"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

И на этот раз чернота оказалась вполне материальной и убийственной. Почти мгновенно тьма рассеялась, но три-четыре внутренних ряда каре степняков полегли безмолвными трупами. Несколько секунд тишины, а затем раздался крик дикой ярости. Пришлые кочевники, растеряв свою невозмутимость, разом, без всяких команд, кинулись в атаку. Нашим тоже не надо было приказывать, и началась дикая мясорубка. Даже с того склона, где находился я с охраной, было страшно смотреть на ожесточение, с которым рубились бойцы. Ни о каком отступлении никто не думал. Всех будто охватило безумие. Убивать! Любыми способами и как можно больше. Не прошло и десяти минут, как половина воинов полегла. Вся долина была завалена мертвыми телами, общее сражение разбилось на десятки мелких, но примерно сотня кочевников, отбиваясь от наседающих «наших», единым монолитом почему-то двигалась именно ко мне. Я еще с трудом сидел в седле, не оправившись до конца от боя с колдунами, и приближение свежих и очень злых кочевников мне совершенно не понравилось. Стыдно признаться, но я даже огляделся вокруг в надежде на помощь. Пеко со своими людьми и так уже встал заслоном передо мной, но их было слишком мало. Бой все ближе, ближе, и вот, разорвав строй моей охраны, на меня понеслись кочевники. Умирать совершенно не хотелось, и в беспомощном защитном жесте я выбросил руки вперед. Удар получился слабым, всего пара десятков всадников слетела с лошадей. А дальше я просто рубился, стараясь выжить в этом кошмаре…
Бой закончился неожиданно для меня. Вот я прорубил доспехи кочевника, и он начал заваливаться, увернулся от сабли второго, занес над ним свой меч, и тут его шея взорвалась фонтаном крови от чьего-то чужого удара. Резко оборачиваюсь, выискивая очередного противника, но… вокруг только мертвые тела. Сотни и сотни мертвых тел. Слышатся стоны раненых и умирающих, но их не так много. Еще меньше осталось живых. Редкие одиночки на этом поле смерти.
Через некоторое время нам удалось собраться у выхода из долины. Окровавленные, измученные остатки моего воинства. Если считать по выжившим, то мы победили. Пять сотен выстояли против восьми сотен. Да еще и живыми остались, чтобы прославить героизм павших.
Но это все потом, а сейчас у всех было одно желание – лечь и не двигаться. Но сначала надо попытаться найти раненых, помочь им, насколько это возможно. Пеко начал было собирать наименее измученных, но и это нам не дали сделать. Меня уже давно беспокоил какой-то странный гул, но вот он стал более отчетливым, и со стороны степи в долину стали вливаться новые отряды степняков. Твою маман!
От вида кровавой долины всадники останавливались, не решаясь двигаться по телам, но сзади, видимо, подпирали, и вот уже лошади начинают идти вперед, топча и своих и чужих, и мертвых и еще живых…
Против такой массы войск нам просто нечего был делать, и, не сговариваясь, мы повернули коней и понеслись на берег. Теперь одна надежда: что мост еще не успели сжечь и мы сможем проскочить, получив хотя бы маленькую передышку. Вылетели на последнюю гряду… и все разом остановились. Мост был цел, но он был полностью запружен беженцами. Осознав опасность, люди бросали скот и повозки в надежде спастись самим, но их перед мостом было еще слишком много. Потребуется в лучшем случае полчаса, пока мост можно будет поджигать.
Нужно как-то задержать кочевников, но как это сделать?! Сколько же у меня осталось бойцов? Я огляделся по сторонам. Сотня, не больше. Почти все ранены. Вон Пеко с окровавленной головой. Вон Мардан, он едва держится в седле. Солдаты, которые доверились мне и которые все погибнут по моему приказу. Надо бы сказать что-нибудь ободряющее, героическое, только надо ли им это? Все и так понятно без слов. Мы не побежим, и в живых никто не останется. Но лучше уж так, чем видеть смерть беззащитных женщин и детей, сгорать от стыда за собственное бессилие.
Я посмотрел назад. Волна кочевников приблизилась к выходу из долины, наиболее узкому месту, где мы могли бы хоть немного компенсировать численное превосходство противника. Ну что ж, пора. Я молча достал меч и медленно повернул обратно. Приказывать сейчас просто нельзя – каждый сам должен решить, как умереть или жить дальше. Несколько шагов я ехал в полной тишине, затем сзади послышался нарастающий шорох извлекаемых мечей. Постепенно ускоряясь, я ехал вперед, а сзади нарастал грохот копыт лошадей тех, кто решил последовать за мной. Я не оглядывался. Нельзя в такую минуту винить человека, даже если он повернет назад. А я просто не могу по-другому. Пока я жив и могу сопротивляться, никто не посмеет поднять руку на моих людей и мою землю!
 
Нас заметили, раздались команды, и к нам понеслась лавина всадников, пропуская нас в глубь своих рядов и стараясь охватить кольцом. Но я только усмехнулся – сейчас это уже не имело значения. Самое главное для нас – продержаться хотя бы десять минут, отвлекая кочевников от моста. Плана боя не было, мы просто врубились во вражеские ряды и думали только об одном – убивать. Много. Всех, кто встанет на пути. Закрутилось месиво мечей, копий, стрел. Сначала вокруг меня сражались мои воины, но каждый раз, когда я имел возможность оглянуться, их становилось все меньше и меньше, и наконец я остался один. Кровь, непонятно чья, заливала глаза, сил почти не осталось. Все вокруг было завалено телами погибших. Но кочевники почему-то не торопились убить меня, образовав плотный круг. Что, хотят в плен взять? Сейчас это легко – достаточно несколько стрел, я даже отбить их не смогу. Но плен не так страшен, как чувство, что я не до конца защитил своих людей.
Вперед выехал всадник в богатом облачении, начал что-то говорить, но меня это не интересовало. Шансов вырваться никаких. И в плен, во всяком случае добровольно, я никогда не сдамся. Значит, настал черед и для нашего с Горданом последнего секрета. Я прикрыл глаза и попытался расслабиться, чтобы встретить смерть хотя бы с покоем в душе. Затем очень осторожно, очень тщательно активировал заклинание, записанное на моей коже. Киношники почти разобрались с ним, значительно усилили, но им и в голову не могло прийти, каким образом я его использую.
Я даже успел улыбнуться настороженно смотревшим на меня воинам.
Внутри начала разворачиваться та самая радуга, отблески которой видели в таверне. Но на этот раз она была нестерпимо горячей и в тысячи раз сильнее.
Жалко, что я не увижу собственный «Последний поцелуй дракона»…
Ослепительная вспышка осветила экран монитора, и даже адаптивные фильтры с трудом справились, сохраняя приборы. Когда через несколько минут удалось восстановить изображение, смотреть было уже не на что. Долина, заполненная войсками, просто исчезла, превратившись в остекленевшую чашу, в которую сыпался пепел, и ничего более…
Мистер Эли долго сидел в задумчивости. Все не так, все неправильно, не по сценарию. Он медленно перебирал в памяти основные моменты своего провала. Где он допустил главную ошибку? В какой момент Гордан начал жить своей жизнью, а не по написанной для него роли? Можно ли это переиграть?
Потом он вдруг улыбнулся. Не надо ничего менять, ведь новое название может превратить недостатки в достоинства! Не надо убирать браваду, детские обиды и выходки Гордана, это все напускное. Гораздо важнее то главное, что Верона сумела разглядеть в этом взбалмошном мальчишке, – «Хранитель из рода Золотого дракона».
  
Николай Воронков
 
Пятнистый
 
   Считать живым 
   Стыдно чувствовать себя слепым котёнком, но именно так я себя и ощущал. Чернота, невесомость, тишина. Время остановилось. Ни мыслей, ни чувств, ничего. Правда была какая-то странная уверенность, что я - это я, и всё ещё жив. Но какая может быть жизнь в черноте, в которой ничего не происходит?
   Потом во тьму, окружавшую меня, стала проникать непонятная серая муть, идущая непонятно откуда, появились тихие, едва уловимые звуки. Ничего конкретного, но эта серость каким-то образом была связана с чувством сытости, которое иногда у меня появлялось. Потом я даже начал улавливать смену дня и ночи, и наконец я смог немного открыть левый глаз. Долго пытаясь понять - что же я вижу перед собой.