Рожденные волшебницами (СИ)

И появился Заклятый лес.
А вскоре в его тёмных недрах родилось существо, взявшее себе имя Скар и объявившее себя вне всех рас и народов, вне богов и богинь, вне общепринятой магии и любого Дара. Симпатичный кудрявый мальчик умер где-то в мрачной чащобе, оставшись в памяти своей матери да ещё двух-трех человек, знавших Джеймса Уиндера, сына Иоланты Оринны, леди Уиндер…
Фиалка вздрогнула и открыла глаза. Склонившееся к ней лицо Жасмин излучало беспокойство, вскинутая рука застыла возле самой щеки Фиалки.
– Я так подумала, что не стоит оставлять тебя надолго одну. Не ошиблась, как погляжу. Ты в порядке?
Фиалка обвела глазами купол и стены шатра. Световая сфера слабо, болезненно мерцала, выдавая нестабильность общего магического фона, из-за складок отодвинутого полога сочились голоса: Теры и ещё чей-то, женский и незнакомый.
– Не знаю… не уверена, – пробормотала Фиалка и приподнялась.
Жасмин помогла ей сесть. Фиалка посмотрела на свою левую руку, безвольно обвисшую вдоль тела. Побелевшие пальцы по-прежнему сжимали уголок карты.
Полог зашелестел, пропуская Теру. Дикарка откинула назад встрепанные рыжие волосы, глянула недоуменно. Жасмин покачала головой – ничего страшного.
– «Грации» пришли, – сообщила девушка. – И этот парень, Макс.
Жасмин кивнула.
Тера вздохнула.
– Анна сказала, что Вэл ухитрилась прихватить с собой сувенир – кристалл из коллекции Данаиды. А именно гелиодор.
Жасмин ахнула.
– Наш гелиодор?!
Дикарка пожала плечами.
– «Грации» этого не знают. Макс, впрочем, тоже. По его словам, у Данаиды довольно-таки неплохая коллекция, которую она начала собирать лет несколько назад. Само собой, о происхождении камней девушка скромно умалчивает, однако Макс уверен, что энергетически заряженные экземпляры там есть. Относится ли свистнутый гелиодор к их разряду, парень не ведает.
– Ну всё к демонам, – решительно заявила Жасмин. – Шут с ним, с заклятием, самостоятельно оно не деактивируется ни завтра, ни послезавтра, так что немедленно на поиски Вэл и кристалла. Если кто-то будет возражать… что ж, это его проблемы.
Тера кивнула и вышла.
– Радикально, – отозвалась Фиалка, не сводя глаз с карающего меча в руке златокрылой девушки.
– Ничего не поделаешь. Неизвестно, как отреагирует камень, оказавшись в кольце созданного с его помощью заклятия. Если наш гелиодор действительно каким-то чудом попал к Данаиде и теперь вместе с Вэл перекочевал в лес, то остаточная энергия с одинаковым успехом может как усилить слабеющее заклятие, запечатав лес намертво, так и разрушить его окончательно.
Фиалка промолчала. В первом случае придется ждать два-три десятка лет, прежде чем начнется неизбежный процесс распада заклятия. Велика вероятность, что до этого момента те, кто останутся в лесу, не смогут оттуда выбраться.
Во втором случае – полная деактивация. За одну ночь монстры разбегутся на все четыре стороны, и кто знает, насколько плотными будут их завтрак, обед и ужин…
Опять. Всё возвращается: ситуация, необходимый выбор. Меньшее зло…
Когда-то ей пришлось выбирать – спасать сына, в пылу обиды, гнева и непонимания сунувшегося туда, куда не следовало, или довести до конца уже начатое дело, пока с таким трудом собранные в одном месте существа не разбежались кто куда. Давление со стороны окружающих было велико, но ещё сильнее подстегивало ощущение собственной вины и ответственности. Отношения с Джейми стремительно портились, они едва могли разговаривать спокойно, не на повышенных тонах… А вдруг тогда родились настолько низкие, настолько малодушные мысли, что возмездие не замедлило последовать? И одно чувство вины сменилось другим…
– – –
– Ну и когда ЭТО наступит?
– Потерпи немного.
– Сколько ещё? Я устала, проголодалась и… и хочу принять ванну!
– Рабыни не жалуются.
– Какая я тебе рабыня, господин?
– Ну ладно. Ты свободна, иди куда заблагорассудится.
Я насупилась. Конечно, куда я теперь пойду? Местность-то незнакомая.
 
Солнце медленно, как степенная матрона на прогулке, клонилось к закату. Бледно-голубое небо наконец-то припорошило хлопьями облачков, щедро рассыпанных над вершинами растущих вдоль дороги дубов, молодых и раскидистых. Тракт по-прежнему вдохновлял своей первозданной пустотой, заставляя задуматься: а пользуется ли им ещё кто-нибудь?
Скар сидел под одним из дубков, невозмутимо покуривая вторую за час сигарету и любуясь производимым сизым дымком. Я, демонстративно отгородившись от мужчины стволом, отсиживала пятую точку на твердой земле по другую сторону дерева. Вертела в руках сорванный цветок вероники, время от времени вглядывалась в туманную даль дороги в надежде увидеть обещанный Скаром экипаж.
– Ты уверен? – подала я голос.
– Уверен. Он уже лет двадцать здесь ездит, утром и вечером, в одно и то же время. – Мужчина чем-то щелкнул. – Вот-вот будет.
Заинтересовавшись, я высунулась из-за ствола. Скар держал на ладони карманные часы на цепочке. Я протянула руку.
– Можно?
Мужчина глянул на меня.
– Что?
– Часы. Посмотреть.
– Можно. Только не вздумай себе захапать. Мне, между прочим, тоже нужны деньги.
Я состроила гримаску и взяла часы. Надо же, золотые, с камешками… бриллиантами, по-моему. Я перевернула их, провела пальцем по гладкой задней стороне. А это что? Инициалы… две буквы, «Б» и «Д». И крошечное сердечко между ними. Я нахмурилась. «Б» и «Д»… и сердечко.
Брет и Дейра.
Ведь у Брета как раз украли часы, деньги и сигареты.
Так Скар ещё и мелкий воришка, нападающий со спины?
Я вернула часы. Мужчина хмыкнул и спрятал их.
– Всем надо на что-то жить, – заметил он.
– А я думала, вампирам не нужны деньги, только чей-нибудь фамильный склеп и кровь.
– Во-первых, вампирам, поскольку они известные долгожители, деньги очень даже нужны – никому не хочется в течение многих веков влачить нищее существование. Особенно чистокровным вампирам. Во-вторых, я не вампир. В-третьих, подъем.
Я встрепенулась. На дороге действительно появился экипаж, запряженный парой гнедых деревенских лошадей. Вернее, не совсем экипаж, а крытая повозка, мерно покачивающаяся из стороны в сторону и с грохотом подпрыгивающая на ухабах. Кроме невозмутимого возницы, занятого скорее лузганьем семечек, нежели лошадьми – которые, впрочем, прекрасно выполняли свою работу без его вмешательства, – в таких повозках обычно путешествовали простые селяне, не обременные собственным транспортом. На большие расстояния эти доморощенные экипажи не ходили, чрезмерной пунктуальностью не страдали и иногда ломались.
Скар шагнул на дорогу и махнул неторопливо приближающейся повозке рукой. Потом оглянулся на меня и поморщился.
– Ну что? – вскочила я, возмущенная брезгливой гримасой.
– Видок у тебя…
– Конечно, – буркнула я, внезапно почувствовав себя распоследней поломойкой, надевшей основной рабочий инструмент вместо платья. – Чай, не от модистки.
Мужчина решительно снял плащ и бросил его мне.
– Накинь-ка.
– Ага, будь добра, не позорься, – язвительно отозвалась я, но спорить не стала.
– Не поднимай глаза и коси под немую дурочку, – добавил Скар и, цапнув меня под локоть, направился к повозке.
Та остановилась, внутри удивленно и недовольно загомонили. Возница-человек, как и положено при его профессии, спокойно смерил нас с козел изучающим взглядом.
– Добрый вечер, любезный. Найдется свободное местечко для меня и моей сестры?
Хотя «сестричка» и опустила очи долу, от неё не укрылось, как золотая монетка, кокетливо сверкнув, по дуге переправилась из ловких пальцев в услужливо подставленную широкую ладонь.
– Да-да. Как раз завалялась парочка. Прошу, – возница указал на заднюю часть своего транспорта.
– Благодарю, – кивнул Скар и, сильнее сжав мой локоть, повел свежеприобретенную родственницу в вышеозначенном направлении.