Цейтнот. Том II (СИ)

Задремал.
Очнулся среди ночи, когда меня деликатно и при этом весьма решительно потрясли за плечо. Я продрал глаза и воззрился на двух молодцеватых господ: армейского майора и типа в штатском, показавшегося невесть с чего смутно знакомым.
Именно он и спросил:
— Линь?
— Он самый, — подтвердил я, мотнув головой, и добавил: — Линь. Пётр Линь.
— Идём. Надо поговорить, — объявил майор с необычайной прямолинейностью.
Не могу сказать, будто у меня ещё окончательно не прояснилось в голове, просто решил потянуть время, вот и спросил:
— О чём же?
— Есть несколько вопросов о твоём пребывании в «Астории», — пояснил тип в штатском. — Альберт Павлович сказал, ты сможешь нам помочь.
Судя по выражению лица майора, он полагал такие пояснения совершенно излишними, но всё же не стал отпускать комментарии на сей счёт и лишь сделал приглашающий жест.
— Идём!
Я спрыгнул с подоконника и покачнулся, но сразу переборол головокружение и принялся лавировать между лежанками раненых, только двинулся при этом не в указанном направлении, а в противоположном.
— Нам не туда! — резко окрикнул меня майор.
— Господа! — устало вздохнул я, обернувшись. — Я вас первый раз в жизни вижу, уж позвольте не поверить на слово. Проверка много времени не займёт!
И не слушая возражений, я отправился на поиски куратора, но со своим последним утверждением угодил точнёхонько пальцем в небо: попасть в кладовку, куда поместили Горского, оказалось совсем не просто. Точнее — не получилось вовсе.
Усиление режима я отметил сразу, как только поднялся на третий этаж — прямо на лестничной клетке там расположились трое пехотинцев и вохровец с нашивками младшего сержанта. Они бы точно завернули меня обратно, если б не майор и его спутник. Караул мне препятствовать не стал, но вот у двери кладовки толпилась публика совсем иного полёта. Помимо двух операторов в синих шинелях ВОХР, ошивались там штаб-офицер этого же ведомства в майорском чине, бравый усатый каперанг, армейский подполковник и представительный господин в штатском. Наособицу стояли несколько обер-офицеров — не иначе ординарцы, — и если через них я прошёл беспрепятственно, то прорываться дальше не рискнул и рявкнул, опередив уже двинувшихся наперехват операторов:
— Альберт Палыч!
Сказать, будто ко мне разом оказалось приковано всеобщее внимание — не сказать ничего, но и плевать на самом деле. Да, пальто безбожно перепачкано, а пиджак и сорочка кровью залиты, ещё и лицо разбито, только не в том я состоянии и настроении, чтобы своего неподобающего вида смущаться.
Из кладовки выглянул Альберт Павлович, и я выпустил уже набранный в лёгкие для нового крика воздух, кивком указал на своих сопровождающих. Куратор тоже кивнул, только в отличие от меня утвердительно, и молча скрылся внутри.
Дверь он приоткрыл нешироко, но и так удалось разглядеть сидевшего на стуле у кровати Горского лобастого господина средних лет. Я узнал Севастьяна Баюна — большого человека в социалистической партии, — заодно вспомнил, при каких обстоятельствах видел вознамерившегося опросить меня типа в штатском. В прошлый раз он щеголял мундиром с нашивками высокого полицейского чина, а тут, выходит, переоделся. И правильно сделал, пожалуй. С полицией мы нынче не дружим.
Впрочем, забивать себе этим голову я не стал, развернулся и сказал:
— Ведите.
Опрашивать меня взялись не где-нибудь, а в кабинете главврача. Тот в любом случае пустовал, так что расположились со всем комфортом. И хоть секретарши в приёмной не оказалось, почти сразу какая-то замотанная медсестричка принесла мне стакан сладкого чая и пару вафель.
— Приступим! — объявил майор.
Он достал из планшета тетрадь и перьевую ручку, полицейский в штатском вооружился блокнотом и карандашом, а я делиться с ними угощением не стал, откусил кусок вафли, прожевал и запил чаем, после кивнул.
— Давайте!
Ну и приступили. Интересовало моих собеседников решительно всё: обстановка вокруг «Астории» и непосредственно в самой гостинице, численность и состав её обитателей, порядок несения ими караульной службы, настроения среди слушателей Общества изучения сверхэнергии и лица, эти настроения определяющие. Связи и характер сотрудничества с мятежниками, присутствие интервентов из добровольческого корпуса, наличие внутренних противоречий и причины их вызвавшие. А ещё — всё то, на что обратил внимание во время перемещения по занятым мятежниками кварталам.
 
Об оперативной обстановке преимущественно расспрашивал майор, полицейский в штатском перехватил инициативу, когда зашла речь о реакции Леонтия Горского на моё сообщение об опознании тел пропавших операторов. Я счёл, что Альберту Павловичу видней, поэтому рассказал обо всём без утайки. О вылазке в доходный дом, стычке с Ельским и захвате его иностранной сообщницы, последующем совещании в «Астории» и выезде с целью чьего-то экстренного потрошения.
— Знаешь, кого они собирались захватить? — уточнил полицейский.
— Нет. Меня в известность не поставили.
— Догадки, предположения?
Я покачал головой. И душой отнюдь не покривил, поскольку как ни ломал на этот счёт голову, ничего путного на ум не пришло. Оно и немудрено — слишком плохо в столичных реалиях разбираюсь, чтобы мало-мальски обоснованные догадки на сей счёт строить.
Майор порылся в планшете, ругнулся вполголоса и встал из-за стола:
— Сейчас вернусь, — предупредил он, покидая кабинет.
Чай к этому времени давно закончился, а от вафель остались лишь крошки, и я поднялся с диванчика, перешёл к висевшему на стене зеркалу. Увиденное не порадовало. В том, что костюму и сорочке место на помойке, отдавал себе отчёт и прежде, но вот касательно перебитого носа ещё питал какие-то иллюзии. Увы! Удар локтем пришёлся точно в переносицу и помимо отёка я заполучил пару замечательных синяков под глазами.
Ими бы прямо сейчас заняться, да только едва ли сумею сосуды в порядок привести, поскольку с концентрацией внимания полный швах, а одна лишь техника алхимической печи уже точно не поможет.
Впрочем, почему бы и нет? Хоть внутреннюю энергетику худо-бедно в порядок приведу, а то как-то совсем уж нехорошо на меня работа с Горским повлияла. Вроде и ответного воздействия не улавливал, но гармонию источника-девять теперь почти не ощущаю вовсе.
Сконцентрировать остатки потенциала в единый до предела уплотнённый сгусток получилось далеко не сразу, но справился и начал пережигать сверхсилу, а заодно стал избавляться от девиаций, пытаясь привести внутреннюю энергетику если и не к идеалу, то к некоему равновесному состоянию.
Полицейский в штатском пошелестел страницами блокнота и вдруг спросил:
— Пётр, а вы на какой ниве подвизаетесь, если не секрет?
— Студент я.
Ответ моего собеседника не удивил, но и не удовлетворил.
— И только? — уточнил он с нескрываемым сомнением.
— Ещё старшина ОНКОР. В охране института контракт отрабатываю.
— Ах вот оно что! — понимающе протянул полицейский. — А вот мне ещё немного непонятно, откуда взялись те материалы по опознанию тел…
Подобного вопроса я ждал изначально, поэтому спокойно сказал:
— Альберт Павлович предоставил.
— Но как-то же вы должны были объяснить их наличие монархистам?
Я кивнул.
— Должен был и объяснил. И, надо понимать, Альберт Павлович просил не касаться этой темы, так?
Вот в этом я был уверен на все сто — неспроста же майор ни о чём таком не спросил, да и полицейский вспомнил о столь существенном аспекте моего задания лишь сейчас. Тип в штатском улыбнулся, достал портсигар и предложил мне угощаться, а после отказа выудил папиросу и закурил. Так и дымил молча до самого возвращения майора, а тот сразу расстелил на столе карту города, пестревшую многочисленными отметками, и подозвал меня.
— Покажи, как вы ехали!
Я отыскал на карте «Асторию» и провёл пальцем от неё и вплоть до злополучного моста.
— А дальше? — уточнил полицейский. — Дальше куда?