверное, проспал.
Стоило им подняться, как вдалеке, в небе, показалась черная черточка. Она быстро увеличивалась, и вскоре стало ясно: клиент прибыл.
Коля снял автомат с предохранителя.
Дракон впечатлял.
Прежде всего, не зеленый, не золотой, а коричневый с рыжим отливом. Во-вторых, размеры. Дракон выглядел словно двухэтажный восьмиквартирный дом. И еще – размах крыльев. Легко догадаться: чтобы эта «двухэтажка» летала, ей необходимы гигантские крылья. Наконец, пламя из пасти – дракон оказался огнедышащим. А вот голова была только одна. И еще два завязанных какими-то тряпками обрубка по бокам.
Исполинский ящер зашел на посадку. Это походило на приземление тяжелого бомбардировщика. Дракон пронесся над лесом, коснулся поля, перебирая здоровенными лапами и подтормаживая крыльями о воздух. А потом направился к Коле и Эльзе.
Чем ближе он подбирался, тем становилось страшнее. Наконец дракон замер шагах в пятидесяти. Огромные немигающие глаза уставились на людей.
– С-с-сколько раз-с-с повторять? Девс-с-ственница без с-с-сопровождения! – прошипел ящер, выпуская две тугие струи дыма из широких ноздрей.
Тут надо сказать, что морда дракона заслуживает отдельного описания.
Если взять кабину «Урала», обтянуть ее коричневой чешуйчатой кожей, вставить в нее два прожектора-глаза, ниже приделать пару покрышек от джипа – ноздри, а потом вырезать широкую щель – пасть, снабдив ее длинными, словно охотничьи ножи, зубами, то как раз и получится драконья голова. Вытянутая, как кабина грузовика, и такая же умная. Пожалуй, еще следует упомянуть роговые гребенчатые наросты сверху на его плоской башке. Шея ящера была длинна и широка – кусок нефтепровода, да и только.
– А давай, ты просто улетишь? – предложил Коля, наглея с перепуга.
– Эй, бесплатному приложению никто слова не давал, – заявил дракон.
Лавочкин поднял брови.
– У вас тут что, сделка?!
– Разумеется, – снизошел до ответа ящер. – Я их защищаю. Они мне платят девчонками.
– От кого же ты их защищаешь?
– От других драконов, разумеется.
– Стройно у тебя все получается, рэкетир чешуйчатый, – тихо проговорил Коля, ободряюще пожимая руку прижавшейся к нему Эльзы. – А чем же плохи другие драконы?
– Слушай, мелюзга, – дракон пыхнул снопом искр. – Я тебе в порядке исключения объясню. А ты пойдешь и передашь мои слова людишкам, торчащим на том берегу… Ишь, вылупились… Так вот, мои соседи давно берут по две девки в год, а я с вами церемонюсь. Добрый потому что. А с вами, подлецами, надо жестко. Хочешь, будет жестко?