У любви семь жизней (СИ)

Марков исподлобья, непроницаемо смотрел на друга, хмурился. Отводил невесёлые глаза, в глубине которых Лера с беспокойством заметила всполохи подавляемой боли. Через секунду, холодея, ощущала, как он быстро и незаметно скользил по ней виновато-несчастным взглядом.
Создавалось муторное впечатление, что доктор выпрашивает девушку для себя, шантажируя чем-то Давида.
Что сдерживает Маркова? Почему не прервёт приятеля? Неужели, правда — боится Зураба? Или… боится, что при скандале тот выдаст какую-то нехорошую тайну, которую нельзя знать именно Лере?
Пару раз мужчины выходили в другую комнату, о чём-то недолго вполголоса разговаривали, возвращались взъерошенные, красные и явно недовольные результатом переговоров.
Всё это выглядело крайне подозрительным и мучительно усиливало гадостные сомнения относительно честности Давида.
Радушный Зураб предложил переночевать во второй комнате.
Она была с отдельным входом, изолирована от спальни, там стоял широкий раскладной диван.
Однако Лера с таким ужасом и негодованием отвергла предложение, что ещё более помрачневший Давид был вынужден пояснить:
— Мы не спим с Лерой. Она считает, что мы только друзья.
Это скромное сообщение вызвало в Зурабе взрыв неописуемого восторга. С радостью и надеждой уставился на девушку. Трепеща как натянутая струна с удвоенным пылом принялся выписывать круги вокруг неё.
Вводя Давида в окончательную депрессию.
Когда вышли от горячего доктора, Лера, глядя на молчаливого задумчивого Маркова, с обидой спросила:
— Почему Вы не останавливали Зураба?
Тот отчуждённым взглядом внимательно окинул её лицо. Ледяным голосом поинтересовался:
— А зачем? Он уверен, что понравился тебе и ты готова «дружить» с ним. Только стесняешься при мне проявить это. А я даже возразить не могу — вдруг он прав? Нет ни одного доказательства, что тебе нужен именно я!
— Нет, Давид! — ужаснулась она. Это шутка? Как можно думать такое?
Марков холодно отчеканил:
— Я перестал понимать тебя, девочка. Ты не подпускаешь меня к себе. Подчёркнуто обращаешься на «вы». Демонстрируешь свою неприкосновенность. Отвергаешь любое предложение по сближению.
Но обожаешь вместе ходить к друзьям. Вовсю кокетничаешь с мужчинами. Прикрываешься мною, если назревает конфликт.
Зачем я тебе, Лера? Скажи правду! Думаю, как способ расширить круг общения и найти подходящую партию. Правильно?
Лера ахнула. От обиды перехватило дыханье, сдавленно прошептала:
— Я не ищу никого, мне никто не нужен…
Не предполагала, что её независимое поведение может быть истолковано подобным образом. Удивилась и испугалась, что мужчина действительно так считает. Попробовала пояснить:
— Я уже сама не знаю, Давид, что мне надо… Сама себя не понимаю… Но мы изначально договаривались о дружбе. И что постели не будет.
Давид решительно перебил:
— Я тебе этого не обещал. Сразу предупредил, что я — здоровый мужик с естественными потребностями. Мне нужны полноценные отношения.
— Да, помню… Вот только я НЕ обещала, что… удовлетворю Ваши… потребности…
— Что тогда мы делаем вместе? Зачем встречаешься со мной?
Лера остановилась посреди улицы. Внутри всё оборвалось. Веки потяжелели. Посмотрела в глаза Давида и расстроенно напомнила:
— Уже говорила… Люблю Вас. К сожалению…
Он язвительно хмыкнул:
— О как! К сожалению?! Почему — к сожалению?
— Потому что… — Лера грустно опустила голову, голос задрожал, — Потому что не хотела влюбляться! Настолько… Я совсем запуталась…
Всхлипнув, шмыгнула носом и выдохнула с жалобным стоном, — Мне очень страшно, Давид!
Марков сквозь стиснутые зубы страдальчески втянул воздух. Приподнял пальцами подбородок, медленно обвёл взглядом несчастное лицо. Горько выдохнул:
— Ты меня с ума сведёшь! Иди сюда, маленькая дурёха… Успокойся, не бойся ничего. Всё будет хорошо, — притянул к себе, крепко обхватил руками. Лера прижалась. С облегчением прикрыла веки.
Как хорошо и спокойно стоять вот так! Чувствовать тепло, уютно спрятаться от холодного непонятного мира в надёжных, любящих объятиях! Словно кроме их двоих больше никого не существует. Нет проблем, недомолвок, косых взглядов.
 
Будто он принадлежит только ей. И будто… возможно общее будущее.
— Давид, можно я познакомлю Зураба с моей соседкой? Может, получится у них? Она — одинокая разведённая женщина, мечтает найти нормального мужчину. И он… оголодавший… Похоже, готов чуть ли не при Вас наброситься на меня…
Марков усмехнулся, повеселел:
— Отличная идея! Веди свою подругу! И давай договоримся — переходи на «ты»!
Лера покивала:
— Буду стараться. Поправляйте… э-э… поправляй меня.
Через несколько дней состоялся повторный визит к Зурабу в новом составе.
  
Глава 14. Условие
 
Эля, дождалась своего часа!
Празднично оживилась в предвкушении свидания и целый день тормошила Леру, до малейших подробностей выпытывая о будущем знакомом. Радостно-возбуждённая с утра крутилась и прихорашивалась перед зеркалом, перемерила десятки нарядов, кое-как определилась с выбором и, наконец, к назначенному времени отправились в гости.
Светлова яростно нахваливала доктора, благоразумно умалчивая, что тот проявлял недвусмысленный интерес лично к ней. И при воспоминании о горячем южанине до сих пор пробегает мороз по коже.
Эля — взрослая женщина, сама разберётся — нужен или нет такой пылкий приятель.
Зураб выглядел таким же эффектным и жизнерадостным. За руку поздоровался с Давидом. Беспросветно чернющими очами исподлобья глянул на притихшую Леру, задержался чуток дольше положенного.
И перевёл оценивающе приветливый взгляд на Элю. По лицу было непонятно насколько ему понравилась новая девушка, но осклабился достаточно широко и белозубо.
Тигриные глазки потупившейся Эли сверкнули неподдельным интересом, она встрепенулась, мило зарумянилась, и с явной благосклонностью приняла ухаживания энергичного мужчины.
Довольные Давид и Лера переглянулись, выдохнули с облегчением. Очевидно, что симпатичный южанин произвёл нужное впечатление на девушку.
Вот и замечательно — волки сыты и овцы целы!
Вечер начался! Вино лилось, песни пелись, разговоры разговаривались, танцы танцевались. Было шумно, весело и беззаботно.
Улыбающаяся Эля сидела возле деятельного Зураба, немного стеснялась, обворожительно строила глазки и что-то вполголоса смущённо рассказывала. Разгорячённый доктор осторожно поглаживал девушку, стряхивал упавшие на колени крошки, нежно заглядывал в раскрасневшееся лицо и нетерпеливо ерзал на стуле.
Танцевали они, тесно прижавшись, щекоча уши партнёру обещающим шепотом и отцепились друг от друга с шальными физиономиями.
Эти двое несомненно были готовы к бурному развитию отношений.
В то же время Лера, с лёгким недоумением, обнаружила упорно фиксирующийся на её фигуре наглый взор горячего южанина. Похоже аппетит, разыгравшийся при первой встрече, не очень-то успокоился…
Девушка, ища поддержку, оглянулась на Давида. Тот тоже заметил тревожную нестыковочку. Успокаивающе подмигнул, улыбнулся уголками губ, проследил за блудливым взглядом друга, и одним сильным движением придвинул табурет с Лерой вплотную к себе.
Крепко и тяжело обвил руками за талию, прижал девушку к груди, ехидно, с недвусмысленным вызовом уставился на своего товарища.
Лера не выскользнула из объятий, наоборот, вспомнив высказанные в прошлый раз обиды, прислонилась плотней и не уклонилась от нетерпеливого поцелуя.
Глаза Зураба нехорошо блеснули.
В этот вечер в Давида будто бес вселился.
Он вдохновенно провозглашал тост за тостом, много пил, бесконечно обнимал и целовал Леру. Трепетно гладил по щеке, ворошил волосы и, демонстративно любуясь, специально разворачивал лицом к доктору. Гордо и дерзко спрашивал:
— Красивая у меня девушка? Знаешь, как сильно её люблю? И моя Лампочка меня любит, правда?