Дольмен

– Вспомни, еще он тебе рассказывал, что убийца – Гвен.
– Писатель говорил искренне, похоже, он сам в это верил. И он упомянул, что в детстве потерял всю свою семью, что в некотором смысле было правдой. Он действительно потерял родителей, когда покинул Ланды.
– Он ограбил банк в сообщничестве с братьями Салливанами. У меня есть отчет, который переслал мне по факсу Карадек. Это крупные мошенники, стоявшие на учете в полиции и подозреваемые в том, что являлись боевиками ИРА.
Мари резко встала, расплескав кофе.
– Так и есть! Я же чувствовала: от меня ускользнула важная деталь!
Она стала рыться в папке с делом об ограблении банка «Остье». Вытащив несколько подколотых вместе листков, она положила их перед Ферсеном.
– Вот отчет, переданный по факсу Карадеком в то время, как я отлучилась, чтобы допросить Риана. Взгляни! – Она указала на верхний левый угол листка. – Здесь отмечено, что документ содержит девять страниц, в том числе главную. А здесь – восемь. Значит, одна отсутствует.
Люка быстро просмотрел листки. Она была права: шестой страницы не хватало.
– Кто получал факс? – Ответ родился в его голове прежде, чем он закончил фразу. – Морино?
Она кивком подтвердила.
Несколько минут спустя Карадек прислал недостающий лист. Люка пробежал его глазами, пока Мари возвращалась из туалетной комнаты.
– Мэри вовсе не жена Тома Салливана, а его младшая сестра. Его и Сина.
– Значит, Риан солгал, – разочарованно прошептала она. – Почему?
– Чтобы скрыть подлинный мотив. Мотив, куда более существенный, чем деньги: любовь и месть.
Мари вздрогнула.
«Мэри была женой Сина, они обожали друг друга». Риан говорил не о Сине, а о себе! Ну конечно, иначе зачем такое уточнение?
– Я знала, что здесь есть что-то другое, кроме денег. – Взгляд Мари обрел мечтательность. – Наверное, он страстно любил эту Мэри, раз мстит за нее спустя тридцать пять лет.
Люка на этот раз взглянул на нее без обычного сарказма.
– Если бы кто-то зарезал женщину, которую я люблю, я бы искал убийцу до конца жизни.
 Я прошел между менгирами, не обращая внимания на камеры, стоявшие на земле, и направился к круче. Наступило время прилива, и волны уже начинали пениться, ударяясь о скалы, на которые я смотрел с высоты двадцати метров. 
 Невольно я поднес руку к висевшему на шее медальону. Кружок, от которого расходятся в стороны перпендикулярные черточки. 
 Я подумал об Эрване-Мари, моем предке, который помимо собственной воли дал жизнь новому поколению береговых разбойников. 
 И о детях, которым всего лишь захотелось поиграть. Но все сложилось бы по-другому, испытай они хоть какие-то угрызения совести. Но увы – они просто воспользовались теми проклятыми деньгами. 
 Потом вспомнил о той, чья жизнь оборвалась тридцать пять лет назад. Я открыл медальон – мне удалось его похитить вместе с досье «незнакомки из Молена». Я вставил туда крохотную фотографию, с которой не расставался все тридцать пять лет. Снимок был сделан Сином в Белфасте, в 1967 году. 
 Долго не отрывал я глаз от дорогого лица женщины, которую любил больше всего на свете. А ведь все началось с одного-единственного взгляда в дымном и шумном кафе. Обычного взгляда, длившегося секунду, может, две. Она тогда улыбнулась мне в ответ. И жизнь моя полностью перевернулась. 
 Помню, внутри медальона я выгравировал ее имя и ждал, когда рядом появится мое, уже официально связанное с ее именем. За эти тридцать пять лет не было ни часа, ни минуты, ни секунды, когда бы я о ней не думал. И о нашем плане, тщательно разработанном, но провалившемся из-за желания поесть клубники. 
 Она издалека увидела тележку зеленщика, торговавшего первыми ягодами на Руанской набережной. Влюбленный, беззаботный, глупый, я ринулся туда, чтобы купить ей клубнику, перед самым нашим отплытием и был задержан из-за рутинной проверки документов. Корабль вышел в море без меня, направляясь к берегам Америки, но несколько часов спустя разбился о скалы Ланд. Моего родного острова. По чудовищной иронии судьбы, лишившей меня всех, кого я любил. 
 
 Я еще немного полюбовался ее бледным лицом, на котором обычно даже при слабом солнце проступали веснушки, на длинные темные волосы, огромные зеленые глаза… и закрыл медальон. 
 От шума волн, обрушивающихся на скалы, у меня закружилась голова. 
 И возник соблазн броситься вниз и соединиться с ней. 
 Достаточно сделать шаг, и все будет кончено. 
 Но мог ли я оставить убийцу безнаказанным? 
 Ни за что! 
 Я бросил в бурлящую воду веточку цветущего вереска. 
 «До скорого свидания, Мэри, до скорой встречи, любимая», – прошептал я, закрыв глаза. 
Мари лежала, скорчившись, подтянув колени к подбородку, обхватив себя руками. Рот ее был открыт в надежде вдохнуть хоть немного воздуха. Наконец ей удалось выдавить крик.
Люка, выбежав из ванной, прижал ее к груди.
– Тихо! Успокойся, – ласково приговаривал он, качая ее, как ребенка.
Мари вцепилась в него, как утопающая, которой она и была еще мгновение назад.
– Помню глаз – холодный, огромный, уставившийся прямо на меня… И каждый раз мне кажется, я вот-вот пойму…
Она махнула в отчаянии рукой, потом нахмурилась, увидев, что Люка одет в костюм.
– Уходишь?
– Сейчас прибудет подкрепление, которое я запросил из Бреста. Нужно провести совещание.
– Ты действительно думаешь, что он на острове?
– Да. – Он погладил ее по щеке. – Еще рано, поспи немного.
– Вот уж нет, я иду под душ, а потом присоединюсь к тебе.
Она встала с постели, прекрасная в своей наготе, но до ванной не дошла. Люка привлек ее к себе, и они упали на кровать.
И вновь Мари была потрясена ощущениями, которые он сумел в ней пробудить. Она впервые почувствовала и свое тело, и тело возлюбленного, ей открылись восхитительные и безграничные возможности телесной любви, словно сработали тайные пружины, о которых она и не догадывалась. В его объятиях Мари забывала обо всем. Мир сразу замыкался на них двоих, остального не существовало.
Волна последнего, ярчайшего восторга уже настигла их, как внезапно в дверь постучали.
С трудом сбросив опьянение, Мари накинула халат и пошла открывать. На нее смотрел потрясенный Милик. Сердце Мари заколотилось в груди.
– В чем дело, папа? Что происходит?
– Не знаю, как и сказать… все это так… – Он очень смутился, увидев в зеркале Ферсена, который поспешил спрятаться в ванную комнату с одеждой в руках, и снова посмотрел на дочь. – Нашли Кристиана.
 25 
  
Стройный силуэт шкипера четко вырисовывался на носу частной яхты, принадлежавшей его спонсору. Лицо Кристиана осунулось и выглядело почти изможденным, глубоко запавшие глаза чуть потеряли в голубизне, светлая борода закрыла почти полностью подбородок и щеки, и все-таки он улыбался. Великолепной улыбкой морского волка, сводившей с ума Мари с тех пор, как она себя помнила девчонкой.
Теперь Мари едва сдерживала дрожь, стоя между родителями, ей хотелось бежать прочь от этого прекрасно организованного маскарада. Но она не двинулась с места, отлично зная, что Люка где-то неподалеку, стоило ей только повернуть голову. Она и хотела поискать его глазами, но тут отец положил ей руку на плечо. Милик догадывался о ее чувствах и знал, что она выстоит.
Яхта медленно вошла в порт, сопровождаемая десятками лодок, заполненных репортерами, поклонниками и друзьями, явившимися, чтобы его встретить. Сияющий Кристиан радостно приветствовал всех, кто готов был отпраздновать имеете с ним его счастливое возвращение.
Яхта остановилась возле мостков, и он сошел на берег.
Весь остров радостным криком приветствовал своего героя.
Стоявший в отдалении Люка испытывал чувство висельника.
Бреа жив! Новость явилась для него ударом кинжала в самое сердце.