Ателье Мадам Пикок (СИ)

- Ничего, - усмехнулась я, доставая из- под пола свое платье и туфли. Ванна уже пенилась, а рядом с ней валялись разбросанные флаконы с кремами, притирками и бальзамами.
- К сожалению мне не прислали приглашение, - усмехнулась я, глядя на себя в зеркало. Роскошный воротник выглядел, как капюшон у ядовитой змеи. «Убивать поцелуем», - пронеслось в голове, а по телу пробежала сладкая предательская дрожь предвкушения встречи. Пыль с волос была смыта, и они снова сверкали золотом, как раньше. Белоснежная кожа оттеняла алую помаду.
- Вильгельмина Анна Генриетта, - усмехнулась я, глядя на себя в зеркало. О, если бы не эта убогая комната! – Это твой первый выход в свет! Еще немного и до королевского бала доберемся!
Я рассмеялась хищным смехом, глядя на жемчужную белизну зубов.
Я сбрызнула воздух духами и стала кружиться, чувствуя, как на меня оседают маленькие капельки.
Быстрым шагом я вышла из ателье, проверяя на всякий случай, не толпится ли здесь знать? Но никого не было! Значит, все на балу! Или даже на балах! Воротник пришлось прижать к шее, чтобы не помять под накидкой.
- Бесподобный Елауарий, - прошептала я, войдя в часовню. Бесподобный Елауарий обернулся, улыбаясь добрейшей из всех улыбок. – Мне нужна карета!
На его исцарапанных руках лежал брат Бенедиктус, шипя, как змея и кусая сморщенную расцарапанную руку.
- Котики так успокаивают, - блаженным голосом заметил Бесподобный, когда два острых клыка вцепились ему прямо в палец, а скошенные злющие глаза смотрели с ненавистью.
  
30.3
 
Черная карета уже стояла на дороге, а я собиралась с мыслями. Внутри что – то вздрагивало от предвкушения встречи. По телу разливался сладкий, опьяняющий азарт. Именно он и маска делали меня всесильной, дерзкой и безумной.
- Иногда все не то, чем кажется, - глубокомысленно заметил Бесподобный Елауарий.
- Вы сейчас о чем? – испуганно спросила я, думая про свою несчастную семью.
- Это я про вон ту красивую девушку. Хотя, постойте, это же лошадь, - пригляделся Бесподобный Елауарий.
Я уселась в карету, а она тронулась, неся меня на благотворительный вечер. Мы пронеслись по мосту, словно вихрь, предвещающий бурю, свернули и выехали за город. Над королевским дворцом взорвался яркий салют. Хм, во дворце сегодня тоже праздник? Ну, мы туда не едем!
Карета выехала за город, миновав несколько поместий. Я выглянула, видя, как роскошный особняк с высокими окнами и башенками облепили черные кареты, словно муравьи зефир.
- О, я вас приветствую! – слышались голоса, цоканье копыт подъезжающих карет, шелест платьев и щелканье вееров.
Я осторожно открыла двери, ступив на подножку.
– Как вы хороши сегодня! Просто умопомрачительно! – восторгался мужской голос, а вслед за ним слышался фальшивый женский смех: «Вы мне льстите! Вы еще тот льстец!»
- О, никто еще не смел обвинить меня в неискренности! – игриво заметил мужчина, пока я осторожно высматривала гостей, вспоминая интересные факты про каждого, кто проходил мимо.
- Ха! Кроме вашей жены! Кстати, как ее здоровье? – донеслось до меня уже издалека.
- Мадам! Вы просто чарующе великолепны! Вы решили надеть на благотворительный бал бриллиантовый гарнитур, пока бедные сироты голодают? – рассмеялся еще один гость, пока перед ним вертелась красавца, ослепляя блеском драгоценностей. – Это так смело и дерзко!
- Только не говорите, что вы взяли с собой кошель для пожертвований! – щелкнул веер.
- Ну что вы, мадам! Я лучше пожертвую жизнью ради вашей красоты. Кстати, сегодня ночью состоится королевский бал маскарад! Надеюсь, встретить вас там…
Вот, значит, по какому поводу салют! Я посидела немного, задернув штору, а потом услышала, как из особняка льется музыка.
- Пора, - улыбнулась я, потянувшись как кошка. Дверь щелкнула, выпуская меня в роскошный и опьяненный весельем вечер. На всякий случай я пробежалась глазами по каретам. Не увидев знакомую карету Дитриха, а я выдохнула и расправила плечи. Не хватало, чтобы он испортил благотворительный вечер.
 
Я поднялась по ступеням, мельком глядя на застывших в поклоне слуг.
- Прошу, - послышалось мне вслед, когда я вошла в ярко освещенный зал. В уголке ютилась та самая женщина в строгом синем платье. В ее руках была коробочка. Мимо нее скользили сверкающие пары, а она смотрела в коробку и вздыхала.
Так уж повелось, что некоторые аристократы разрешают присутствовать на своих балах тем, кто собирает деньги на приют или часовни. При условии, что они не будут мешать веселью и уж тем более, приставать к присутствующим с просьбой о пожертвованиях.
Мельком скользнув взглядом по коробочке, я увидела там риалей семь или восемь.
Застежка плаща щелкнула, а я плащ сполз по плечам. Пары, до увлеченные танцем останавливались, замирали. На них натыкались другие пары, скользя возмущенными взглядами, а потом поднимая глаза и замирая.
Я стояла с улыбкой, видя, изумленные взгляды и слыша шепот «Это она! Вы видели ее воротник! Она явилась лично!». Даже оркестр замолк. Некоторые оркестранты вставали с мест, чтобы понять, что там такое случилось!
Немного постояв, я подобрала юбку, скользнув в центр зала, и вырвала первый попавшийся бокал шампанского из рук и сделала большой глоток.
  
30.4
 
- Мадам! Позвольте пригласить вас на танец! – послышался задыхающийся голос справа. Я медленно повернула голову, скользя взглядом по красивому молодому человеку, протянувшему мне руку.
Я повернулась на носке, сделав полный оборот перед ним.
- Раз это благотворительный вечер, - низким голосом произнесла я, снова бросая взгляд на застывшего, как статуя кавалера. – То поступим проще! Танец со мной платный!
- Как с распутной девкой? – спросила немолодая дама, скривившись.
- Ах, мадам, - скользнула я к ней в абсолютной тишине и схватив ее тяжелую бриллиантовую серьгу.
- Что вы делаете! – возмутилась она, пытаясь отбить у меня сережку.
- Всеми силами пытаюсь не рассказать вашему мужу о тех двух бастардах от вашего дворецкого, - выдохнула я ей в лицо, как вдруг ее руки разжались, а я ловко вынула серьгу из ее растянутого драгоценностями уха.
Я поманила пальцем в перчатке несчастную хозяйку приюта и опустила в ее коробочку сережку. Она сама чуть не осела.
- Неужели под вашими корсетами, в которых невозможно дышать и есть, не нашлось места для доброго сердца? – спросила я игриво, осматривая зал.
- Пятьсот риалей! – бросился ко мне мужчина лет сорока.
- Ах, барон, - улыбнулась я, отбирая у ближайшей дамы веер и давая ему по рукам. – Тысяча. Не меньше тысячи!
- Даю две! – крикнул какой-то юнец пробираясь среди изумленной толпы.
- Три! – кричали с другой стороны. – Три!
Я раскрыла веер и сделала вид, что стыдливо прячу лицо, как вдруг увидела Фогса, который мялся в стороне со своим потертым блокнотом. Значит, Дитрих отправился на королевский бал – маскарад, а сюда послал Фогса.
Грянула музыка, а барон сделал шаг ко мне.
- Четыре тысячи, - улыбнулся он, доставая деньги и неглядя ссыпая их в коробочку.
- Интересно, кто останется без подарка? Ваша старая жена или молодая любовница? - усмехнулась я, чувствуя, как меня закружили в танце. О, как давно я не танцевала! Было время, когда я бы все отдала, чтобы меня снова закружил опьяняющий вальс.
- Я готов сделать вас своей любовницей, - послышался шепот барона.
- О, нет, - улыбнулась я, глядя в его аристократичное лицо и на его легкую проседь. – Боюсь, ваша жена еще одну любовницу не потянет!
Вальс кружил меня, а я заприметила сверкающее ожерелье на дряблой шее одной дамы.
- Ой, простите, - усмехнулась я, выставив руку и потянув за ожерелье одну мадам. – Я, наверное, случайно! Ах, какая я неловкая!
- Пустите, - сдавленно прошипела она.
- Но это же для бедных сирот, - обиделась я. И шепотом добавила. – Вы же тоже сирота. Правда, сиротой, вы сделали себя сами!