Мой адрес - Советский Союз! Книга четвертая (СИ)
— Отлично! — снова расплылась в улыбке Лайза, тряхнув своей белокурой гривой и повернулась к коллегам. — Джон, Фред, вы готовы? Начинаем… Итак, это не первый ваш визит в США, в прошлый раз и случилось ваше знакомство с Кассиусом Клеем, известным в последние годы как Мухаммед Али. Он сам о той встрече говорил разное, пресса полнилась домыслами. Что же тогда произошло между вами на самом деле?
Я покосился на заметно напрягшихся Козлова и Тихановского, но те пока встревать вроде не собирались. Ладно, ответим:
— Мистер Али вошёл в мою раздевалку после моего боя и заявил, что ему нравится, как я провёл поединок. Что и он боксирует в похожей манере. Я его поблагодарил, а он выразил сожаление, что я не профессионал, иначе он бы с удовольствием встретился со мной на ринге. Потом он начал выкрикивать угрозы в адрес Джо Фрейзера, а я сказал, что против Фрейзера Али не потянет. После этого Мухаммед с криками, что убьёт проклятого коммуниста, кинулся на меня. Я сумел блокировать его удар и ответить слева в печень. Али поплохело, но на этом всё и закончилось. Мухаммед даже извинился за свою несдержанность. А я подарил ему нашу русскую игрушку, называется Ванька-встанька. С намёком.
— Да-да, про эту игрушку писали, она падает и снова встаёт.
— Именно. А он мне подарил свою визитку. Вот эту. До сих пор её берегу.
И я достал из кармана слегка потёртую визитную карточку великого боксёра.
— Ого, это настоящий раритет! — подняла брови собеседница. — А что вы ему скажете при вашей следующей встрече, на пресс-конференции накануне боя?
— Честно говоря, над этим я ещё не думал. Надеюсь, что-нибудь хорошее. Если вы рассчитываете на то, что я устрою скандал или тем более потасовку…
— О, нет, что вы, мистер Покроффски, я ни в коем случае ни на что не намекаю! Может быть, у вас наоборот для мистера Али имеется какой-нибудь подарок? Например, такая же майка, которую вы подарили мне?
— Майку само собой. И ещё кое-что, но пока это секрет.
Хм, а что, это было бы неплохо, подарить своему сопернику перед боем что-нибудь этакое помимо майки, которая ему, наверное, и даром не нужна. Жаль, раньше до этого не додумался… Хотя времени до пресс-конференции ещё навалом, целых три дня, можно что-нибудь придумать.
— Да, у меня есть подарок для Мухаммеда, но какой — это пока секрет.
— А вы умеете интриговать, мистер Покроффски! Что ж, не буду больше вас задерживать, вы только что с самолёта, после долгого перелёта, вам нужно как следует выспаться, хотя вам ещё предстоит пройти акклиматизацию к нашему часовому поясу — ведь у вас в России сейчас день. Спасибо и удачи!
Но не успел погаснуть фонарь осветителя, как неизвестно откуда передо мной появился тип слегка сумасшедшей наружности, с трёхдневной щетиной на лице, в бейсболке, из-под которой торчали всклокоченные волосы, и с перекошенным ртом заорал:
— Проклятые коммунисты! Ваша страна — обитель зла, её нужно закидать атомными бомбами! Проклятые комми, я вас ненавижу, и говорю это вам в лицо!
— Джон, снимай! — услышал я приглушённый голос Лайзы, обращавшейся к своему оператору.
Тот, похоже, и не думал выключать камеру, а осветитель тоже не успел выключить свой фонарь. Блин, если я уделаю этого придурка — всё попадёт в сюжет, и последствия могут быть самыми непредсказуемыми
— Это провокация! — сделал шажок вперёд Тихановский, однако не рискуя приблизиться к незнакомцу на расстояние вытянутой руки. — Я требую немедленно выключить камеру и оградить нас от этого человека.
Однако никто ничего выключать не собирался, равно как и ограждать. Понятно, для телевизионщиков такая ситуация — хлеб, им нужен рейтинг. Это, наверное, понимали и Левински с Брауном. Сэм вопросительно поглядывал на босса, но тот пока никакой команды не давал.
— Комми, убирайтесь из моей страны! — продолжал брызгать слюной мужик. — Я не потерплю проклятых русских на святой американской земле!
Из «Плимута» выбрался Радоняк, сообразивший, что что-то идёт не по сценарию. А мне показалось, что самое лучшее в этой ситуации — сохранять хладнокровие. Тем более если это провокация. И тут мой взгляд упал на брюки мужика.
— А у вас, господин капиталист, ширинка расстегнулась.
Провокатор растерянно уставился вниз, а оператор тут же сменил диспозицию и объектив камеры развернулся в указанном мною направлении. Провокатор судорожно принялся застёгивать ширинку. Конфуз, однако, усмехнулся я про себя.
— Мистер Левински, может быть, мы уже поедем?
— Да-да, конечно, — засуетился Эндрю. — Эй, мистер, идите отсюда, пока я не вызвал полицию.
Не успел он закончить фразу, как нарисовалась парочка копов.
— Что у вас происходит?
Прежде чем Левински успел сказать, что всё в порядке, и помощь полицейских не требуется (почему-то я был уверен в таком развитии событий), я заметил:
— Да вот, извращенец какой-то бегает с расстёгнутой ширинкой.
— Так, выключите, пожалуйста, камеру, — повернулся к оператору коп, наверное, старший в этой паре. — Джентльмены, у вас имеются претензии к этому мистеру? Будете подавать иск о защите чести и достоинства?
Левински посмотрел на меня (а не на Козлова с Тихановским) с таким видом, что я мысленно махнул рукой.
— Человек, видимо, психически ненормален, может быть, у него справка есть от психиатра? В общем, я претензий не имею, хотите — разбирайтесь сами. Только оградите нас от присутствия этого душевнобольного человека.
Полицейский хмуро посмотрел на провокатора.
— Поедем в участок или сделаем вид, что тебя здесь не было?
Тот судорожно сглотнул и замотал головой:
— Меня здесь не было, я уже ухожу.
— Бегом, — посоветовал коп, и мужик трусцой рванул прочь.
— Инцидент исчерпан? — спросил полисмен.
Мы согласились с этим предложением. Погас фонарь, Лайза с извиняющим видом произнесла:
— Кошмар! Кто бы мог подумать…
— Да уж, — ухмыльнулся я с двусмысленным видом, — и в самом, деле, кто бы мог подумать.
— Безобразие, — вставил свои пять копеек Козлов. — Надо было обеспечить нас охраной от таких вот провокаторов.
— Кто же мог знать, — развёл руками Левински. — Предлагаю выбросить из головы этот никчемный инцидент… Господа, садитесь, а то вымокнем с вами до нитки.
— Товарищи, тогда прощаемся до завтра… то есть до 14 часов сегодняшнего дня, — поправился Тихановский, посмотрев на часы. — Я приеду на подписание контракта вместе с нашим юристом.
После этого снова пожал нам руки и двинулся в сторону стоянки. Радоняк вернулся в машину Брауна, Левински сел на переднее сиденье лимузина, рядом с водителем, мы с Козловым устроились на широком заднем сиденье лимузина.
— В «Сент-Реджис», — бросил Левински водителю и повернулся к нам. — Как и было написано в контракте, вы будете жить в отеле высшей категории, в двухместных номерах. В «Сент-Реджис» останавливались многие знаменитости, включая Мэрилин Монро. А Сальвадор Дали вообще жил в нём месяцами. Кстати, отель был построен почти 70 лет назад Джоном Джейкобом Астором, одним из самых богатых людей, погибших при крушении «Титаника» в 1912 году. Увы, даже огромные состояния не помогли спастись его пассажирам…
На часах, стрелки которых я перевёл ещё в полёте через Атлантику, было начало третьего. Лимузин вырулил на широкую улицу и помчался в сторону сиявшего рождественскими огнями Манхэттена. Кстати, в магазинах наверняка должны быть рождественские распродажи, надо будет сегодня или завтра проверить.
Наконец наш «Cadillac Eldorado» остановился у парадного входа отеля, где над входом на чёрно-золотом навесе красовалась надпись «St. Regis». А ещё выше на лёгком ветру чуть колыхались полотнища трёх флагов: США, с названием отеля и ещё с какой-то непонятной эмблемой на голубом фоне. Стоявший под навесом швейцар поспешил к машине, распахнув чуть ли не одновременно переднюю и заднюю дверь, а когда водитель открыл багажник, юный беллбой, одетый в яркую униформу, схватил наши чемоданы и потащил в фойе 20-этажного здания. Следом и мы прошествовали через вращающуюся, всю в позолоте дверь, в чрево отеля…