Цейтнот. Том II (СИ)

Три коротких, три длинных, три коротких!
Три точки, три тире, три точки!
СОС!
Какое-то время сигнал бедствия оставался без ответа, и я уж было решил, что придётся ехать дальше на свой страх и риск, но потом с баррикады в нашу сторону посветили фонарём. Замигавшие в темноте отблески просматривались с нашей позиции предельно ясно, и я бы даже разобрал смысл послания, если б не приходилось отвлекаться на прокачку крови по жилам Леонтия Горского и фиксацию повреждённой пулей стенки желудочка.
Та ещё морока! Казалось бы — усилия прилагаю пустяковые, а уже понемногу уставать начал.
Климент же суть послания озвучивать не торопился, и я не выдержал, спросил:
— Ну что они?
— Приближаться медленно, оружие убрать, — сообщил в ответ оператор, а потом вдруг распахнул дверцу и выскользнул наружу. — Всё, дальше сам!
— Как так? — опешил я. — Ты чего?!
— Нет у меня доверия ни тебе, ни вашей братии. Не собираюсь попусту рисковать. Горскому я ничем не обязан, да и не помогу, если обмануть надумаешь. Но обманешь — тогда ходи да оглядывайся!
Привести аргументы в защиту первоначального плана я попросту не успел, поскольку поставленный на нейтральную передачу автомобиль вдруг дрогнул под кинетическим импульсом и покатил к баррикаде. Дорога здесь самую малость шла под уклон, и больших усилий Аренскому прилагать не пришлось: если уж и для меня подобный трюк провернуть труда не составило бы, что тогда об операторе его уровня говорить!
Вот только дистанционно управлять автомобилем не так-то и просто, нас повело в сторону, я в сердцах выругался и стал подруливать, уводя машину от столкновения со стеной дома. Сначала с поребрика соскочили левые колёса, затем правые, нас качнуло раз и другой, Горский захрипел, но у меня получилось удержать ситуацию под контролем, а дальше внешнее воздействие сошло на нет, и мы покатились уже исключительно по инерции, постепенно замедляясь и теряя скорость.
Бампер ткнулся в баррикаду не очень сильно, но и так меня едва не сбросило с диванчика, ещё и пациента от падения удерживать пришлось, не переставая обеспечивать ему при этом кровообращение. А попробуй сосредоточься, когда стволами в лицо тычут!
Ну да — набежали матросики, распахнули дверцы, наставили револьверы и винтовки.
— Водитель где?! — рявкнул мордоворот в чёрном бушлате с нашивками морского фельдфебеля.
— Ушёл, — ответил я, обеими руками прижимая к спине Горского свой сложенный в несколько раз шарф. — У меня тут раненый!
— Оружие?
— Нету!
Морские пехотинцы оттолкнули автомобиль от баррикады, один принялся вертеть баранку, другие навалились и закатили его в узкий проезд между баррикадой и стеной дома.
Вовремя! Где-то дальше по улице прогрохотала очередь, над нами пронеслись трассеры, захлопали в ответ винтовки, коротко протарахтел пулемёт. Засвистело, грохнуло, послышалось несколько сочных щелчков, но никого не зацепило, и машину благополучно закатили в арку.
— Кто такой? — потребовал объяснений всё тот же фельдфебель.
— Студент, — лаконично ответил я.
— А этот?
— Профессор.
— Документы есть?
— У меня — да, — подтвердил я. — Во внутреннем кармане пиджака. Достать?
Фельдфебель дал знак своим подчинённым страховать и наклонился вперёд.
— Не утруждайся, студент, сам гляну. — Он запустил руку в карман и выудил оттуда все бумаги разом. Потом отступил от машины и попросил: — Федя, подсвети!
Щёлкнул кремень, замигал огонёк зажигалки, зашелестели бумаги.
— С профессором что? — спросил фельдфебель.
— Пулю в спину схлопотал, когда через заслон монархистов прорывались.
— Так это вы нашумели?
— Мы.
Кто-то из морских пехотинцев присвистнул.
— Как прорвались-то?
— А студент-то не прост! — выдал вдруг фельдфебель, отступил от машины сам и дал знак увеличить дистанцию подчинённым. — Оператор!
Те уже было опустили винтовки, но сейчас вновь взяли меня на прицел.
— Вы это… полегче! — попросил я. — Если что, пароль: «поребрик»!
— Это вчерашний пароль!
— А кто б на той стороне сегодняшний сообщил?
 
— Тоже верно, — самую малость успокоился фельдфебель, сунул мои документы подчинённому и велел: — Мичману отнеси! — Затем предупредил: — А ты сиди и не дёргайся!
— И не собирался.
— Ну-ну!
Ждать долго не пришлось, уже пару минут спустя в арку со двора зашли двое в форме военного морского флота: первый — мичман, второй — поручик корпуса корабельных инженеров, оператор. Удерживаемый им потенциал я ощутил предельно чётко, а вот у него на мой счёт возникли определённые сомнения. Я уловил неуклюжее воздействие, будто прощупывать подобным образом коллег было для флотского инженера в новинку, и уж не знаю, сумел ли он пробиться через мои барьеры, но вот Горского распознал совершенно точно.
— Второй тоже оператор! — предупредил он сослуживцев.
— Интересно девки пляшут, — проворчал усатый мичман и потребовал: — Студент, голову подними!
Я выполнил распоряжение, в лицо посветили электрическим фонариком.
— Под приметы подходит, — заявил мичман.
— Похож, — согласился с ним поручик и выключил фонарик. — Тебя на Фонарном мосту ждут, студент! Не здесь!
У меня прямо от сердца отлегло, вот и не удержался, дал выход напряжению:
— Если туда ехать, то шофёра дайте!
— Поговори мне ещё тут! — нахмурился мичман, забрал у поручика фонарик и осветил автомобиль, осмотрел поклёванные пулями борта и нас на заднем диванчике, залитом кровью и усыпанном осколками битого стекла. — Вас кто сюда довёз? Деда ведь давно уже подранили, не ты за рулём был!
— У человека ещё дела там, вот и остался.
— Ну-ну, — неопределённо выдал мичман и спросил у поручика: — Второй точно ранен?
Уж не знаю, что именно уловил при попытке прощупать нас флотский инженер, но ответил он без малейших колебаний:
— Да, и очень серьёзно. — Потом уже не столь уверенно добавил: — Сильный оператор…
На улице рвануло, а следом от попадания артиллерийского снаряда дрогнуло здание, затем разгорелась ожесточённая перестрелка, захлопали из-за реки миномёты, но достаточно быстро всё стихло, и мичман бросил выглядывать из арки, вернулся к автомобилю.
— Полынь, доставь их в штаб, — распорядился он и вручил мои документы. — Сдай дежурному и возвращайся.
— На машине? — уточнил фельдфебель.
— Туда — на машине, обратно на своих двоих, — разъяснил приказ мичман. — И о патронах напомни, пусть пошевелятся. Исполняй!
Фельдфебель Полынь уселся за руль, на сидение рядом с ним забрался морской пехотинец, этот извернулся так, чтобы контролировать задний диванчик, ещё и револьвер в кобуру возвращать не стал. Мичман похлопал ладонью по крыше, и автомобиль начал сдавать из арки, потом развернулся и покатил от баррикады к мосту.
Вдогонку нам не стреляли, фельдфебель притопил педаль газа и переключил передачу, под рык движка повернул направо и погнал по набережной, не став переправляться на другую сторону канала. У соседнего дома ему пришлось сбросить скорость и прижаться к стене, чтобы пропустить тащившуюся во встречном направлении подводу с выкрашенными зелёной краской ящиками, а дальше разогнаться помещал расстрелянный грузовик.
Думал, нас доставят прямиком на Якорную площадь, но уже у следующего конторского на вид здания фельдфебель остановил автомобиль, а сам выбрался из-за руля и подошёл к двум курившим у крыльца караульным в штатском с красными нарукавными повязками и трёхлинейками. Один из них спешно заскочил внутрь, но не пробыл в доме и минуты, почти сразу вернулся обратно и указал на проезд во двор. Туда мы и заехали, припарковались рядом с армейским вездеходом.
Дальше фельдфебель вручил мои документы средних лет прапорщику, на подхвате у которого был унтер с парой рядовых, и во исполнение приказа мичмана отправился восвояси. Офицер подошёл и спросил:
— Фельдшера позвать? Тот ещё коновал, но швы наложить может.
— Нет, надо дать знать в комиссариат, чтобы оповестили Кучера из РИИФС!