Замуж за Темного Властелина, или Девичник в другом мире (СИ)

Иргил его темнейшества не переставал умилять и радовать. Не успела войти в спальню, как он бросился ко мне, забавно виляя коротким хвостом и, счастливо тявкая, стал проситься на руки.
Соскучился, лапочка.
А вот пернатый демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что чхать он хотел на меня, как на хозяйку.
Ладно. И не с такими договаривались. Встречались мне капризные клиенты, которых не устраивало ни то, ни это, но я и к ним находила подход. А уж с птицей и подавно сумею договориться.
— Мы остановились на…
«…на том, что псевдопринцесса собиралась меня отпустить», — закинул удочку пернатый.
— Увы, но я не страдаю провалами в памяти, — тут же его разочаровала.
«Тогда и продолжать нечего», — нахохлился вредина.
— А я для тебя кое-что купила. — Я кивнула Абель, и та приблизилась к столу, чтобы водрузить на него золотую клетку.
Она заняла всё свободное место, и в отблесках множества свечей смотрелась выгодно и эффектно. Мне даже показалось, что глаза у ворона засверкали.
Но увы, лишь взглянув на потенциальное новое жилище, иргил отвернулся.
«Я о свободе прошу, а не о новой тюрьме, девочка».
Ну точно вредина.
— А я и не говорила, что буду держать тебя при себе вечно. Только до конца отбора. Мне бы очень пригодился такой мудрый и смекалистый помощник. Ты для меня бесценная находка!
Ворон примолк. Ну то есть он и до этого молчал, общаясь со мной лишь телепатически, что вызывало у Абель некоторые сомнения в благополучии моей психики.
— Всего пара-тройка недель, и станешь свободным. А я тебя в это время обещаю кормить, лелеять и любить.
«Не надо меня любить! — фыркнула птица. — Я по жизни одиночка и не желаю обременять себя никому не нужными привязанностями. И тебе не советую. Но ты, Саша, без меня и правда долго не продержишься… Раскусят тебя в два счёта, но с моей помощью, может, и сработает».
Уже сработало!
Клетка иргилу явно понравилась, он не переставал косить на неё бусиной-глазом. А лесть окончательно склонила чашу весов в мою сторону. Больше не возражая и не ерепенясь, ворон перебрался в новый домик. Я не стала закрывать дверцу: для того, чтобы вернуть птице свободу, нужно было разорвать образовавшуюся между нами какую-то там связь. А для этого недостаточно просто открыть форточку.
Пока ворон перепрыгивал с жердочки на жердочку, осматриваясь в своих новых владениях и заинтересованно поглядывая на полные кормушки, я спросила:
— У тебя есть имя?
«Само собой, девонька! Оно есть у каждого высшего иргила».
— Могу я узнать твоё?
Ворон покосился на меня и фыркнул:
«Разумеется, нет! Имя даёт власть над иргилом, а я и так уже привязан к тебе колдовской силой».
— И как же мне тогда тебя звать? — озадачилась я.
«Великий и мудрый наставник», — распушив грудь, предложил пернатый.
Самолюбия у парня хоть отбавляй.
— Не вопрос, — согласилась я и, хитро улыбнувшись, добавила: — Но мы, попаданки из России, более привычны к сокращённым именам. Как, например, Александра — Саша. Поэтому… — Я призадумалась на пару секунд, а потом сказала: — Будешь у меня Великом!
«Вот ещё чего!» — возмутился в моей голове иргил.
Нам пришлось прерваться, потому что в комнату вошли Айя с Лахьей, жаждущие помочь моему высочеству подготовиться к ужину. Другими словами, выкупать, причесать и нарядить как куклу.
Мопса мы, кстати, решили назвать Зефиркой. Ульяна попросила. Маленький иргил напоминал ей об оставленном на Земле питомце, и я не стала спорить. Сама тоже при виде иргила начинала испытывать ностальгию и ещё острее ощущала тоску по дому и близким.
Пока одевалась, ворон продолжал ворчать по поводу выбранного мной сокращения, но я сделала вид, что не обращаю на его брюзжание внимания, а перед тем, как уйти, приблизилась к клетке и тихонько сказала:
— Велик и Зефирка — по-моему, звучит отлично.
«А по-моему, отвратительно!»
— Ничего ты не понимаешь в интересных именах. — Весело подмигнув пернатому, отправилась на ужин к Саварду.
* * *
Во время застолья меня снова штормило, снова тянуло к тёмному властелину, но я стойко выдержала и его взгляды, и его венценосное внимание. Правда, из столовой сбежала первой и, только оказавшись в своих покоях, сумела выдохнуть.
 
Служанки (называть девушек рабынями у меня язык не поворачивался) помогли приготовиться ко сну, после чего бесшумно вышли, пожелав мне спокойнейшей ночи.
Увы, их пожеланиям не суждено было сбыться. Не успела я забраться в кровать, а Зефирка ко мне присоединиться, как в спальню тенью скользнула фрейлина.
— Всё готово, — почему-то шёпотом проговорила Абель. — Если не передумала, можем начинать.
— Давай. — С тяжёлым вздохом я поднялась с кровати и перебралась в кресло возле зеркала.
Надеюсь, бабушка Абель чему-то научила внучку. Надеюсь, обойдётся без последствий, и мы узнаем все секреты личной жизни принцессы.
Мопс остался в кровати сладко сопеть под одеялом — не жизнь, а сказка. Что же касается второго иргила, его явно заинтересовало всё происходящее.
«И что это вы тут удумали, девушки?»
— Будем проверять это тело на наличие либо же отсутствие девственности.
Абель вопросительно вскинула брови. Пришлось напомнить, что в комнате имеются еще одни глаза да уши:
— Это я не тебе, а Велику.
Ворон у меня в голове возмущённо фыркнул — никак не привыкнет к своему замечательному имени.
— Садись сюда. Вот так. — Фрейлина водрузила на туалетный столик баночку, завёрнутую в тёмную ткань.
Абель обещала, что ни есть, ни пить мне ничего не придётся. К слову, в какой-то степени она сказала Ярнефельту правду. Из приобретённых в аптеке ингредиентов был приготовлен бальзам, только свойствами он обладал не косметическими, а скорее, наркотическими и обличительными.
— Думаешь, сработает? — Забравшись в кресло, я взволнованно взглянула на своё отражение, размытое полумраком, смягчённое отблесками пламени.
— Должно, — не слишком уверенно (вот это-то и страшило) ответила фрейлина.
«А если не сработает, я стану свободным, — довольно отметил ворон и благословил нас на эксперименты: — Продолжайте, девочки». 
— Что значит: станешь свободным? — тревожно вскинулась я.
«То и значит, радость моя, что, если что-то пойдёт не так, ты вполне можешь покинуть это тело. А какая может быть связь между покойницей и полным жизни и сил молодым иргилом? Правильно, никакой. Так что продолжайте, не останавливайтесь».
Я нахмурилась и быстро пересказала Абель болтовню пернатого.
— Скажи ему, чтобы не нёс чушь! — хмыкнула та. — От цветков орферии и корня дороса ещё никто не умирал.
— А от хвостика? — облизнув вдруг ставшие сухими губы, тихо спросила я.
— И от хвостика цверры тоже, — заверила фрейлина, после чего опустилась передо мной на корточки. — Послушай, это не делает мне чести, но в детстве я часто подглядывала за бабушкой. Немало матерей водило к ней своих дочерей накануне венчального обряда. Переживали, проверяли… Я видела, что с ними происходило, и поверь, все они уходили от моей бабушки живыми. Одни в слезах, другие с высоко поднятыми головами. Твоей жизни ничто не угрожает.
— То есть, если Дамия уже того, у меня просто поднимется температура? — уточнила на всякий случай.
— Температура, жар, тело будет как будто пылать, — кивнула Абель. — Возможно, даже возникнет ощущение ожога. Но такое возможно только в редчайших случаях. Дамия уж точно не вела разгульный образ жизни и, если что-то и было, то… только с Эвельером. — Девушка стыдливо опустила глаза, словно это она толкнула принцессу на стезю греха. — В любом случае, всё быстро пройдёт. Тебе будет казаться, что горишь, но физически не пострадаешь.
Ощущение жара, температура… Закусила губу, гадая, а надо ли мне вообще всё это, и услышала ехидный голос Велика:
«Что, струсила? Да это и понятно. Все вы, девчонки, одинаковые. Только чесать языками горазды».