"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Тем временем судно отшвартовалось и стало понемногу отдаляться от пирса. Не так ловко и стремительно, как моторные суда, а будто нехотя, по плавной дуге. Платочками нам вслед никто не махал и даже из пушек палить не стали, хотя некая торжественность всё же присутствовала в воздухе. Я прямо чувствовал кожей множество взглядов, обращённых к нам с берега. И большинство из них глядели на нас через оптику.
Береговые батареи располагались довольно часто, формируя из себя плотный заслон на случай морского нападения. Правда некоторые выглядели музейными экспонатами времён Великой отечественной, но сомневаться в их эффективности не стоило. Сами огневые точки были обложены мешками с песком, либо укрывались за бетонными блоками. Видно, что военные закрепились здесь всерьёз и надолго, и хрен их отсюда сковырнёшь.
Где-то над головой громко захлопали паруса, вынудив меня задрать голову. Между реями носились молочно-белые сгустки, создававшие своей суетой сильные завихрения в воздухе. Некоторые порывы доставали даже до нас внизу. В итоге этот искусственный ветер позволил костяному кораблю неспешно тронуться в сторону выхода из искусственной заводи, что формировали бетонные волнорезы. Интересный способ, хотя всё равно получалось гораздо медленнее, чем у современных кораблей.
Стоило нам выйти в открытое море, как судно стало заметно покачиваться, а в лицо ударил свежий бриз. Порт, сияя редкими огнями, стал всё больше отдаляться, теряясь в сгущающихся сумерках. Больше нигде света не наблюдалось — мы плыли в самую тьму.
— Едва плетёмся, — недовольно проворчал Солод, впервые подав голос.
Он у него оказался глухой и хриплый, будто наш провожатый забыл прокашляться. Я даже сначала и не понял, кто это вообще говорит.
— Да, ваши суда более быстроходные, — нехотя признал эльф. — Но и тонут они тоже быстрее. Мы прибудем на место завтра к полудню по вашему времени. Можете пока отдыхать, но помните, что на нижнюю палубу вам нельзя. Если ослушаетесь, пеняйте на себя.
Некромант указал нам на небольшую надстройку в кормовой части корабля, после чего отправился по своим делам. Нам осталось только подхватить пожитки и отправиться обживать выделенную площадь. Я не силён в корабельном сленге, но вроде бы подобное сооружение называется «ют».
На поверку же это оказался пустой склеп без окон, в котором даже мебели не было. На его огороженной крыше располагалась смотровая площадка, где стоял здоровенный рогатый череп на костяном постаменте. Не знаю, кому он принадлежал, но хлеборезка у него была весьма приличная, а острые зубы не поддавались никакому подсчёту. При одном только взгляде на черепушку мне сразу же вспомнились наши динозавры. Надеюсь, эти зверюги окончательно вымерли и не шастают сейчас где-нибудь в Сибири или Оклахоме.
За черепом обнаружился морской гоблин, крепко держащий его за рога, как заправский байкер. Судя по характерным движениям старпома, поворачивающего из стороны в сторону, это действительно был здешний аналог штурвала. Одними парусами особо не сманеврируешь, даже в открытом море, так что без рулевого механизма никак не обойтись.
— Располагайтесь, гости дорогие! — крикнул нам Ногогрыз, помахав длинной лапой с узловатыми пальцами. — Чувствуйте себя как дома.
— Но не забывайте, что вы в гостях, — добавил вполголоса Волков.
Мы люди бывалые, так что у всех имелись при себе спальники. Поэтому ночёвка не должна была доставить особых проблем даже с учётом отсутствия нормальных кроватей. А что касается костей — не всё ли равно, на чём спать? Да, не самый удобный настил из-за своей ребристости, но это всего лишь на одну ночь. Однако Аннушка наотрез отказалась заходить внутрь.
— Пожалуйста, можно я останусь тут! — причитала она, застыв на пороге с выпученными глазами.
— Опять за старое? — нахмурился Сухарь. — Давай живо сюда, это приказ!
И девушка с выражением крайнего ужаса на лице шагнула вперёд, явно против своей воли. А потом и вовсе рухнула на колени, схватившись руками за горло. Будто пыталась сама себя задушить.
 
— Не надо… — просипела она едва слышно.
Больше ничего выдавить из себя она уже не смогла. Бледное лицо порталистки побагровело, а глаза закатились. Однако Сухарь и бровью не повёл, безучастно наблюдая за муками пленницы. Остальные глядели с явным сочувствием на задыхающуюся девушку, но перечить садисту не смели.
У меня же их начальник трепета не вызывал, поэтому перед его носом внезапно развернулось мифриловое лезвие.
— Хотел посмотреть на моё оружие? — напомнил я ему. — Могу даже дать потрогать, если сильно попросишь.
— Благодарю, а теперь убери свою зубочистку, пока не пожалел об этом, — хмуро предупредил меня маг крови.
Его подчинённые замерли, готовясь ринуться в бой. Добродушный Богдан Волков стал заметно шире в плечах, а на его заострившемся лице выступила густая щетина. Демидов и вовсе навёл на меня палец на манер детского пистолетика. Талия тоже не стала отсиживаться в сторонке и выхватила из ладоней призванный хлыст, чей неоновый свет превратил помещение в сюрреалистичную декорацию. Один лишь Игорь Солодухин спокойно подпирал дальнюю стену, сложив руки на груди, словно ничего страшного не происходило.
Что ж, нейтралитет — это тоже позиция.
— Перестань душить девчонку, и я подумаю над этим, — выдвинул я встречное предложение.
— Я здесь не при чём, — процедил Сухарь, дёрнув щекой. — У неё приступ.
— Клаустрофобия, — тут же уточнил Демидов. — Она и в кунге иногда вот так падала, а успокоительные закончились.
— Тогда ей нужно проветриться. Вы ж не против?
С этими словами я схватил корчащуюся девушку за шиворот и выволок её на палубу. Люди в чёрном не стали мне мешать, а Талия вышла следом и склонилась над Анной, положив ладонь ей на взмокший лоб. Через несколько секунд та смогла нормально вздохнуть, а потом и вовсе заснула.
— Странный ты, древолюб, — проронила полукровка задумчиво. — Я ради неё не пошевелила бы и пальцем. Это же она Анатолия убила!
— Всё так, — не стал я спорить. — Только смотреть, как она мучается, мне противно. Прибили бы её, и дело с концом.
— Ты слишком добрый.
— Возможно, но мне так проще.
— Милосердие вовсе не порок, — донеслось сверху. — Оно отличает истинного воина от тупорылого рубаки.
Я даже оборачиваться не стал, узнав голос морского гоблина. Вскоре он сам к нам спустился, весело скаля зубы. Несмотря на сгустившуюся за бортом тьму, с освещением на корабле проблем не было. Те же полтергейсты годились на роль лампочек, переливаясь пусть блеклым и холодным, но всё-таки светом.
— А как же управление кораблём? — спросил я у носатого старпома.
— Я на автопилот поставил, — беспечно отмахнулся тот. — Не торчать же у штурвала, когда у нас на борту живые гости! Это не столь частое явление, чтобы отвлекаться на работу.
Я присмотрелся к крыше надстройки и увидел за штурвалом одно из умертвий, что пялилось пустыми глазницами прямо по курсу. Надеюсь, мы с таким кормчим не воткнёмся куда-нибудь в побережье Болгарии, если вообще сможем покинуть Азовское море.
— Ещё бы к вам на судно никто не рвался, — съязвила Талия. — С такими плохо управляемыми миньонами. Они у вас почти что свободными бегают!
— Увы, Синг не самый искусный некромант, — вздохнул гоблин. — Зато он типичный представитель вашего народа. Упёртый до невозможности.
— Почему же он тогда выбрал запретный путь? — удивилась полукровка.
— Говорит, что у него не было иного выбора. Он вбил себе в голову отомстить тем, кто уничтожил его ветвь. Ну и отомстил, на всю катушку… Остальные соплеменники не оценили этот поступок и отправили Синга в изгнание.
— А что на счёт тебя? — спросил Сухарь, показавшись на пороге.
Ну естественно, он не мог не сунуть свой любопытный нос в разговор с представителем иного мира. Даже при всей неприязни ко мне.
— Я сам ушёл, — легко признался Ногогрыз. — Потому что никто не признавал моей уникальности. Славь предков и не задавай лишних вопросов, вот и весь наш жизненный девиз. Но ведь даже снежинки не бывают одинаковыми, так почему мне нужно быть таким как все? Здесь, по крайней мере, ценят свободных художников.