"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Опять вой.
С ближайшей сосны вспорхнула грузная птица и улетела прочь.
– Намек понял, – сипло проговорил Коля.
Он наклонил колпак, снял его со знамени, выдернул полковую святыню из муравейника. Полотно расправилось, и из него что-то упало.
Рядовой Лавочкин наклонился к земле. Патрон от «калашникова»!
– Как символично, – пробормотал парень. – Один патрон. Чтобы в плен не даться, что ли?..
Но самоубийство не входило в его планы. Коля припрятал боеприпас в карман. Отомкнул от автомата штык-нож, спрятал в ножны, болтавшиеся на поясе. Все равно толку от него никакого. Не хватало только сломать…
Чуть поразмыслив, Лавочкин зашагал в сторону, где лес казался менее дремучим.
Ботинки, брюки, китель, белый ремень, рубашка с галстуком «бздынь»… Конечно, одинокий солдатик в парадной форме и с огромным знаменем в руках выглядел весьма странно и даже комично. Но за этим своеобразным шествием наблюдала лишь пара больших зеленых глаз с огромными зрачками. Впрочем, когда парень покинул полянку, загадочные глаза скрылись в темноте, словно потухли.
Вскоре выяснилось: не все предварительные оценки бывают верны. Сухие ветви стали задевать полотно, древко застревало в высокой траве и поросли молодых деревьев, автомат также норовил зацепиться за куст.
Кляня себя последними словами за недогадливость, Лавочкин аккуратно скатал знамя вокруг древка. Теперь стало значительно удобнее. Через сотню шагов Коля вышел на тропу и, стараясь не думать, какие именно звери ее протоптали, затрусил неизвестно куда. Надежды юношей питают.
Конкретного юношу Лавочкина надежды вывели на поляну, где между кустарником и соснами стоял аккуратный домик. В окошке горел свет, из трубы тонкой струйкой поднимался дым. Вокруг пахло ванилью и сдобой.
Подойдя поближе, Коля вдруг понял, что домик-то совсем не деревянный, а пряничный. Запахи и вид съедобной избушки сделали свое дело: рядовой Лавочкин ощутил нечеловеческий голод. Рука сама дотянулась до кромки крыши, покрытой розовой глазурью, пальцы ощутили тепло свежей выпечки и отломили кусочек аппетитной «черепицы».
– М-м, кайф! – млел Коля, распробовав пряник.
Распахнулась дверца домика. На пороге стояла бабка-хозяйка. Солдат застыл, застигнутый с поличным: в одной руке флаг, в другой – килограммовый кусок кровли-ковриги.
А старушка попалась совсем несимпатичная. Прежде всего в глаза бросалась грязная одежда: длинное платье, фартук и платок. Преобладал черный цвет, на нем невообразимой рябью перемешивались алые, зеленые, желтые, сиреневые цветы. Коля посмотрел на лицо хозяйки – остренькое, сухое и морщинистое, словно кора дерева, смуглое, коричневого оттенка. Колючие черные глаза глядели живо и зло. Крючковатый нос чуть свернут вбок, подбородок выпирает вперед. Уши большие, можно сказать, огромные, с огромными же темными серьгами. Из-под платка торчали всклокоченные седые волосы. В общем, самая настоящая ведьма…
– Да, ведьма! – проскрипела бабка. – Самая настоящая! Но это не повод стройматериалы воровать!
Коля попятился назад. Что за чертовщина? Сначала лес вместо штаба, потом пряничный домик, бабка эта… И как-то странно она говорит…
– Чего глазами хлопаешь, гость дорогой, долгожданный? Заходи, коли пришел!
Ведьма протянула к солдату руку и поманила пальцем. Рука у нее была жилистой, тонкой, словно высохшая коряга, пальцы-веточки узловатые, странно изогнутые, с длинными грязными ногтями (или когтями?), которые шевелились, будто лапки огромного паука.
Этого Лавочкин не вынес. Он истошно заорал и со всех ног кинулся обратно в лес. Бежал минут десять, в сумерках не разбирая дороги и затравленно оглядываясь, хотя ведьма не прыгнула в ступу и не погналась за ним…
Окончательно вымотавшись, Коля плюхнулся прямо на землю, прислонился спиной к стволу огромного дуба. Судорожно дыша, солдат сжимал древко и пряник.
Положив пряник на колени, парень ощупал китель и штаны. Вроде целые… Рядовой Лавочкин знал: форму надо сберечь вместе с оружием и знаменем.
Наконец парень отпыхтелся, а красные круги, плававшие перед его глазами, порозовели и совсем растворились. Вернулась способность соображать. Дело шло к ночи, с волками встречаться не хотелось. Коля поглядел вверх, на крону дерева, под которым сидел. В темноте солдат различил мощные ветви. Похоже, есть место для безопасного ночлега.
 
Коля прикинул вес автомата. Тяжеловато…
Ботинки тоже придется снять, в обуви по широченному стволу не забраться.
Несколько раз глубоко вздохнув, Коля расстегнул китель, разулся, связал ботинки и повесил на шею. Встал, пощупал складки коры. Взялся за древко знамени, как за копье, и метнул его к месту предполагаемой дислокации. Попал с первого раза. Но, похоже, ствол дуба был полым внутри, – древко глухо застучало изнутри о стенки этого своеобразного колодца. Наступила полная тишина. Даже ветер чуть замер, словно подчеркивая опасность момента.
Коля пнул босой ногой ствол и запрыгал, держась за пальцы. В поединке дуба и глупца победил дуб.
Напрыгавшись и набранившись, Лавочкин успокоился.
– Хорошо, что автомат первым не закинул, – вздохнул он, намечая путь наверх.
Сзади раздалось тихое рычание.
Солдат обернулся и остолбенел: рядом, шагах в семи, стоял медведь. Здоровенный бурый хищник поднялся на задние лапы. Шагнул к Лавочкину…
В школьные годы Коля был парнем прытким – сорви голова. Очень смышленым мальчиком считался, но не ботаником. А уж по деревьям лазить умел – Тарзан бы позавидовал. Вот некоторые родители иной раз читают детям нотации: зачем, мол, вы по деревьям лазите, одежду портите, руки-ноги царапаете-ломаете? А оказывается, не просто так! Например, Лавочкину годы тренировок очень пригодились: с околозвуковой скоростью он взлетел по стволу дуба.
– Ну, ни черта себе! – удивленно взревел косолапый, сплевывая на землю совсем по-человечьи.
Коля чуть не упал на исходную позицию:
– Ты… говорящий?!
– Нет, притворяюсь! – зло огрызнулся медведь и заковылял прочь. – Что за невезение-то? Хотел малому загадку загадать. А тут… Ни поохотиться нормально, ни пожрать…
Лавочкин в тягучем ступоре проводил взглядом сокрушающегося косолапого и еще долго не мог опомниться.
Очень уж все попахивало дурдомом. Домики пряничные, медведи болтающие… Стоп! Точно! Пряничный домик – это же из братьев Гримм!
Коля почесал лоб. Получается, прямо на посту свихнулся… На любимых детских сказочках поехал…
– Нет, нет, нет! – забормотал солдатик. – Если я думаю, что свихнулся, значит, я не свихнулся, ведь именно тот, кто свихнулся, никогда не признается себе, что он свихнулся. А я признался, что свихнулся, значит, не свихнулся… то есть свихнулся. Тьфу, запутался! Свихнуться можно.
Наступила ночь.
Коля печально размышлял о своем нынешнем положении и потерянном знамени. Лавочкин лежал на толстой ветви, ногами к идеально круглой дыре в стволе дуба. В свете выглянувшей из-за облаков луны дыра зияла черной беззубой пастью и совсем не привлекала.
Что же делать?
Аккуратно приблизившись, солдат заглянул в черноту. Естественно, кроме черноты ничего не было видно.
Коля преодолел страх и брезгливо ощупал влажные стенки дупла. Нашел две металлические скобы, вбитые в дерево одна под другой и образующие подобие ступенек. Наклонившись поглубже, парень ухватился за третью скобу. Подергал. Крепкая. Наверняка есть четвертая и пятая…
– Если есть ступеньки, значит, по ним лазят. А если по ним лазят…
Солдат хмыкнул. Надо было что-то решать. Впервые Коля пожалел о том, что не курит. Так бы хоть спичками подсветил… Лезть впотьмах очень не хотелось. Но ведь днем здесь тоже будет темно.
Осторожно спустив ноги в отверстие, Лавочкин нашарил ступнями скобы и принялся карабкаться вниз. Коле пришло в голову, что путь должен походить на спуск в ракетную шахту, куда ему, рядовому батальона охраны, ни разу не довелось попасть.
Лавочкин методично переставлял ноги и руки. Будь это ракетная шахта, рядовой бы давно достиг дна, а странный колодец все не кончался. Скобы были склизкими, солдат проявлял особенную аккуратность. В какой-то момент ему стало неимоверно страшно в абсолютной темноте и тишине, он до боли стиснул пальцами скобу.