"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Похоже, время, отпущенное для наведения порядка в мыслях, кончилось. Данаор подошел ко мне и издевательски-участливо спросил:
– Ну что, в мозгах прояснилось?
Я невольно кивнул.
– Так где драгоценности?
– Не было никаких драгоценностей.
Тут же получил несколько ударов по морде.
– Хорошенько вспоминай – где драгоценности?
– Да пошел ты, если тупой и простых слов не понимаешь!
Данаор покосился на Зилипа, который с интересом слушал наш разговор. Потом подошел к женщине. Леди Верона – тут же всплыло в памяти. У меня был приказ сопровождать ее с пятеркой воинов.
Главарь усмехнулся, потом схватил женщину за волосы, резко отогнул голову и приставил нож к ее горлу.
– А если я попрошу?
Я только мотнул головой – нет.
Главарь снова усмехнулся, немного посильнее нажал на нож, и по шее женщины побежала струйка крови.
– А если так?
Я напрягся, но потом вспомнил, что это только кино и меня хотят заставить действовать по сценарию. Улегшись поудобней, насколько это было возможно, постарался изобразить радушную улыбку.
– Да хоть совсем прирежь, если это тебе доставит удовольствие!
Реакция окружающих меня порадовала – все уставились на меня в полном недоумении. Главарь отпустил женщину, и та тоже смотрела на меня совершенно круглыми глазами. Главный покосился на помощника:
– Ты чего ему дал, придурок?
– Как что? Эликсир памяти и правды. Он теперь говорит то, что знает, помнит и чувствует на самом деле.
– Ты хочешь сказать, что один из лучших воинов, телохранитель, на самом деле мечтает, чтобы мы прирезали его хозяйку, которой он служил верой и правдой? – Он повернулся к женщине. – И что же ты, дура, ему такое сделала, что он желает тебе смерти?
Та была в таком недоумении, что в ответ на вопрос только пожала плечами. А меня понесло:
– Что, ребята, поломал я вам сценарий? И ничего теперь у вас не получится! Ни одной сцены, ни одного эпизода! В этом я вам теперь не помощник, выкручивайтесь сами как сумеете!
Главарь подошел и как-то равнодушно врезал мне по губам. Удар не столько болезненный, как обидный. Я вообще взбеленился, внутри стала подниматься волна бешенства.
– Ах ты, ублюдок! Рот решил мне заткнуть? Не выйдет! – непонятно как, связанный по рукам и ногам, я все-таки умудрился вскочить на ноги. Закрутил головой, пытаясь высмотреть кинокамеры, и заорал: – Люди! Товарищи! Господа! Не верьте тому, что вам здесь собирались показывать, – это все подстроено! И эти «люди» – не настоящие, это специально подобранные актеры. Но я в этом не собираюсь участвовать. Если кто может, позвоните в милицию, пусть приедут меня спасать!
Главарь хотел еще раз врезать мне, но я в бешенстве напрягся, вырвал из веревок одну руку и сам врезал ему:
– Не трожь, падла! Я сам вас всех здесь замочу!
Теперь ко мне бросились уже несколько человек. Что удивительно, даже связанный, с одной свободной рукой, я умудрился пару раз врезать по противным рожам. Но долго не продержался – меня просто опрокинули, задавили весом тел. Я бил уже коленями, головой, непонятно чем, на губах выступила пена.
Когда меня наконец спеленали, как кокон гусеницы, а через рот завязали кусок веревки, я, поняв бесполезность сопротивления, мгновенно успокоился, ожидая, что на мне сейчас начнут отыгрываться. Но на лицах мужиков, обступивших меня, радости и злорадства не наблюдалось. Наоборот, смотрели на меня хмуро, даже с некоторым страхом. Общее мнение озвучил главный:
– Похоже, по голове ему досталось гораздо сильнее, чем мы думали. А тут еще ты, Зилип, со своим эликсиром! Вот у человека крыша и поехала. Кто-нибудь понял хоть одно слово из того, что он говорил? Жалко, если завтра он вообще превратится в идиота. Хороший боец, пятерых точно стоит. Если бы у меня в отряде все были такие… Ладно, завтра решим, что делать дальше.
Постепенно лагерь угомонился, все улеглись у костров. Про меня словно забыли – ни пожрать, ни напоить. И чем больше меня пробирала вечерняя прохлада, тем более неприятными становились мои мысли. Вырваться с этой «съемочной площадки» не получилось. Милиция не приехала, камеру не выключили, «стоп» не сказали. Какие выводы? Никаких. После эликсира я в своей памяти почти уверен. И если воспоминания не ложные, то тогда понятно, как я здесь оказался. Но почему меня не отругали сразу, как только я стал орать про «съемку»? То, что камер я не видел, еще не означает, что их нет. Все вокруг реагировали достаточно натурально, изображая непонимание. Возможно, эта группа – не профессиональные актеры, а привлеченные статисты (местные), которым не сказали всей правды. И съемку не остановили, потому что потом всегда можно сделать монтаж, вырезать неудачные куски. Я подергаюсь, решу, что это мои бредни, и послушно начну работать по их сценарию. А что, новое тело они мне дали, умение драться тоже. Дальше любовь красивой женщины, подвиги во имя… А вот хрен им! Меня аж перекорежило от нового приступа бешенства. Да я лучше сдохну, чем буду собачкой на коротком поводке, красивым правильным героем! Реалистичное кино захотели? Без косяков и накладок? Ну так я вам его устрою!
 
Когда утром ко мне подошел главный, вытащил кляп и спросил: «Что решил, берсерк?» – я был мрачен и спокоен.
– Возьмите меня к себе в банду.
Данаор отреагировал спокойно:
– А с чего это вдруг такие мысли?
– Надоело быть хорошим!
– Хорошим? – Данаор заржал. – Ты хоть сам-то сможешь вспомнить, сколько людей убил?!
Невольно я стал копаться в памяти, молчание затянулось.
– Вот-вот! Да я со своими мужиками – невинные овечки, мелочь по сравнению с тобой. Придумай другую причину.
– Денег хочу, много!
– Снова неправильный ответ. Боец ты отличный, таких ценят и платят им не скупясь. Нужды в деньгах у тебя быть не может. И нам грабежом столько не заработать. Еще подумай.
Я скрежетнул зубами:
– Поквитаться надо кое с кем.
– Вот это что-то похожее на правду. Только как ты собрался это делать? Брать всю власть под себя?
– Власть мне не нужна. Мне достаточно, если вы поможете в нужный момент.
– А вот это уже почти правда, можно подумать.
Данаор собрался уходить, и я, краснея, заторопился:
– И еще, это… Мне бы умыться и в кустики сходить…
Данаор усмехнулся:
– Пока твоя судьба не решится, мне на твою внешность плевать. А в кустики… это можно. Только учти, доверия тебе нет. Неловкое, неправильное движение, и из тебя сделают ежика. Я даже ругать своих за такую ошибку не буду. Учти. И раз уж ты просишься в банду, первое поручение – будешь сторожить леди Верону. Если сбежит – сразу повешу. Ясно?
Я кивнул.
Меня развязали, но перед этим забрали сапоги и надели на ноги… не знаю как и сказать… Кандалы? Короче, цепь с кольцами на концах из железных полос. Замки примитивнейшие, что-то вроде полых трубок со вставленными штырями, но голыми руками не открыть. Первым делом я сбегал в кусты, затем попытался немного отмыться. Кольчугу, превратившуюся в драные железные лохмотья, просто выкинул. Одежда скрипела от засохшей крови, но особо упираться со стиркой не стал – неизвестно, сколько мне жить осталось. Первым делом напился вволю, а уж потом смыл особо большие и противные сгустки крови. Куртка, да и штаны были сплошь в порезах, сквозь которые виднелись чуть затянувшиеся раны, но менять не на что, так зачем забивать себе голову? Жив, напился – уже хорошо. Тем более что после водных процедур стало значительно легче.
Мне, как собаке, бросили нечто вроде коврика у входа в палатку леди Вероны, разве что «Охранять!» не скомандовали. Парочку бандитов выделили уже для того, чтобы сторожить меня. Оба настороже, оба не спускают с меня глаз, но пока это меня не особо волновало. Главное, я обрел хоть немного свободы.
Ночь прошла в бесплодных размышлениях – правильно ли я поступаю, но других вариантов пока не видел. Утром пришел Данаор, сказал, что хочет получить за леди Верону выкуп, заодно и за меня. Собственноручно написанное письмо леди Вероны тут же отправили с одним из бандитов к ее родне, и потянулись дни ожидания.