Маньчжурия, 1918. Особый отряд (СИ)

— Мы к полковнику Скипетрову! — сказал он.
— Хм, вам назначено? — почесал нагайкой подбородок вахмистр.
Орлов и Ванюков переглянулись.
— Вахмистр, немедленно доложите, что прибыл господин полковник Орлов по неотложному делу! — отчеканил Ванюков.
Вахмистр при этих словах немного подтянулся, кивнул и развернувшись, пошёл в середину коридора и постучал в номер по правой стороне.
— Да, казаки есть казаки, — негромко промолвил Ванюков.
— Не прямо сброд, но наглости предела нет, — согласился Орлов — его начали одолевать нехорошие предчувствия.
Вахмистр вернулся через пару минут.
— Его высокоблагородие ждёт вас, господа — прошу! — с явной иронией по отношению к ним сказал он и показал в сторону номера, из которого вышел.
Когда подошли, вахмистр отработанным движением открыл двери и жестом пригласил заходить.
«Без охраны сюда ходить не стоит впредь», — подумал Орлов.
Войдя, он оглядел номер — очень пристойная меблировка, задвинутые шторы. Слева в этой просторной комнате, возле стола с едой и вином, сидели две молодых дамы, справа открылась дверь и к ним вышёл человек в полурасстегнутом кителе с погонами полковника и с Георгием на груди.
Орлов с легким недовольством рассматривал его жесткое, квадратное лицо с массивной челюстью и усиками-щетками.
— Добро пожаловать, господа! — подошёл к ним хозяин номера и протянул руку.
И Орлов, и Ванюков пожали её.
«Он с утра пил, что ли?» — Орлов уловил ощутимый винный перегар.
— Это, — повернувшись к дамам, на секунду запнулся Скипетров, — сестры милосердия.
«Они такие же сестры, как я китаец», — улыбнулся краем губ Орлов.
Девицы натянуто улыбнулись и кивнули в знак приветствия.
— Прошу, господа, в мой кабинет, — показал Скипетров на дверь. — Сейчас нам принесут чай.
Орлов снял шинель, папаху и повесил их на вешалку недалеко от двери — в номере было жарко натоплено. Ванюков сделал тоже самое, и они прошли за полковником.
— Прошу, господа, располагайтесь, — показал хозяин номера на кресла возле круглого, застеленного скатертью стола, там виднелись винные пятна, лежали разные бумаги и стоял телефонный аппарат.
Присев, несколько секунд смотрели друг на друга — все были в равных чинах.
— Что же, господа, очень рад личному знакомству — много хорошего слышал о вас от господина Попова, — начал беседу Скипетров.
— Взаимно, господин полковник, — кивнул Орлов. — и господин консул Попов, и господин управляющий Хорват рекомендовали вашу организацию как идейных борцов за возрождение законности и порядка!
— Видит бог, — приложил руку к груди Скипетров, — что это именно так и есть, господа!
В дверь постучали, и после разрешения Скипетрова вошёл уже знакомый вахмистр с подносом — там был медный заварник, сахарница и чашки.
— Вели музыку выключить, — сказал ему Скипетров.
Молча разлили чай.
— Господин полковник... — начал Орлов, но хозяин перебил его, приложив руку к груди:
— Леонид Николаевич я по батюшке, мы все здесь свои, господа.
Орлов недовольно кашлянул, кивнул, представил себя и Ванюкова.
— Итак, Леонид Николаевич, как вы знаете, господин генерал Хорват возложил на нас заботу по формированию новой стражи, — снова начал Орлов. — Я наслышан про отряд господина Семенова и считаю целесообразным объединить наши усилия для наступления в стороны Читы, — не стал он тянуть кота за хвост.
— Да, да, Чита и Нерчинск — главные наши цели, это позволит нанести большевизму смертельный удар здесь, на Дальнем Востоке, — охотно согласился с ним Скипетров. — Атаман Семенов уже сформировал две тысячи боевого состава и действует со станции Маньчжурия в направлении Даурии и Оловянной.
— Атаман? — чуть нахмурившись, переспросил Орлов.
Скипетров усмехнулся и развел руками.
— Как вы понимаете, Николай Васильевич, в подчинении господина Семенова Григория Михайловича очень много обер-офицеров, в том числе ваш покорный слуга, и чтобы избежать этих щекотливых иерархических трудностей, казачий сбор решил провозгласить его атаманом — все как у нас, казаков, принято, — разъяснил Скипетров. — Григорий Михайлович — природный казак и пользуется огромным авторитетом в Забайкалье и Приамурье, люди готовы идти за ним в огонь и в воду.
 
«С каких это пор, господин Скипетров, ты стал казаком?» — Орлов переглянулся с Ванюковым и скептически улыбнулся.
— Это всё очень хорошо, Леонид Николаевич, и дело мы делаем святое — возрождаем законность и порядок, — проговорил Орлов с нажимом, — поэтому я, не оспаривая направление главного удара, хотел бы выяснить основной план операции — наступление со стороны Даурии.
Скипетров поморщился и отхлебнул чай.
— От Даурии пойдём через Оловянную на Читу в самое ближайшее время, как только позволит погода — сейчас всё в десяти шагах от линии дороги занесено снегом. Пойдем поездами, на платформы загрузим сани, разгрузимся на полустанке и Оловянную займем стремительным натиском с трех сторон — там просто не может быть существенных красных сил. Потом начнем оперировать на Нерчинск и Читу.
«План вроде бы дельный», — подивился этому факту Орлов. — «Хотя если пути не разобраны и у них нет пушек — можно заехать поездом и взять на ура».
— В таком случае, Леонид Николаевич — мы в деле и готовы предоставить ударную офицерскую роту в оперативное подчинение господину Семенову.
— Великолепно! Рад это слышать, господа! Желаете по рюмочке — отметить наш боевой союз?
— Нет, спасибо, Леонид Николаевич — нам пора, — покачал головой Орлов. — Мы будем готовы выдвинуться через неделю, оружием обеспечены, поезд предоставит дорога — договоренность имеется.
— В таком случае наш ждёт неминуемый успех, господа, — встал со своего кресла Скипетров. — Погоним красную сволочь до самого Иркутска, — взмахнул он рукой.
Распрощавшись со Скипетровым — к удивлению Орлова, на выходе из номера он снова предложил уже банкет, спустились вниз и сели в свои сани.
— Не нравится мне эта казачья вольница — здесь нет дисциплины. Если Семенов такой же, как этот полковник — нам несдобровать, — высказал он своё мнение Ванюкову.
— Мы не позволим завалить дело. Что ж, посмотрим, сколько у атамана, — усмехнулся Ванюков, — реально людей под ружьём, поскольку у красных в этом районе не меньше пяти тысяч из железнодорожных бригад, ополчения и рабочих отрядов, а ещё и казаки неизвестно на чьей стороне.
— Теперь я уверен, что раньше чем через полмесяца никакого дела не будет, а мы успеем подготовиться, — заключил Орлов.
Практически так и случилось — Скипетров прислал нарочного только через неделю утром с сообщением, что господин атаман начинает решительное сосредоточение своих войск на станциях Маньчжурия и Даурия и ждёт от них, господ Орлова и Ванюкова, всяческого содействия. Выдвинуться было предложено на следующий день ночью — поезд с пассажирскими вагонами, теплушками и платформами будет подан по распоряжению Хорвата в три часа по полуночи.
— Совершенно очевидно, что сил у него недостаточно, — сидя в кабинете Орлова вечерами, говорили Ванюков и Франк.
Курили очень много.
— Потому мы ему и нужны, и он нужен нам, — соглашался Орлов.
— Обозов у него нет и быть просто не может, — размышлял Ванюков, — артиллерии взяться неоткуда, интендантского обеспечения тоже нет, поэтому все операции от границы и от Даурии только и могут быть привязаны к линии железной дороги, — как штабист он показывал это на карте. — Линия дороги проходит очень невыгодно по отношению к границе, и нам будет очень сложно удержаться в Даурском районе, если на нас пойдут контратакой из Читы или Нерчинска. Станция Оловянная в очень невыгодном для обороны положении и для красных, и для нас.
— Нам нужны сейчас успехи. Харбин полон офицеров и старых штабов, и новых каких-то туманных образований, поэтому нужны победы, иначе Хорват и местные купцы и спекулянты срежут нам всем финансирование, — неохотно возражал Орлов, который и сам это всё отлично понимал.