Трудности иммиграции в волшебный край (СИ)

— Как это — поймал? — непонимающе спросила я, думая, что ослышалась, — как. бабочку сачком?
Идея скачущего по полям с гигантским сачком мага, который прыгал и пытался заловить пролетающего мимо дракона, была настолько абсурдной, что я неверяще фыркнула, но губы Хесо даже не дрогнули.
— В магическую ловушку, — вздохнув, пояснил он, — тогда я только-только получил право покидать Драконью долину и был очень любопытным и неосмотрительным. За что и поплатился, — помолчав, дракон равнодушно добавил, — я просидел в этой ловушке чуть ли не полмесяца, пока не понял, что просто умру без воды, еды и с заблокированной магией, и не согласился подписать с магом контракт на его условиях.
— Он что, мучил тебя? —прошептала я. Я одновременно и не могла поверить тому, что слышала, и понимала, что, скорее всего, это правда — такая же, как неудобная правда о том, кем на самом деле маг хотел сделать меня, — и что это за контракт?
— Я обязан служить ему, пока он меня не отпустит, — выражение лица Хесо было спокойно, словно он говорил не о себе, а о ком-то малознакомом, но в его глазах метались тени сдерживаемых эмоций.
— Пока не отпустит? — повторила я, как попугай, и дракон кивнул. То есть, он просто будет делать все, что скажет мастер Рэн, вечно, без оплаты и возможности освободиться?
— А что, если ты откажешься и сбежишь? — сглотнув вязкую слюну, спросила я.
— Скорее всего, умру, — мужчина перевел взгляд на свои руки, и я посмотрела вслед за ним.— Понимаешь, у всех в этом мире разные способности, и мы платим за это разную цену. Простой человек может давать обещания и нарушать их, сколько влезет. Если маг нарушит магическую клятву — он лишается способностей. А я ведь создан из чистой магии настолько же, насколько из материи, — поэтому, если нарушу сделку, то рассвета следующего дня мне уже не увидеть.
— Это так несправедливо, — тихо отозвалась я, глядя в его лицо.
— Совсем нет, — пожав плечами, ровно отозвался дракон,— нам дано слишком много: долгая жизнь, большое могущество. Чем-то нужно за это расплачиваться.
— А почему ты не рассказал мне раньше? — если бы я знала, на что способен Рэн, я бы не доверяла ему.. настолько.
— Мне запрещено говорить об этом всем, кроме самой верхушки семьи Такахаши, — протянув руку, дракон прикоснулся к обручальному браслету на моем запястье, —и тех, кто носит их родовой браслет.
— Мэй, — помолчав, Хесо снова посмотрел на меня,— как тебя зовут? Я имею ввиду твое настоящее имя.
— Мэделин, — отзывалась я, сбитая с толку сменой темы, —Мэделин Уолтерс.
И тут Хесо удивил меня еще сильнее — он взял меня за руку. Он никогда не трогал меня, следуя строгим нормам конфуцианской морали, никогда, кроме нашей первой встречи, когда он закинул меня к себе на спину и взлетел, обратившись в дракона, и от этого меня охватили мрачные предчувствия. К чему такая торжественность?
— Мэделин, — его пальцы были горячими, словно у него был жар, — я хочу попросить прощения заранее — за все, что сделаю, — он вздохнул, — сейчас я должен доставить тебя к магу. Если ты сбежишь снова, я разыщу тебя. Если ты уже будешь на полпути в Эггерион
— я полечу следом и привезу тебя обратно. Пока мой контракт в силе, я ничего не могу поделать. И, — он снова вздохнул, — что-то подсказывает мне, что маг ни за что не разрешит мне обучать тебя.
— Понятно, — плоско отозвалась я и попыталась улыбнуться, — Ничего. К чему извиняться за то, на что не можешь повлиять...
Встав, дракон потянул меня за собой, и мне тоже пришлось подняться.
— Не думай, что для тебя все кончено, — серьезно произнес он, — пока жизнь продолжается, есть надежда.
Я так устала, что просто молча кивнула и следом за драконом вышла из храма. К счастью, дождь уже кончился, но влажный воздух неприятно пробирал до костей. Мою руку Хесо уже давно отпустил, и я шагала рядом, думая о чем угодно — о том, почему у него такие горячие руки, если он дракон, а значит, рептилия, и к тому же водный; сколько мы будем топать с горы в темноте и какая же должна была быть магическая ловушка, чтобы удержать дракона — лишь бы не вспомнить о своих проблемах. А еще мне было ужасно жалко Хесо, который, по сути, был рабом, но этого я бы ему никогда не сказала, чтобы не уязвить его гордость. Помочь я ничем не могу, а моя жалость ему ни к чему.
 
— Может, давай я обращусь, и долетим до дома? — спросил Хесо, когда я споткнулась в третий раз и зашипела от боли в лодыжке. Сам он видел в темноте, как кошка, и безошибочно наступал, куда нужно.
— Нет, — я зябко повела плечами. Ночью в горах было холодно, и меня ощутимо пробирал озноб, — там, наверху, будет еще холоднее и к тому же ветрено.
Вздохнув, дракон вдруг поднял меня на руки. Я было запротестовала, но сквозь его одежду пробивалось сухое тепло, а у меня от холода уже зуб на зуб не попадал, и я просто прижалась к нему, мечтая об одеяле. Странно, вроде бы начало июня, а погода совсем не летняя. Дракон шагал легко и размеренно, словно я ничего не весила, и я устало закрыла глаза, чувствуя исходящий от Хесо запах морской соли. Странно, а я думала, он речной дракон, а не морской.
Спустившись с горы, мы свернули на главную дорогу — и тут же перед глазами обрисовалась темная фигура спрыгивающего с лошади человека.
— Значит, прогуливаетесь? — ядовито спросила она голосом мага, и вышедшая из-за туч луна осветила его лицо. — Убери руки! — напряженно скомандовал он, и дракон тут же поставил меня на землю. Я пошатнулась, балансируя на одной ноге. Следовало мне раньше догадаться, что что-то тут не так — таким тоном с друзьями не разговаривают.
Маг сделал шаг ко мне, и раздражение в его глазах сменилось озабоченностью.
—Мэй, ты что, выпила? —спросил он, подхватывая меня за плечи, потому что я опять покачнулась.
Я замотала головой, и мир замотался вместе со мной.
— По-моему, у нее жар, — озабоченно прозвучал чистый голос дракона откуда-то сверху, и я удивилась, что уже не стою, а полулежу, и кто-то придерживает меня от падения на дорогу.
Ледяная рука легла мне на лоб, я протестующее дернулась, а потом все вокруг окончательно зашаталось и закачалось, и я, закрыв глаза, провалилась в бесконечно глубокий, темный и жадный колодец беспамятства.
  
46
 
Мою кровать почему-то перенесли на корабль, и каждый раз, открывая глаза, я поражалась сильной качке и темно-фиолетовому небо над головой, и снова проваливалась в сон. В очередной раз открыв глаза, я увидела рядом молодую девушку, тут же подавшую мне стакан с чем-то горьким. Откуда на корабле женщина? Это же к беде, — отстраненно подумала я и опять закрыла глаза. В следующий раз ее место занял Рэн, монотонным голосом вещающий:
—...они — существа коварные, мстительные и терпеливые, и поэтому доверять драконам нет никакой возможности. Существует вероятность, что.
Мне стало неприятно это слушать, и я заснула — и, проснувшись опять, наконец-то по обнаружила, что кровать больше не качает, фиолетовое небо превратилось в балдахин, и мой лоб был холодным и липким от пота. В моей комнате никого, кроме меня, не было, но возле кровати стоял стул, на котором лежала тонкая брошюра. «Драконы и прочие магические создания» — прочитала я, взяв ее в руки. Вот что читал Рэн. Несмотря на то, что она была едва ли тоньше тетради, руки задрожали от слабости, и я поспешно положила ее обратно.
— Проснулись! — энергично поприветствовала меня девушка в зеленом платье, заходя в мою комнату, — я же говорила, пару дней и очнется, — это она сказала уже двум девушкам в одинаковых салатовых фартуках, следующих за ней и ловящих каждое ее слово.
 
— Здравствуйте, — хотела сказать я, но вместо этого из горла вырвался хрип.
Девушка в зеленом тут же передала мне стакан со знакомым горьким зельем и, пока я пила, профессионально сжала мое запястье пальцами, считая пульс.
—Кто вы? — наконец выдавила я, допив лекарство.