Развернуться на скорости (СИ)

— Не дерзи, Яна! — шипит, касаясь губами лба над бровью, послабляет хватку, поглаживая большим пальцем пульсирующую вену на шее. Делает это с какой-то странной нежностью, ещё больше сбивая меня с толку. Хочется списать всё на перенесённое потрясение из-за гибели брата, но взгляд Руслана, нацеленный на Евгения несколько минут назад сказал о многом. Исаев не потерпит на своей территории такого же сильного противника. — Твоих слов для меня недостаточно. И пока я буду выяснять правду, ты отсюда не уйдёшь. По закону Тимофей — сын моего брата, поэтому я не стану ничего менять, даже если твои слова подтвердятся. Я добьюсь опеки над ним любой ценой. Советую тебе выставить правильные приоритеты, если хочешь быть рядом с ним.
— Денег и связей, в отличии от совести, у Вас предостаточно. Я помню и обязательно учту. Мальчика у меня сможете забрать только через мой труп!
— Так пойди на компромисс, малышка, — отстраняется, заглядывает в глаза. Его колено замирает у меня между ног.
— Стать Вашей содержанкой? — не сдерживаю нервный смешок.
— Женой, Яна. У меня на носу важный контракт, который предусматривает семейное положение.
— Вы шутите? А как же ваша модель? Она больше подходит на эту роль. Я не поддаюсь дрессировке, как ваши покладистые Барби. Я такая, как есть.
— Поэтому она до сих пор мне не жена. Избавься от спеси, Яна, и будешь жить со мной долго и счастливо.
— Как же быстро Вы меняете решения, Руслан Георгиевич, я не могу угнаться за вашими мыслями.
— Не думал, что увижу тебя при таких обстоятельствах. Я всегда ценил брата и любил его, но для меня жизнь продолжается, и я хочу взять от неё всё самое лучшее. Я хочу тебя…
— Руслан Георгиевич… — где-то рядом внезапно раздаётся голос начальника охраны. — Простите. Нужно поговорить. Срочно.
Исаев отходит от меня на шаг. Едва не оседаю на пол под его пристальным взглядом. Стараюсь держаться на ногах из последних сил. — Займись Тимом, — неожиданно смягчает тон. — Похороны завтра. Я сам всё организую. За Лидией Васильевной отправил машину. Вместо того, чтобы паковать вещи, лучше подумай, как успокоить мать.
— Вы ей рассказали? — слёзы непроизвольно скатываются по щекам, обжигая кожу. Наконец эмоции решают хлынуть из меня ручьём. — Неужели так сложно было предоставить это мне? У неё больное сердце!
— Не вижу смысла оттягивать с новостью о смерти дочери. Я вызвал врача. Если возникнет необходимость, он предпримет меры.
Отрываюсь от стены и на ватных ногах направляюсь на кухню, не желая больше видеть и слышать это чудовище.
— Штат охранников я не менял, — доносится за спиной голос Данила Викторовича. — Ребята надёжные. Андрей Георгиевич доверял им целиком и полностью.
— Отлично. Пройдемте в кабинет. Влад остаётся за главного в доме. Вас, как и было до смерти Андрея, хочу видеть рядом со мной в должности начальника охраны. Журналистов гнать в шею. В дом никого не впускать без моего разрешения! Ясно?!
— Ясно, господин Исаев.
  
Глава 18
 
Дневник
Яна
За каждой большой любовью стоит большая история…
Половина дня прошла как в тумане. Я едва справлялась с чередой потрясений. Сначала приезд Руслана, чей настрой выбил меня из колеи окончательно, затем прибытие убитой горем мамы…
Маму привезли люди Исаева. Доставили в дом накаченную транквилизаторами. Она до сих пор не желает верить в произошедшее. Несколько часов подряд мы пересматривали наши семейные фотографии, плакали, скрываясь от Тима в спальне Виктории. Там она и уснула, получив дополнительную дозу успокоительного.
День близился к вечеру, когда искупала Тимоху, прочла ему сказку и, аккуратно увильнув от тысячи вопросов о родителях, наконец смогла уложить его спать с любимой игрушкой, которая досталась ему в подарок от матери.
Натянув на племяшку одеяло повыше, поцеловала его и развернулась на бок, погружаясь в вереницу нескончаемых мыслей.
Меня беспокоили слова Руслана. Он ясно обозначил, что тягаться с ним не имеет смысла, но и становиться его женой тоже нет ни малейшего желания. Да, он красивый, статный мужчина, за таким, как за каменной стеной. Он добивается желаемого по щелчку пальцев, но Рус мне безразличен, как и я ему. «Спортивный» интерес — всё, что его сподвигло на безумное предложение. Можно добавить ещё месть. Семейное положение для заключения договоров оставлю на последнем месте. Для семьи у него есть женщина, пусть с ней и выстраивает свои приоритеты, но ведь ему нужен ещё и ребёнок! А я хочу спокойной и тихой жизни, которая у меня была до этого. Я не смогу себя ломать, как Вика. Я сойду с ума. Жизнь с нелюбимым человеком убьёт меня медленной смертью…
 
Отчаянье поглотило меня с головой. Расплакавшись в очередной раз, уснула, пока навязчивое жужжание телефона не выдернуло меня из сна.
Не глядя на экран, принимаю вызов, произнося сиплое «алло».
— Что с твоим голосом? — раздаётся в трубке знакомое напряжённое рычание.
Боже мой, ну что за день такой? Один диктатор уехал, второй решил достать по телефону.
Устало потираю ладонью лицо, негромко отвечая:
— Тим спит рядом, не могу говорить громко. Я не объявляла Вам… то есть тебе свой номер телефона.
— Мне было несложно его достать, — спокойно заверяет, не давая повода усомниться в сказанном.
— Даже не знаю, почему я не удивлена. Ты соврал мне.
— Даже не пытался.
— Лучше бы ты был механиком.
— Я умею чинить тачки — моё второе хобби.
— А первое?
Ещё утром решила держаться от него подальше, а сейчас вдруг интересуюсь его привычками, чувствуя в этом какую-то необъяснимую потребность. Женя не соткан из золота, но с ним общаться намного приятнее, чем с Русланом.
— Действительно хочешь узнать?
— Гонки? — забегаю наперёд, разочарованно вздыхая.
— Это профессия, Яна, — он будто чувствует моё недовольство и спешит успокоить. — Я завязал со спортом.
— Отлично, — мои губы трогает несмелая улыбка. Страсть, которая может лишить жизни — не стоит ломаного гроша.
— Из-за чего такая реакция, Яна? — приглушает свой голос до соблазнительной хрипотцы, а у меня мурашки рассыпаются по коже, в том числе и по губам, где он касался их своими.
— Какая? — растерянно шепчу. Кончики моих пальцев самопроизвольно ложатся на губы и начинают поглаживать их. Пугаюсь своей реакции на Женю и сразу же одёргиваю руку. Сейчас не до этого. Неправильно думать о бывшем мужчине своей сестры. Вики больше нет, я не имею права мечтать о том, кто мне не может принадлежать. Он чужой. Случайный гость в моей жизни. Нужно трезво смотреть на реальность. Жить мечтами больше не получиться из-за Тима. Всхлипываю, вспоминая вердикт Руслана, и тут же прикусываю до боли губу. Только бы не услышал…
— Я сейчас приеду! — звучит в трубке как гром среди ясного неба. Не успеваю открыть рот и возразить, как короткие гудки начинают оглушительно врезаться в сознание, причиняя головную боль…
— Тебя не пропустят в дом… — едва слышно шепчу, разворачиваясь к Тиму. Обнимаю мальчишку со спины, ложась головой на брюхо плюшевого зайца. Зачем-то прижимаю к груди телефон. Пусть хоть поубивают друг друга — мне всё равно. Больше не хочу никого ни видеть, ни слышать. Евгений для меня — табу. С Русланом нужно попробовать договориться. Вдруг у него пройдёт затмение и он опомнится после похорон. Всё-таки родная тётка Тиму я, имею на него больше прав, чем Исаев со своей свитой и кучей денег…
Ворочаясь на игрушке, ощущаю виском твёрдый предмет. В зайце, помимо наполнителя, находится что-то ещё, и эта вещь не даёт мне удобно пристроить голову. Сначала меня посещает смешная мысль о тайнике. Игрушка-то Тимохи! Ну как маленький ребёнок засунет в брюхо зайца какой-то инородный предмет, чтобы никто не догадался о нём? Но тут меня осеняет, и я резко сажусь на кровати, прижимая ладонь к быстро бьющемуся сердцу в груди…
Вика могла! Ещё как могла!
Охваченная любопытством, аккуратно вытаскиваю из-под Тима лапы ушастого, затем внимательно осматриваю игрушку со всех сторон. Ничего особенного, если бы под пальцами не ощущался «секрет».