Маньчжурия, 1918. Особый отряд (СИ)

К четырнадцати часам он поднялся на кухню — две женщины там приготовили суп на всех сотрудников, в последний месяц это стало обычным делом.
— Виктор Антонович, — сказала с приятным рязанским акцентом одна из них, жена секретаря консула, — вы хоть пригласите нашу гостью покушать, а то она сидит в комнате, бедняжка.
— Спасибо, Мария Степановна, так и сделаю, — усмехнулся Виктор, поскольку именно это он и планировал.
Он пошел в гостевое крыло, постучался в комнату к Ольге и пригласил её на обед.
— Благодарю вас, — заулыбалась она.
Оказалось, что приготовили суп из риса и поджаренного черного хлеба с добавлением сливок и желтков, на бульоне из баранины — Виктору очень понравился вкус. За столом было весело, Виктор хвалил женщин и думал о том, что в нашем времени по таким рецептам готовят редко — еда вкусная и полезная.
Потом он проводил Ольгу обратно в её комнату.
— Вы скучаете, наверное? — поинтересовался Виктор, когда они стояли возле двери.
— Нет, что вы, Виктор Антонович, — улыбнулась девушка, на её миловидном лице отразилось удивление. — Я читаю книги, сочиняю музыку для романса, просто отдыхаю после этого утомительного пути. Чувствую себя, как дома до революции.
Виктор улыбнулся, глядя ей в глаза — девушка ему нравилась.
— Знаете, Ольга Алексеевна, у нас в Харбине есть театр, и как я точно знаю, сюда совсем недавно приехали две труппы из Москвы и Екатеринбурга, обещают в самом скором времени поставить несколько оперетт.
— Правда? — глаза девушки загорелись интересом. — Я не думала, что здесь вообще есть театр.
— Сезон открыт с опозданием из-за всех этих событий, спектакли дают раз в неделю, но будем надеяться на скорые премьеры каких-нибудь оперетт. Я вас заранее приглашаю!
— Ну что вы, — немного засмущалась Ольга. — Вы и так очень много для меня сделали, Виктор Антонович.
Ещё немного пообщавшись с девушкой, Виктор распрощался с ней и вернулся в кабинет — разных мыслей было много. В газете с толстыми намеками писалось о том, что в Харбине ожидаются изменения и в самом скором времени начнется решительная борьба против большевизма и установление порядка в Приморье. Кто это будет делать — не уточнялось.
«Учитывая, что статью писал Левицкий, ведущее перо этой газетенки, то это явно одобрено Хорватом», — раздумывал он. — «Это прямой намек на приезд Колчака — всё это встряхнет город и поменяет местные расклады. Что интересно — никаких новостей про Корнилова, хотя насколько я помню, он погиб в апреле как раз».
В половину шестого пришла телеграмма из Пекина — консул информировал его о скором приезде высокого гостя.
Через час, чтобы не гонять казенную машину — запасов бензина было мало, Виктор взял Смирнова и они двинулись пешком в сторону «Англетера», подышать воздухом и нагулять аппетит. По пути он разговорил подпоручика, и тот весьма лестно охарактеризовал полковника.
«Город тысяч на семьдесят населения, но сейчас здесь значительно больше из-за беженцев, плюс два больших штаба с тремя сотнями различных чинов, а ещё в гостиницах и в частных квартирах постояльцы. Скорее всего, офицеров и унтеров в городе никак не меньше четырех тысяч, и все стремятся куда-нибудь пристроиться — отряд Орлова растёт, другие организации объявились. Это не считая нижних чинов, часть из которых ещё не выехала на территорию большевиков».
Харбин, на вкус Виктора, был довольно унылым и мрачноватым рабочим городом — застройка в основном одноэтажная, деревянная, каменные здания на двух центральных улицах и неподалеку от вокзала, боковые улицы не вымощены. Много было китайцев, особенно возле гостиниц и вокзала — они занимались разменом, поскольку в городе ходили русские, китайские, японские и английские деньги.
— Мест в гостиницах нет, «Ориант» весь занят, а другие вице-адмиралу стыдно предлагать, — завел разговор Смирнов о недавнем поручении.
— Или «Ориант», или вагон первого класса, никак иначе. В случае чего Александр Васильевич несколько дней поживет в консульстве, — ответил Виктор.
— Два таких вагона я уже присмотрел, стоят на запасном пути — недавно покрашенные. Я попросил начальника вокзала придержать их несколько дней.
 
— Замечательно, Игорь Иванович, — кивнул Виктор, довольный этим.
Когда подходили к Миллеровским казармам — трехэтажному зданию, огороженному забором, то Виктор обратил внимание, что на плацу примерно пять десятков человек отрабатывают приёмы с винтовками.
— Новобранцы организации тренируются, к господину полковнику уже стоит очередь из унтер-офицеров и нижних чинов, он кого попало не берёт, — прокомментировал это Смирнов. — Жалованье хорошее, служба многим знакома.
— Иначе и быть не должно — в наше сложное время человек должен добровольно избрать путь борьбы с большевизмом, тяготы службы предстоят никак не меньшие, чем на германском фронте, — с легким пафосом заявил Виктор.
— Пока что особых тягот нет — несколько моих товарищей по офицерским курсам очень довольны службой и деньгами, — усмехнулся подпоручик. — Зимой было сложно — мы сами обустраивали казармы, сейчас же денег хватает и для хозяйственных работ полковник нанял местных.
«Да, наслышан — вино и водка текут рекой по вечерам, гуляния с дамами возле театра и по набережной, чего бы не служить таким образом, хех, когда спонсируют купцы и дорога», — подумал Виктор.
Прошли вдоль казармы и свернули направо — улица была застроена каменными домами, много было двухэтажек.
— Вот и «Англетер», — кивнул Смирнов на двухэтажку из красного кирпича метрах в ста пятидесяти спереди, по левой стороне улицы.
Там стояли шесть автомобилей и виднелась группа военных в форме различных родов войск.
— Господин полковник весьма быстро организовал столь интересный ресторан, — произнёс Виктор.
— Насущная потребность, Виктор Антонович, — усмехнулся его спутник, — господа офицеры имеют право культурно отдохнуть после службы. Там замечательные музыкальные вечера и отличная кухня.
— Очень удобно для представительства, — согласился Виктор, который уже услышал музыку — игра на пианино была слышна за полсотни шагов.
Когда они перешли на левую сторону улицы и приблизились к машинам, из группы офицеров, курящих возле одного из автомобилей, раздалась реплика:
— О, господин подпоручик, рады видеть! — офицер-пехотинец развёл руки и шагнул к Смирнову.
Они обнялись.
— Господин штабс-капитан Иволгин, мой начальник, — представил подпоручик Виктора. — Поручик Белянов, вместе учились на курсах во Владивостоке! — представил он Виктору офицера.
Они пожали друг другу руки.
«Много неуставных нашивок — все сейчас лепят шевроны, какие хотят, старой армии ведь больше нет», — машинально отметил Виктор, оглядев офицеров — у многих уже имелся классический нарукавный триколор и шеврон орловского отряда.
— Пришли на концерт, господа? — поручик явно был подшофе, как понял Виктор, да и не только он один, судя по смеху остальных.
— На концерт? — удивился Смирнов. — А кто выступает?
— Театральная прима из Казани, госпожа Южина, только недавно спаслась из Совдепии, прекрасное сопрано, — засмеялся Белянов.
— Мы к господину полковнику, — сказал Виктор, — но послушать хорошее сопрано не откажемся.
На входе их встретил швейцар в расшитой золотистым шитьём черной ливрее — такое Виктор по нынешним временам не смог припомнить даже в «Орианте», где квартировали штаб округа и штаб генерала Плешкова.
— Господа! — чуть поклонился он. — Чего изволите?
— Мы к господину полковнику, у нас встреча назначена, — ответил Смирнов.
— Прошу, Николай Васильевич ждёт вас! — солидно ответил швейцар и открыл дверь.
«Так просто ещё и не войдёшь», — совсем не удивился Виктор.
Когда они зашли, снова заиграла легкая, веселая мелодия. К ним подошёл пожилой и представительный официант в черно-белой одежде, с перекинутым через руку полотенцем.
— Господин полковник приглашает вас! Прошу сюда, господа, — показал он в левую сторону зала.