Счастливый случай (СИ)
— Нет, а я тебе? — начала она отвечать с конца, внимательно глядя на мужа. — В порядке, наверное… Только ощущение интересное… Знаешь, когда вкалывают один наркоз, то начинаешь искрить креативными идеями, мыслями, творческими задумками… Но вот потом их уже ни за что не вспомнить… А ты как? — ответа Шер ждала с каким-то волнением.
"Второе не изменит вашей сути…"
А его?..
— Не вспомнить… — Ник мучительно пытался поймать ускользающую нить воспоминаний, но пережитое гасло, стиралось из памяти, словно запредельная боль. Милосердное забвение защищает от неё разум, спустя недолгое время человек будет помнить, что ему было очень больно, но не сможет вспомнить — как именно ему было больно. То же самое происходило и с Посланниками. Они помнили, что с ними произошло. Но не то что описать словами — хотя бы представить себе более-менее чётко случившееся не могли.
— Не помню, — сдался штурман. — Помню, что знал всё. Мог всё. Теперь — не знаю и не могу. Оно и к лучшему, наверное… Зал, мы всё сделали?
Он взглянул на свою руку, всё еще сжимающую подвеску, разжал до белизны стиснутые пальцы. На ладони, перечёркнутой ярко-красной линией там, где ребро оправы врезалось в кожу, серебрилась пустая оправа. Тонкая струйка тёмно-красного, почти чёрного песка стекла из ладони на пол, на глазах у растерянного человека впиталась в покрытие пола, словно вода — и исчезла, не оставив ни крупинки.
Шер кивнула — ничего не осталось и в её памяти. Кажется — зацепка, кажется, вот-вот вытащишь что-то из белёсого тумана забвения, но… срывается, выскальзывает, словно те рыбки, которых они ловили в армии на одной из планет… И уходит вглубь безвозвратно. А вот ощущение осталось… Невероятных, безграничных возможностей и свободы…. Но только разве в этом её счастье? Нет, она нисколько не жалела потерянного. Она только посредник между чужим опытом и новой жизнью древней цивилизации. Главное — они сделали нужное дело. И не потеряли друг друга, не потеряли себя. Вот это — настоящее…
— Думаю, мы исполнили, что должны, — тихо сказала Шер. — Посмотри на деревья, Ник…
Сведённая судорогой рука с кристаллом никак не хотела разжиматься, пришлось ей помогать. Неосторожное движение — и с ладони на броню скользнуло пустое металлическое обрамление. А кристалла не было. Вместо него на ладони осталось то, что показалось сначала запёкшейся кровью — горстка багрово-чёрного порошка…
— Всё, мы больше не посланники, — усмехнулся Ник, перекатывая в пальцах ребристый металл. — Знаков больше нет, свободны, как птички в полете. Интересно, нас сюда ещё пустят? Хотя не могу представить, зачем бы пришлось ещё раз сюда возвращаться. Разве что перед отлетом… попрощаться.
— Даже если не пустят… Я пойму, — мягко сказала Шер, осторожно ссыпая тёмно-кровавый пепел кристалла с ладони. — И ушедших из жизни, и новую жизнь нужно беречь.
О том, что ей никогда этого не забыть, говорить было излишне. Да и золотистую оправу, смотрящуюся без кристалла сиротливо и бесцветно, Шер переложила в контейнер. Пусть это останется с ней.
— Раз мы свободны, как птички, может быть, полетим? — вопросительно взглянула она на штурмана. — Только Зал почему-то нам не отвечает…
— Вот будет прикол, если мы что-то сделали не так, и Зал накрылся, — веселья в голосе штурмана не было. Он выглядел слегка пришибленным и явно пытался скрыть за напускным весельем собственную растерянность. — Шер… Ты ведь… от очень многого отказалась. Из-за меня. А Зал сказал — наградить. Что, если ЭТО и было твоей наградой? Вдруг они не размениваются на мелочи вроде Галактической Империи, и у них наградой считается что-нибудь не ниже богов?
Шер слушала Ника и серые глаза становились больше. Звёзды, да от чего она там отказалась? Он всерьез полагает, что она что-то важное для себя потеряла? Принесла в жертву? И ещё и переживает…
— Ну… Ник, знаешь… Быть богиней… — она спрятала улыбку в уголках губ, — для Полы Каррады, девчонки с не самых верхних уровней Корусанта — этого слишком много. А для Шерги Вийяр, жены штурмана Николауса Вийяра — этого ничтожно мало, по сравнению с тем, что у неё есть, — и было непонятно шутит она, или говорит это всерьёз.
— Просто очень хочу, чтобы ты была счастлива без оглядки на меня, — негромко сказал штурман. — Чтобы у тебя не было сомнений, которые могут лишить тебя чего-то важного и нужного, понимаешь? Хочу быть крылом, а не оковами… Хатт. Не получается у меня сказать. В слова не умещается… Всегда отличался чёткостью формулировок, а теперь язык заплетается.
Постепенно свечение деревьев затихало. Улеглись пульсирующие волны неведомой энергии, померкли краски.
— Зал? — еще раз окликнул Ник. — Мы пошли, или ещё что-то от нас требуется?
— Куда именно вас доставить? — уточнил бестелесный голос.
В самом деле — куда?
Несмотря на то, что она от перечувствованного ощущала себя опустошённой, слова Зала вызвали в душе Шер лёгкую тень грусти. Миссия выполнена. Всем спасибо. Все свободны…
— Скажите, Зал… Если я ещё могу что-то спрашивать… — уточнила она. — Камни жизни будут всё время подпитываться информацией и энергией, которая может поступить до "часа Х"? А что произойдёт потом, когда их час настанет?
— Вы не можете получить эту информацию, — голос Зала был мягким, но непреклонным. — Ваш уровень доступа изменился.
Шер понимающе кивнула. Что ж… Неутешительно, но вполне ожидаемо…
— Ну, если мы больше ничего не можем сделать для вас, то, наверное, остаётся попрощаться? — тихо вздохнула она и бросила ещё один взгляд на сад живых камней, на нетленные улыбки на нетленных лицах. — Скорейшего возрождения и возвращения вашему Народу… И жаль, что мы ничего не узнаем о его культуре и истории…
Голос вежливо поблагодарил. Ник кивнул, поднялся на ноги — неуверенно, словно ожидая подвоха от собственных ног, подобрал шлем и перчатки, взял Шер за руку.
— Пойдём?
На полу под деревом осталась лежать серебристая подвеска.
Зона перехода вывела их в коридор, припорошенный нетронутой пылью.
— Кажется, мы здесь ещё не были, — заметил штурман. — К лифту?
— Ты предлагаешь здесь ещё побродить? — скептически улыбнулась Шер, оглядываясь. — Да, кажется, мы шли не этим путём… Хотя отсутствие следов — при их играх с пространством — ещё ничего не обозначает… Ник, — вдруг тихо произнесла она. — А если это я лишила тебя своим желанием не расстаться с тобой чего-то чрезвычайно значимого для тебя, для твоей одарённости?
— Ты думаешь, одарённость настолько много для меня значит? — Ник усмехнулся. — Ничуть не больше, чем то, от чего ты отказалась. Жизнь, в которой тебя больше нет, мне не нужна…
Несколько шагов по нетронутой тысячелетия пыли — и перед ними оказалась дверь лифта.
— "Коридоры кончаются стенкой. Ну, а лифты выводят наверх", — с явным облегчением процитировала она, несколько переиначив последнюю фразу. Как легко привыкнуть к хорошему, в смысле — к отсутствию шлема и перчаток… Но там, наверху, их по-прежнему ждёт чёрное небо и абсолютный ноль… — Ну, откройся, что ли, — вздохнула Шер и вслед за Ником водрузила на голову шлем. Дверь лифта скользнула вниз….
Пока кабина шла вверх, штурман молчал, обнимая жену, и следил за собственными ощущениями. И всё-таки поймал тот краткий миг ничего, который они не замечали раньше, спускаясь и поднимаясь. Скребущий холодок списывался сознанием на общее напряжение из-за непривычной обстановки.
— Зона перехода, — пробормотал Ник, делая отметку. Выходило, что зону кабина проскакивала примерно на глубине примерно сотни метров. — Идём сразу на базу, или?
— Или в залы общего доступа? — подняла на него глаза Шер. — На этом милости Зала кончаются. Мне кажется, я упустила шанс узнать побольше об этой цивилизации… Среди этих улыбающихся мёртвых лиц было неловко забрасывать Зал вопросами…
— Узнать мы бы может что-то и узнали, — отозвался штурман. — Вот смогли бы понять? Попробуем поискать в других местах. Может быть, то, что мы найдём, окажется более познавательным, чем ответы хранителя этого мавзолея.