Сицилиец (СИ)

— Марко, Лиза, поздравляю вас! Вы такая чудесная пара, просто не могу наглядеться.
— Джузеппе, — обращается к нему Джинаро, — я хочу тебя познакомить с Андреем. Это наш друг и отец Лизы.
— Что же, друг моего друга — мой друг. Рад познакомиться, Андрей, — трясёт Джузеппе папину руку.
— Я тоже очень рад, дон Пеппино, и огромное спасибо за вашу помощь. Если вы не возражаете, я хочу послать вам несколько бутылок вина из моей коллекции.
Джузеппе удивлённо поворачивается к Джинаро:
— Не пойму, он русский или сицилиец?
— Русский сицилиец, Пеппино, и наш друг. И ты даже не представляешь, какие у него связи в Москве.
— Буду рад как-нибудь поболтать. И называй меня просто Пеппино, ладно?
Когда он отходит, я подхожу к отцу:
— Пап, все нормально? Почему он такой важный?
— Он теперь здесь босс благодаря Джинаро — занял место Коррадо и будет даже сильнее его из-за хорошей поддержки.
— Откуда ты это знаешь?
— Джинаро сориентировал, чтобы я впросак не попал.
— Но ты же не будешь иметь с ним дела, правда?
— Конечно нет, но мы должны оказать уважение. Всё хорошо, даже очень хорошо. Не беспокойся.
— Лиза!
Я оборачиваюсь на голос Пьерджорджио.
— Ну дай я тебя наконец обниму, — громыхает он. — Сказать по правде, я очень счастлив за тебя. Я всегда хотел, чтобы вы поженились. Андрео, я и за тебя счастлив! Тебе, кстати, тоже жену найдём, не переживай. Лиза, иди, потанцуй со мной.
Музыканты играют великолепно. Юлька нашла классную кавер-группу — ей точно надо заняться организацией свадеб профессионально. Декораторы под её руководством потрудились замечательно, так что каждая фотография, сделанная сегодня становится потенциальным суперхитом Пинтереста. Волшебный благоуханный сад, полный полевых цветов, пионов и похожих на пионы роз.
Скоро все закончится. Юлька с Николой уедут с папой к нам… к нему домой. Утром Никола отвезёт нас с Марко в аэропорт, а сам поедет с Котей на море в тот самый дом Марко — они погостят там несколько дней. А мы с Марко отправимся в свадебное путешествие. Он решил, что это будут Сейшелы. Океан, долгий пустынный песчаный берег, ни одного человека на многие километры вокруг. Звучит неплохо…
— Юль, слушай, хочу тебе сказать что-то. Давай зайдём в дом, чтоб никто не мешал.
Мы заходим в сумрачную прохладу.
— Чего? Что случилось?
— Нет, ничего не случилось. Просто хочу сказать… Знаешь… Я так тебе благодарна…
— Да ладно, Лиз, да ты чего…
— Нет, подожди, правда… Спасибо тебе… Не только за свадьбу, за твою помощь, но и вообще… Спасибо… Я даже не представляю, как бы жила, если б тебя не было в моей жизни. Ну что это была бы за жизнь, Юль… Я так… я так тебя люблю… Просто хотела, чтобы ты знала…
По щекам катятся две слезинки, и я замечаю, как меняются её глаза, становятся такими тёплыми, ласковыми, медовыми…
— Ну что ты, дурочка, что ты… я знаю… я тебя тоже очень сильно люблю…
Она нежно меня обнимает.
— Всё хорошо будет, очень хорошо. Ничего не бойся.
.
Скоро начнёт смеркаться. Ещё светло, но мы зажигаем фонари. Я подхожу к Паоле и Давиде.
— Лиза, мы так рады! Ты такая красивая, такая чудесная, я не могу глаз от тебя отвести! — Паола нежно гладит меня по щеке. — Будь счастлива! Марко замечательный человек и очень тебя любит, это сразу видно. Вы очень славная пара!
Я крепко обнимаю Паолу.
— Спасибо! Давиде, как твои дела?
— Замечательно, Лиза, на следующей неделе собираюсь с отцом в Рим.
— Надеюсь, приедешь к нам в гости после возвращения.
— Конечно.
— А где Фабио?
— А вон он на подиуме с музыкантами.
Я поворачиваюсь и замечаю Фабио. Он берёт микрофон и машет мне рукой:
— Лиза! Голубоглазая Лиза! Ты помнишь, я обещал тебе спеть эту песню? И вот, кажется, лучше случая не придумать. Это тебе от меня.
Музыканты играют старинную «Лиза дальи окки блу», и Фабио начинает петь. Он поёт так проникновенно и искренне, что глубоко трогает моё сердце.
Подходит Марко.
— Пойдём, я очень хочу потанцевать с тобой, голубоглазая Лиза.
Мы танцуем. Я прижимаюсь к нему всем телом и склоняю голову на плечо.
 
— Обними меня крепче…
Он прижимает меня к себе, и мы медленно качаемся под звуки голоса Фабио в собственном ритме, не попадая в такт песни. И до меня наконец, доходит, то есть действительно, по-настоящему доходит, что это и в самом деле начало чего-то нового.
Я много раз за последнее время говорила это, но осознать у меня получается только сейчас. Я смотрю на папу, сидящего за столиком и не сводящего с меня глаз, на самозабвенно поющего Фабио, на довольного и расслабленного Пьерджорджио и на танцующих Юльку и Николу, нежно и влюблённо глядящих друг на друга, и понимаю, что они остаются в прошлом.
Разумеется, мы будем видеться и, может быть, даже чаще чем раньше, но теперь всё будет по-другому. И, прощаясь со страхами, маленькими победами, неуверенностью, слепыми поисками, томлением, волнующими голосами, влекущими взглядами, отважной Юлькиной бесшабашностью — что там ещё наполняло до этого мою жизнь — со всем этим прекрасным и важным для меня набором отдаляющихся восхитительных повседневностей, мне становится немного печально.
— Не грусти, — словно заглядывая в мои мысли, тихонечко говорит Марко, — новая жизнь будет гораздо лучше старой.
Я поднимаю к нему лицо:
— Поцелуй меня…
В его глазах отражается розовое закатное небо, но через мгновенье они оказываются так близко, что их становится невозможно разглядеть, а ещё через долю мгновенья я уже совсем ничего не вижу.
38. Розовое небо
— Идём…
Мы совершенно одни, никого нет, огни погашены и нам светят только звезды. Я немного растеряна и взволнована, как перед экзаменом — только минуту назад здесь были все, на кого я могла опереться, а сейчас никого нет, только он… И ещё сейчас будет второй раз, когда мы займёмся любовью… И это совсем не то, что было тогда…
Марко берет меня за руку и открывает дверь. Я останавливаюсь перед порогом и на мгновенье замираю, оглядываюсь назад — на ночь, стулья, столы, белеющие в сумрачном, призрачном саду, едва читаемые следы свадебного пиршества, цветы, почти съеденные ночью… Что я делаю? Кто этот человек? Ведь я совсем его не знаю, но иду за ним в его жизнь, оставляя позади всё, что было до этого…
— Лиза… — Он произносит моё имя очень тихо и нежно, и сердце сразу отзывается, начинает разгоняться и в груди становится тепло.
Мы заходим в дом. Здесь темно, и мы останавливаемся. Он не включает свет — ждёт, когда привыкнут глаза, затем медленно двигается к лестнице, крепко сжимая мою руку.
В гостиной с камином тоже темно, но через открытую дверь я вижу неяркий трепещущий свет в примыкающей комнате. Мы проходим туда. Её очертания теряются в тени, но в центре, рядом с кажущимся огромным диваном зажжено несколько больших свечей. На столике стоит огромный букет цветов, два бокала и бутылка шампанского.
Марко выпускает мою руку и подходит к столику. Он берёт в руку пульт и включает музыку, а потом наливает шампанское. Я сажусь на диван, маскируя свою скованность, не зная, что говорить, что делать.
Из огромных, темнеющих в сумраке динамиков раздаются звуки. Негромкие, но очень сочные, объёмные и такие… сладкие, неземные… Я слышу тихий космический голос Криса Айзека, проникающий глубоко в сердце, заставляющий его сжиматься — мир был разрушен, и никто не мог спасти меня, только ты…
— Викед гейм… как ты узнал? — произношу я шёпотом.
Он подходит и опускается передо мной на колено, протягивает бокал:
— Просто я люблю всё, что тебе нравится… Потанцуем?
Я кладу руку ему на голову, провожу по волосам, взъерошиваю их, легко скольжу по щеке. Язычки огня, дрожащие свечи, делают его лицо взволнованным, и я понимаю, что он действительно взволнован также, как и я.
Я улыбаюсь и говорю виноватым голосом:
— У меня ноги отваливаются — целый день на каблуках…