Счастливый случай (СИ)

— Пытался вспомнить, как делается расклад, — отозвался Бус. — На мгновение показалось, что я что-то вижу… Но только на мгновение. Может, получится в другой раз… Выкладывай.
Вспомнить. Тогорианцу нечего было вспоминать. С другой стороны, у него не было и чувства утраты. Только новый путь и желание идти по нему.
— Я предлагаю тренировку, — слишком общая фраза. Но вывалить всю задумку за раз было слишком сложно. — Я смотрел через Силу. Нужно оттачивать этот навык. Я решил, что делать это вместе будет эффективнее. Ты хотел увидеть будущее?
Длинные уши шевельнулись.
— Динамическая медитация, — медленно сказал Бус. — Это может иметь смысл… Да, я хотел. У нас на борту завязывается такой узел, что я ума не приложу, как его развязывать. Надеялся, Сила подскажет. Но может, я просто не там ищу ответы?
Он решительно поднялся.
— Что ж, давай попробуем. Только аккуратно. Ты только в начале пути, а я вообще иду с завязанными глазами…
Тогорианец смутился. Если завязывается узел, то его просто нужно развязать. К чему искать ответы в Силе, если можно собрать экипаж и всё обсудить напрямую?
«Только если Бус уверен, что такой вариант не сработает. Но почему?»
— Я не знаю, что такое динамическая медитация, — смысла скрывать свою некомпетентность не было. — Я… Мы с Риком играли в салки. После. В какие-то моменты я действительно… Ощущал что-то… Но слишком мало времени, и адреналин зашкаливает. Я сидел и размышлял над чем-то менее активным, чем это. Но таким же знакомым. И подумал о жмурках. Ограничение органов восприятия и поиск цели. И решил предложить тебе. Это подходит под динамическую медитацию? Тем более, что глаза у тебя уже завязаны.
— Это было фигуральное выражение, — проворчал кушибанин. — Где будем играть в жмурки, в тренажёрном зале или в трюме?
— В тренажёрном зале опасно, в трюме слишком много места, — оглядев помещение, он решил пожалеть Буса и не предлагать ему это помещение, — предлагаю кают-компанию.
— Тогда пассажирскую, — решил Бус. — Там сейчас никого не должно быть.
— Надеюсь, что наши саженцы переживут сегодняшний день, — уверенности в абсолютном успехе у Мррухса не было, — к слову, у тебя есть два куска подходящей ткани?
Тогорианец представил, как будет выглядеть кушибан с повязкой, достаточно большой для него. Получался почти мяч с ушами.
— Для себя-то я найду, — кушибанин с сомнением окинул взглядом здоровенного фелиноида и нырнул в шкаф. Снаружи остался только пушистый хвост, воинственно воздетый вверх. Наконец Бус выбрался, пятясь задом, и вытащил длинную полосу ткани.
— Лариус оставила мне свой шарф, — сообщил он, выкладывая добычу перед тогорианцем. — Тут метра три в длину, должно хватить для тебя.
Захотелось спросить, зачем кому-то был нужен шарф такой длины. Или где такие холода, что нужно такое.
— Замечательно, — бережно взяв находку, всё же это было напоминание Буса о напарнице, он улыбнулся, — выдвигаемся.
Шарф на лице вызывал сильный дискомфорт. Настолько, что почти минуту Мррухс привыкал к новым ощущениям. Его вибриссы постоянно сигнализировали о близкой поверхности, уши, пытаясь нащупать звук и двигаясь, создавали посторонние звуки, а обоняние приятно щекотал древесно-цветочный запах.
Но оно того стоило.
Кают-компания была достаточно большим помещением, чтобы разместить несколько стоек гидропоники с саженцами различных быстрорастущих растений, пригодных в пищу, несколько столиков, стульев, и там всё ещё оставалось достаточно места, чтобы трёхметровый фелиноид не боялся оказаться в роли банты в чайной лавке.
Самое сложное оказалось не в том, чтобы начать использовать новые знания, а в том, чтобы отказаться от старых. Разум абсолютно не хотело сходить с проторённой дорожки, полагаясь на привычные органы восприятия.
Спустя несколько раундов он, в роли охотника, почувствовал лёгкое прикосновение внимания, такое же, как он чувствовал до этого, с Риком.
После этого играть стало гораздо интереснее.
Разница габаритов сказывалась сильнее, чем оба тренирующихся могли предполагать поначалу. Мелкий и вёрткий кушибанин, на котором, к тому же, не было никакой одежды, только ленточка на глазах, производил куда меньше звуков и колебаний воздуха, чем гигант-тогорианец, и места для того, чтобы увернуться, у него было куда больше… Но чем дольше они играли, тем отчётливее становилось ощущение присутствия — уже не нужно было напряжённо вслушиваться, пытаясь уловить шелест одежды или мягкую поступь. Достаточно было открыться тому, что окружало их, объединяло — и узнать, где сейчас твой товарищ по весёлой игре…
 
Восприятие через Силу оказалось похоже на то, как Мррухс учился воспринимать картинку с датчиков Дарасум-котэ. Чем дольше он это делал, тем проще это становилось. Бус постепенно начинал вырисовываться перемещающейся точкой в пространстве, от которой веяло жизнью и наслаждением процессом.
В какой-то момент он чуть оступился, а восприятие начало походить на водную рябь: он всё ещё ощущал присутствие кушибана, но приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы понять, где он.
— Похоже я всё, — остановившись, тогорианец снял с себя шарф. — Такая деятельность требует большой концентрации.
Кушибанин стёк на диван с верхушки стеллажа и развесил уши, усталый, но довольный.
— Есть такое, — согласился он. — Мне концентрироваться проще, всё же опыт есть, но вот техники… С техниками всё грустно. Придётся заново нарабатывать. Хотя бы вот так.
Беглый взгляд не выявил сколько-нибудь приемлемой мебели под его массу, и тогорианец расположился прямо на полу и начал аккуратно сворачивать трёхметровый шарфик.
— Почему "хотя бы вот так?" — ему было любопытна любая информация, которую он мог получить о Силе.
— Потому что те способы, которые я помню, не работают, — вздохнул Бус. — Может быть, если я буду идти с тобой, как начинающий, ступенька за ступенькой, получится лучше?
— Я думаю, — тогорианец вспомнил, как горевал о том, что его спукамас оказался калекой, о том, как не мог справится с горечью поражения и тяжести данного Слова, пока на помощь не пришла мать, жившая совершенно в других условиях. — Я думаю, что это будет полезно. Нам обоим. Сможем взглянуть на ситуацию под разными углами.
Слегка прижав уши, Мррухс пришёл в удивление от количества сказанного, но лишнего в этом ничего не было.
— Можешь рассказать про те способы, что не работают?
— Я шаман, — напомнил кушибанин. — Я мог заглядывать в будущее и узнавать, как избежать некоторых неприятностей. Это было… полезно. А теперь не могу, хотя делаю то же самое, что и раньше. Я же помню, как я это делал. И не вижу… Ни-че-го, — по слогам проговорил он. — Неприятно чувствовать себя наполовину слепым. Может быть, тот удар головой о дерево что-то во мне сломал… Да, способы, — спохватился он. — У каждого шамана есть своё набор… скажем так, предметов, которые ему помогают установить связь с Силой. И когда эти предметы разложены определённым образом — каждый раз новым — Сила открывает образы будущего. Они не всегда понятны. Например, я не понимаю, почему Лариус сказала про нашего дока, что она уже летит… Мы же тогда были на Ботавуи, мы никуда не летели.
— Хм, — нахмурившись, тогорианец рассматривал растущие побеги зелени. — Прости, что задел. Я как раз хотел спросить, что тебе показалось в каюте… Но по предметам… Моя мать — врач. У неё на работе был такой аппарат, сканер мозга. И она рассказывала, что если снять снимок с одного пациента с разницей в пару дней, то снимки почти идентичны. Если с разницей в год — то есть общее сходство. Если снять разницу в десятилетия, то кажется, что это разные существа…
Он замолчал. Этого всего можно было бы и не говорить, но воспоминание о родном доме оказалось таким ярким, что он захотел им поделиться.
— Возможно, у тебя в руках просто не твой набор. Ты изменился, и вместе с ним тебе теперь нужно поменять и свои… Предметы Силы?