Аномалии (ЛП)

Я концентрируюсь на мировом лидере и задаюсь вопросом, что он собирается сказать. Собек стоит за трибуной в ожидании, пока все замолчат. Когда в помещении, наконец, воцаряется тишина, он начинает свою речь:
― Бабочки начинают свою жизнь в качестве гусениц, ― Собек Васел улыбается, обнажая зубы. ― А гусеницы… уродливы.
Он останавливается в ожидании смеха, и аудитория легко подчиняется. Васел довольно обаятельный. Его обезоруживающая натура позволяет легко завоевать толпу, которая одурманена его небрежными манерами и сладкозвучным голосом.
― Гусеницы символизируют неразвитый потенциал. Такой потенциал, который я вижу в каждом из вас. — Он подмигивает первому ряду, где сидит Анника, и я вижу, как она краснеет.
Я скучаю по Аннике. Я скучаю по своей лучшей подруге. Мы не общались с той самой ночи кино, и не могу сказать, что я не прикладывала усилий. При любом шансе я пыталась улизнуть в ее хижину, но ее больше интересуют отношения с Данте, чем общением со мной. Она изменилась. Очень сильно. И Рейн тоже. Мои лучшие подруги выглядят так же, как раньше и имеют те же черты характера и причуды, но они стали зацикленными на себе и на своем будущем супруге. Данте и Эдвард для них целый мир, а я — помеха, аутсайдер, которого они из вежливости терпят.
― Метаморфозы. Вся жизнь состоит из метаморфоз, ― продолжает Собек, искусно разговаривая со всей толпой — как с подростками, так и с наставниками, обязательно устанавливая зрительный контакт с каждым. ― И жизнь по-настоящему начинается, как только вы трансформировались из незрелой формы в полностью осознанного взрослого. Из кокона они перерождаются в красивых бабочек. Граждане, теперь — вы бабочки. Ваши родители посещали Лагерь Монарха и были запечатлены, чтобы создать вас, моих красивых бабочек. И однажды вы так же создадите своих прекрасных бабочек.
Подождите-ка. Он что, только что назвал нас красивыми бабочками? Серьезно? Я смотрю на Кая и вижу, как он закатил глаза. Он также озадачен, как и я. И это наш мировой лидер? Это звучит безумно. Красивые бабочки? Мы не маленькие дети, а он разговаривает с нами, как с идиотами. Однако, всем, кажется, нравятся его слова: и детям, и наставникам. Мне кажется, что все находятся в каком-то изумлении, по-идиотски качая головой в подтверждение слов лидера.
― Сегодня вам сделают татуировки в виде бабочек. Я знаю, насколько волнующим является этот момент для вас. День, которого вы ждали всю свою жизнь. Вместе с этой татуировкой наступает ваше официальное вступление в ГУ — общество свободное от опасности и страха. Безопасное от войны и надежное в нашем стремлении к миру. Один мир. Единственное государство, управляемое Глобальным Управлением. Развитое и регулируемое мной.
Собек сжимает руки над головой, приветствуя себя самого. Я чувствую исходящую от него жажду власти. Что с ним не так и почему никто этого не замечает? Неужели у них настолько промыты мозги, что они не замечают его диктаторские замашки? Они просто овцы, следующие за стадом.
― Что, если мы не хотим вступать в Глобальное Управление? ― спрашивает единственный голос. Весь лагерь оборачивается и смотрит на Бертона. Он стоит всего в нескольких креслах от меня и обращается к мировому лидеру. Бертон не бунтует намеренно, а просто искренне интересуется.
― Как твое имя, сын? ― спрашивает Собек, продолжая улыбаться.
― Бертон Скора, сэр. ― Он добавляет «сэр» в конце, будто забыв.
― Что ж, Бертон Скора, всегда есть выбор. ― Собек обменивается взглядами с Клаудией Дюрант, и она едва заметно кивает. ― Почему бы нам не поговорить об этом позже? ― Собек направляет свое внимание на плененную аудиторию и продолжает свою пропаганду: ― По всему миру, в Азии и Австралии, дети также находятся в Лагере Монарха. Им также набивается татуировка, и они становятся официальными гражданами нашего нового мира. Интернациональные братья и сестры присоединяются к нам в нашем глобальном стремлении к миру. Я приветствую вас, новые граждане, так же, как я приветствовал ваших родителей и как буду приветствовать ваших детей.
 
Он кланяется и все подскакивают на ноги. Кай, Бертон и я последние, кто встает, и то, я делаю это только после того, как Инелия больно щипает меня за шею. Блу и Дженезис поднимаются без подталкивания. Кажется, они верят в систему.
Так почему я не могу?
После обращения к лагерю, Собек встречается с пятью оставшимися Аномалиями по отдельности. Видимо, так принято. Вся наша судьба решается за десятиминутное собеседование. Теперь я понимаю выражение про произвести хорошее первое впечатление. Нас подготавливают к встрече: Макс готовит Кая и Дженезиса, Клаудия Дюрант Бертона и Блу, а Инелия меня.
Инелия и я прогуливаемся вокруг озера. Она кладет руку мне на плечо, и ее прикосновение бьет током.
― Пора покончить со своим эго, Кива, ― тихо говорит Инелия, хотя вокруг никого нет.
― Что вы хотите сказать?
― Если ты сотрешь свое «я», то не останется тебя, а только безграничные возможности.
― Подождите, почему вы говорите загадками? ― спрашиваю я. ― Эта самая важная встреча в моей жизни. Вы должны помогать мне.
― Я помогаю, Кива. Перестань спрашивать и начни слушать. Когда ты встретишься с Собеком, ты должна начать думать не только о себе. Не только о своих желаниях и нуждах. У тебя здесь есть такая возможность, которая дается лишь нескольким. Особенно, единицам дочерей Океана. Наконец настал тот час, когда ты должна слушать свое сердце.
― Но откуда вы знаете? ― выпаливаю я, но Инелия лишь улыбается и идет дальше. Я никогда никому не говорила о своих способностях, даже Рейн и Аннике. И точно не отцу. Это что-то вроде экстрасенсорных способностей: я заранее знаю, что должно произойти, и это происходит. Это не случается со мной постоянно, но в последнее время все чаще и чаще, особенно, после моего приезда в лагерь. Большую часть своей жизни я старалась заглушить эти способности и быть как все, что часто забывала про них. Но Инелия знает. Откуда-то, но знает.
Один из телохранителей Собека появляется вдалеке и подзывает к себе. Моя очередь увидеться с мировым лидером. Неожиданно Инелия говорит со мной с таким волнением в голосе, которое я никогда не слышала:
― Мы рассчитываем на тебя, Кива. Все мы. Ты даже не представляешь, насколько ты особенная, но все было ради этого момента. Это твой финальный тест — ты должна слушать свое сердце. Доверяй себе.
Она сопровождает меня до Клаудии Дюрант, которая ждет около столовой. Директор лагеря мне улыбается и открывает дверь. Думаю, что я ей не нравлюсь, но я ничего не могу с этим поделать. Полагаю, что одно из того, что я точно выучила в Лагере Монарха: совершенно не важно, если ты кому-то не нравишься. Бертон и Кай вообще не переживают по этому поводу. Они такие, какие есть. А остальные волнуются только о том, чтобы нравиться своим предписанным партнерам. И больше никому. Я так отчаянно пыталась нравиться всем. Не выделяться. Сейчас же это все кажется таким бессмысленным.
Я следую за Клаудией Дюрант в пещероподобную комнату, где за дальним столом сидят Кай и Собек Васел. Кай выглядит совершенно спокойным. И я клянусь, они оба смеются. Я чувствую, что задержала дыхание. Удивительно, но больше всего я беспокоюсь не о себе, а о Кае. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Ходят слухи, ужасные слухи: если Аномалию не получается вернуть в общество, то ее утилизируют, то есть убивают. Я не хочу, чтобы Кай умер. Чувствую комок в горле. Кай ― единственный человек, на которого я могу положиться здесь. Кай и Инелия. Я вздрагиваю, вспоминая наш с ней разговор. Ее предупреждение не выходит у меня из головы. Последний человек, который сказал мне слушать свое сердце был… нет, тут не может быть связи. Я закрываю глаза и пытаюсь избавиться от воспоминаний о моей маленькой сестре и том ужасном утре.
Я жду в углу большой комнаты и наблюдаю, как Кай и Собек пожимают руки. Анника была права — Кай симпатичный. Высокий и уверенный в себе. А когда он улыбается, в глазах проскальзывает озорство. Я чувствую себя счастливой от того, что он мой друг. Как будто читая мои мысли, Кай смотрит на меня и подмигивает перед тем, как уйти. Мои щеки вспыхивают. Почему я покраснела? У меня нет чувств к Каю. Он просто друг. Так почему я покраснела? У меня нет времени, чтобы разобраться с новыми чувствами. Подходит Клаудия Дюрант и ведет меня к столу мирового лидера.