Песнь лезвия конька (СИ)

Из гостиной три двери. Ни за одной Катя тоже не была, и даже не собирается соваться туда. Пусть она не очень хотела сюда ехать, но правила приличия её учили соблюдать с самого детства.
Несомненно, самой интересной деталью в изученной части дома Ушакова был шкаф. Шкаф, который являлся медальницей. Сверху и до низу хранились многочисленные медали, в основном золотые. Катя смогла разглядеть и Олимпийские медали. Одна золотая, командная. Очень красивая, с рельефами, словно горы. Зимняя Олимпиада ведь. И рядом серебро Чемпионата Мира. Столько раз он завоевывал золото стартов, являющихся лишь шажками к главной цели. И столько раз останавливался в шаге от золота главных стартов. Что тому причина — судьба? Судьба, которая знала, что ему суждено стать великим тренером и получить всё золото мира через своих воспитанников? Или же банальная несобранность? Страх?
— Красивые, да?
Ушаков подошёл совсем неслышно, но нисколько не напугал Катю. Она была в своих мыслях и, видимо, посчитала его голос продолжением их же.
— Сколько отдано сил за эту красоту… — Катя прикоснулась пальцами к стеклу шкафа. Её пальцы оказались аккурат перед золотом одного из Чемпионатов России, которые Денис Русланович выиграл.
— Столько же, сколько под силу любому спортсмену из моего штаба.
Катя повернула на него голову, пытаясь найти оттенки смеха в его глазах. Но, он был серьёзен. Тоже перевел взгляд на Катю.
— И тебе в том числе. Помни, кто ты на самом деле, — Ушаков наклонил голову в сторону, засовывая руки в карманы. В полумраке комнаты, не освещенной искусственным способом, он выглядел ещё более молодо. Открытые руки, которые он редко показывал на тренировках, расслабленная поза.
— Я Катя, — она взглянула в глаза тренеру.
— Нет, — он слегка оперся о шкаф, опуская своё лицо ниже, к Катиному. Девушка начала стрессовать, но осталась стоять на месте.
Столько вопросов пролетало в голове. Зачем он наклоняется? Что он хочет сделать? Он же тренер, зачем… Но никакого отвращения. Она бы осталась стоять даже если бы он рывком наклонился и поцеловал.
— Ты чемпионка, — наконец-то он наклонился к уху спортсменки, обжигая мочку горячим шепотом.
Денис Русланович медленно выпрямился. Всё ещё расслабленная поза, всё те же руки в карманах. Та же голова, слегка наклоненная в сторону. Только что-то неуловимо изменилось. Настолько, что Катя не смогла даже найти. Просто почувствовало, будто что-то сломалось. Наверное, стена, которая ограждает тренера и спортсмена друг от друга.
— Я закончил готовить. Пойдем, — так быстро?! Что он там сделал?..
Пока Катя ела, её совершенно не беспокоили. Ушаков не сидел с ней на кухне, не сверлил взглядом и не пытался разговаривать. Поставил перед ней тарелку с горячим супом и ушёл в другую комнату. Наверное, в одну из тех трёх, потому что в гостиной Катя бы услышала его движения.
Ричард продолжал крутиться рядом с ней, наплевав на исчезновение хозяина. Что там, собаки самые преданные животные?
Как только Катя доела, тренер волшебным образом появился из-за угла. Она уже подумала, что он ненормальный и расставил камеры по углам, чтобы следить за ней. Но, девушка быстро отогнала эту мысль. Он же не ненормальный.
— Итак, Екатерина Панкратова, — он быстро взял тарелку, не дав Кате даже шанс помыть её. Быстрым движением засунул её в посудомойку и остановился около неё же. Между ними с Катей оставалось ещё небольшое расстояние, равное как раз одному столу, — Сейчас, когда вы поели, я готов к серьезному разговору.
О не-е-ет. Катя даже не могла предположить тему этого разговора. Может, что-то про тренировки? Она стала хуже тренироваться? Он захочет её за это отстранить? И поэтому таскает воспитанников к себе домой?
— Перед этим: ни слова о том, что это не моё дело. Все дела моих спортсменов — моё дело, — стало ещё страшнее. Катя буквально вжалась в мягкий стул, на котором сидела, — Я услышал, что ты живешь сейчас у Даши. Это правда?
— Да, — неуверенно ответила Катя, не представляя, какой разговор может последовать далее. Ну, живет у Даши, да. Это ведь не запрещено и никому из них не мешает. По крайней мере, Катя хотела на это надеяться.
 
— И почему ты живешь у неё? — он скрестил руки на груди.
— Потому что так удобнее добираться до катка, — быстро сообразила отмазку Катя, не рассчитывая, что Денис Русланович хранит в своей голове адреса.
Он постучал по столешнице, сжимая губы. Тишина несколько затянулась, но прерывать её Катя не собиралась. Судя по всему, пёс тоже в этот раз не собирался брать на себя такую ответственность. Поэтому, пришлось дожиться фразы самого Ушакова.
Было слышно, как тикают часы в гостиной. Размерено и спокойно. Катя даже успела заслушаться.
— Из центра Москвы-то до сюда дольше добираться, чем из Подмосковья. Давай договоримся. Правда за правду. Ты скажешь мне правду сейчас, а я отвечу на любой твой вопрос в будущем правдиво. Договорились?
Ну, да, это может пригодиться. Тренеры часто утаивают что-то от своих учеников, и правдивая информация в нужный момент может очень помочь. Только вот, зачем ему знать правду и личные подробности жизни Кати? Про дом, про маму… Это как-то слишком лично.
Но, считает ли Катя Дениса Руслановича чужим человеком?
Ответ нашёлся слишком быстро внутри. Она сама удивилась. И не поверила, что произносит следующие слова.
— Мама… поставила условия. Я плачу за квартиру и живу там. Скидываюсь с ней. Я не могу себе такого позволить, у меня и так вечные проблемы с коньками, я покупаю себе их по пять раз за год, это ну… очень дорого. Я не смогу там жить, поэтому живу у Даши.
— Понятно.
Ответ был очень коротким. Денис Русланович остался неподвижным, но его глаза тут же опустели. Он думал о чём-то. Наверное, о том, какая же Катя неудачливая.
— Значит, так, — он тяжело вздыхает и начинает перебирать пальцами. Так люди делают от волнения, — Едем после тренировки к Даше. Собираешь вещи.
«А потом?..» — вопрос так и остался немым.
— Поживёшь у меня.
  
Часть 17
 
— Так. Смотри, — тяжело произнес Ушаков, наконец-то опуская чемодан на пороге комнаты, — Тут можешь двигать всё как угодно. Хоть перестановку сделай. Хотя…
Он опустил глаза на Катю, которая старалась слиться со стеной. Было невероятно неловко и странно, но и выбора ей как такового не оставили.
— Позовешь меня, если будешь двигать что-то. Я передвину, — здраво оценил он телосложение Кати, — Надорвешься ещё. Если что-то понадобится, даже то, что тебе покажется глупым, зови меня. Всё есть.
Она смущенно кивнула. Ушаков ещё несколько секунд постоял возле чемодана, а после наконец-то оставил Катю одну. Девушка хотела поблагодарить его в спину, но речь просто пропала. Настолько было… неловко.
Дверь захлопнулась.
Катя осталась одна в комнате. Одной из тех, которая была за закрытой дверью, ведущей из гостиной. Очень чистая и обставленная для жилья. Непонятно, почему тут никто и было так чисто. Разве у тренера есть столько времени, чтобы всё это убирать? Катя четко знала, что он работает практически без выходных и появляется на катке чуть солнце встанет. У него ведь и старшая группа, и в младшие нужно зайти посмотреть, и парники, которых он тренирует с самой младшей группы, которая только была в штабе, тринадцать лет.
Комната была достаточно просторная. Двуспальная кровать с застеленным постельным, мягкий белый плед сверху. Белый большой шкаф, и с полками, и с вешалками. Рабочий стол с лампой, словно Кате там было чем заниматься. Не училась ведь, всю себя отдала фигурному катанию. Не смогла как Тимур, совмещать обучение и тренировки. А у него ещё и диплом в этом году. Как только собирается всё успеть?..
Вещей с собой у Кати было немного. Она вообще мало что забирала из родительского дома, к Даше увозила только тяжелый чемодан. Большую часть места там занимала экипировка. Медали, большинство одежды, отличной от тренировочной, остались в квартире матери. И много ещё чего.