Развернуться на скорости (СИ)

— Я профессионал. Рано ложусь, рано встаю. Много перелётов и соревнований. Ещё больше изнурительных тренировок. У меня однообразная жизнь, крошка, но только так можно добиться результатов и достигнуть цели. Хотя для тебя это, скорее, не новость. А ещё я не привык делиться женщиной с другими. Ты хорошо подумала, перед тем, как прийти ко мне в номер и лечь со мной в постель?
— Где у тебя лежат резинки, Юдж? — задается вопросом, отстраняясь от меня.
— В верхнем ящике тумбочки посмотри. И, будь добра, Стелла, сними платье, если не хочешь, чтобы я его испортил.
— Какая осведомлённость, однако, — девчонка расплывается в улыбке. Подходит к указанному месту и выуживает из ящика пачку презервативов. Бросает их мне.
— Кто-то говорил, что самый высокий пульс у гонщиков именно на старте. Это правда? — исполняет мою волю, пока я откидываюсь на спинку дивана и внимательно за ней наблюдаю.
— Максимальные показатели у всех свои, — поправляю рукой вздыбленный под шортами член. — Во время секса я об этом не думаю.
— Любишь вкусняшки, значит? — стараясь не выдавать охватившего её волнения, позволяет платью скользнуть вниз по стройному телу.
— Предпочитаю острое сейчас… — охваченный похотью, хлопаю ладонями по коленям, приглашая себя оседлать.
Девчонка выглядит слишком сексуальной. Чувственной. Горячей. Хочется без лишних слов затискать её в объятиях и затрахать до обморока. — Иди ко мне, Стелла. Хватит болтать. Я хочу в тебя…
Яна
Девять долгих мучительных часов с небольшим перерывом на сон. Схватки вымотали почти все силы. И не только сестры, но и мои. Вика едва держится: бледная, измученная, с пересохшими покусанными из-за боли губами. Глаза выцветшие, запавшие, влажные от слёз. Не могу спокойно смотреть на неё. Сердце в клочья разрывается. Одно радует: Андрей устроил всё так, что в данный момент я могу находиться рядом и поддерживать её во всём.
С пронзительным криком поворачивается на кровати, сжимая слишком сильно мою ладонь. Волосы на висках влажные, прилипли к коже. Вены на лбу напряжены так, что, кажется, вот-вот лопнут.
— Господи, Викусь, что ж так долго то? — сижу рядом на стуле и сама слезами умываюсь. Молча, чтобы её не огорчать. Для меня такое откровенное зрелище — настоящий шок! Я слишком люблю Вику, чтобы не испытывать на себе её боль. Она и мама единственные, кто у меня остались из близких людей.
Отец ушёл из семьи, как только я родилась. Банальная история. Хотел сына, но не получил желаемого. Скандал за скандалом. Рукоприкладство и унижение матери, все, что я помню из далёкого детства. Жизнь превратилась в сплошной ад. Развод стал для всех облегчением. Мама вычеркнула прошлое, выбросив все фотографии отца. Я даже его лица не помню. И знать не хочу…
Сестра переворачивается на спину, поправляет ремни на животе, которые вкрай извели её. Аппарат КГТ слишком громко передаёт стук сердечка Тима и его незначительную активность, вытесняя все мысли из головы. Оглушительный шорох в динамиках и ускоряющийся ритм заставляют вздрогнуть и запаниковать. Не знаю, чем ей помочь. Не знаю!!!
— Яяяянааа! Позови врача. Бооольно!!! — её крик пронзает сердце, словно раскалённый меч, вынуждая спину покрыться коркой льда.
Потяжелевшие руки взмывают вверх, пальцы едва давят на кнопку вызова. Смотрю на неё и схожу с ума. Нельзя столько страдать! Она не заслужила! За что ей всё это?
Спустя минуту в палату врывается акушер. Высокий, молодой парень, но опытный. В самом начале предлагал обезболить процесс. Вика отказалась, боясь навредить себе и ребёнку. Сказала, выдержит сама и точка!
— Позвольте, я осмотрю Вас ещё раз, — обращается к сестре, устремляя на меня красноречивый взгляд, вынуждающий подняться и отойти в сторону.
Он проводит необходимые манипуляции, я с грустью смотрю в окно. В глазах темнеет и плывёт. Не могу сдержать слёзы, как бы не пыталась. Кусаю до крови губу, сжимая подоконник так сильно, что пальцы немеют и хрустят. Знала бы, кто её «осчастливил», придушила бы собственными руками. С каждым её новым криком ненависть к подонку прожигает душу насквозь, словно её накачивают до основания кислотой.
 
В добавок гроза, разыгравшаяся за окном, усиливает тревогу. Гром разрывает округу оглушающим рокотом. Непроглядный ливень наряду с сильным ветром хлещет ветвями по стеклу так, что сердце ухает в пятки. Кажется, еще один сильный удар, и стекла в пластиковой раме разлетятся осколками…
— Медикаментозная стимуляция не дает эффекта, Виктория. Матка недостаточно открыта для родов, а схватки слишком сильные. В придачу у Вас узкий таз. Ваши силы на исходе. Вы не сможете вытолкнуть ребёнка самостоятельно. Будем готовиться к кесареву сечению. Безводный период грозит Вам и малышу инфицированием. Больше ждать нельзя!
— Делайте что угодно, только не тяните, — голос Вики звучит умоляюще. — Я хочу увидеть сына живым и невредимым!
  
Глава 4
 
Три года спустя
Наше время (Март, 2020 года)
Яна
Два величайших тирана на земле: случай и время.
Иоганн Г. Гердер
Приход весны удивил многих изобилием снега. Казалось бы, середина марта… Около двух с половиной месяцев зима была и не зима вовсе, как весна, и вот, наконец, она, вспомнив об обязательствах, пустилась во все тяжкие.
Вчера целый день мела метель. Снег падал мокрыми хлопьями и уже успел укрыть землю и крыши коттеджей достаточно пухлым и высоким слоем, облепить ветви деревьев, запорошить молодые сосновые почки с иголками. Мы как-то даже отвыкли от такой погоды. Но сейчас природа настолько прекрасна, что хочется успеть насладиться ею хотя бы короткое время, пока всё не начало таять и превращаться в жидкую, грязную кашу под ногами.
— Тимоха! Племяшка, посмотри на Яну, малыш! — пытаюсь привлечь внимание трёхлетнего ребёнка и сделать несколько снимков на память.
Фотография — моя стихия. Вот уже около двух лет я работаю профессиональным детским фотографом. У меня своя фотостудия и хороший наработанный список клиентов. Исаев и тут постарался с подачи Вики. Сначала упиралась, потом поняла, что смысла нет. Всё равно будет так, как настоит глава семьи. Но если честно, я особо и не возникала, ведь фанатикам, одержимым определённой идеей, поддержка меценатов слишком ценная.
— Смотри сюда, Тимка! Где у Яны огромный помпон? — ловлю его эмоции и фиксирую, отправляя кадры на карту памяти, делая щелчок за щелчком. Прелесть. Малыш настолько фотогеничен, что снимки с ним, размещённые в фотостудии, не дают покоя многим родителям. Все хотят одного и того же: сногсшибательного результата и какой-то особенной семейной истории.
— На гааве! — смеётся Тимофей и бросает в меня неумело слепленный им снежок.
Хохочу вместе с ребёнком. К детям нужно применять особый подход. Я делаю снимки, играя с ними. Только так они выглядят настоящими и беззаботными ангелочками. Обычное позирование не подходит.
— А где сейчас вылетит птичка? — выбираю низкорослую ель с опущенными ветками и делаю пару снимков из-за длинных, облепленных снегом иголок. Эффект потрясающий!
— С топоата! — выкрикивает Тим, замечая за моей спиной прыгающую белку по стволе сосны. — Матъи, матъи, Ян! Бейка, бейка! Дай мине ешик! Хосю её комить!
Достаю из кармана пуховика несколько орехов и протягиваю Тимохе лакомства для грызуна.
— Держи скорее.
Прытко подбежав ко мне, пугает хвостатую, но та, замечая, как мальчик берет плоды с ладони, с хитрой мордочкой возвращается обратно.
— Она меня боица! Вот въедная бейка! — с недовольством констатирует Тим.
— Погоди немножко, — добродушно смеюсь. — Постой тихонечко. Ручку протяни. Вот так, — учу его, потому как из этих моментов может выйти замечательная серия фотографий. Он неуверенно протягивает руку ближе к носу рыжей попрошайки. Она принюхивается.
— Ай! Боюсь! — малыш одёргивает ладошку с орешками.
— Ты же мужчина! Что за выдумки? — наигранно удивляюсь я. — Ану-ка, протяни ручку обратно. Она не укусит. Смотри, белочка хочет есть. Она голодная.