Дилогия «Святоша»

– У меня есть подарок для тебя, Лайне!
В его руках блеснули темные бусы.
– Ты ведь знаешь, что не возьму.
– Аметист, – задумчиво произнес молодой мужчина, не обратив внимания на мои слова. – Говорят, обладает магическими свойствами. Его еще кладут под подушку, чтобы видеть хорошие сны. Мне он не нужен, у меня и так все сны только про тебя… Ты сводишь меня с ума, Лайне!
Витус посмотрел на меня так, что мне стало не по себе. Поэтому развернулась и пошла прочь.
– Почему ты все время мне отказываешь, Лайне? – спросил мне в спину. – Чем я плох? Ведь я давно, еще с детства, тебя люблю. Или лицом не вышел?
Он был хорош собой. Черноволос, плечист. Хозяйственный, не пьющий, не дурак. Подарок, а не муж. Но не для меня.
– Я не люблю тебя, Витус, – сказала ему, поворачиваясь. Зачем ходить вокруг за около? – Мое сердце спит, и подарками его не разбудишь.
– Все из-за Осгорна? Что ли думаешь, братик твой вернется?
– Нет, Витус, не из-за него. Ты ведь знаешь, он не сможет вернуться.
– Может, воздух Хольберга ударил тебе в голову? Один из этих приезжих магов, которых ты так горячо защищаешь?..
– Тебя это не касается.
– Возможно, – повременив, произнес он, – пока еще не касается. До поры до времени, пока этот город, эта земля… Волчий Дол после смерти отца станет моим.
– Тебе здесь мало что принадлежит и принадлежать не может, – возразила ему. – Это владения короля Тиринга, его земля. Твой отец – лишь выборный старейшина…
– Ты ошибаешься, Лайне! Король далеко, в столице. Его поверенные – редкие гости, а вот я… Я – рядом, и эта земля скоро будет принадлежать мне. Я стану старейшиной, ты – моей женой. И твой брат, который тебе далеко не брат, мне не помеха. Наоборот, он даже поможет.
– Осгорн? Да он терпеть тебя не может!
– Еще как поможет! – сын старейшины сжал в кулаке бусы, словно решил придушить их за непослушание. – Королевская награда за его голову станет твоим приданым на нашу свадьбу.
– Как ты можешь такое говорить? – прошептала я, чувствуя, как в руках разгорается огонь.
Может, еще как может!
– Ти-ише, тише, моя магиня! – произнес Витус, и я почувствовала, как его горячее дыхание вновь обожгло шею.
Увернулась, хотела приложить магией, но сдержалась. Пожалуй, инцидентов на сегодня хватит!
– Я ведь на него не заявил, хотя знаю, куда бегает Хромой Кос. Носит Осгорну новости из Волчьего Дола…
– Ты…
– Обещаю молчать, но взамен ты будешь ко мне чуть более благосклонна.
Протянулся к моей щеке, но я оттолкнула руку шантажиста.
– Осгорна совсем не боишься? – спросила у сына старейшины. – Зря! Новости быстро разносятся. Не Кос, так кто другой передаст! Приедет брат, и руки тебе обломает.
– Сложно приехать, когда твоя голова украшает кол у городских ворот, – усмехнулся сын старейшины. – Подумай об этом, Лайне!
Наконец, он ушел, а я вернулась домой. С кухни доносились восхитительные запахи каши с овощами, но кусок в горло не лез. Тихонько пробралась в спальню, умылась, скинула одежду. Скользнула в постель, накрывшись с головой одеялом.
Казалось, опасность подбиралась к Волчьему Долу, ко всем, кого я люблю, так близко, что чувствовалось ее ледяное дыхание, от которого не спрячешься, как в детстве, под одеялом.
«Спать, – приказала себя. – Завтра подумаю…»
Заснуть все не удавалось, глупости лезли в голову. Образ Светлого мага накладывался на воспоминания о Рыже, сливаясь с ним в одно странное существо. Вернее, человека, похожего на них двоих. Рыжие волосы брата, светло-серые глаза мага, нетерпеливые жесты Осгорна, уверенный голос лорда Дьеза. Тут появился ар-лорд Хаас, сжимающий горящий алым пламенем меч. Занес его, словно карающую длань Богов, чтобы…
– Лайне, проснись! – меня кто-то тряс за плечо. Открыла глаза – рядом с кроватью стояла Милодара в чепце и нижнем платье, со свечой в руках. Значит, я все же задремала и мне снились глупости. – За тобой пришли. Помогу собраться.
Роды… Младенцы любили предрассветную тишину, частенько выбирая именно это время, чтобы появиться на свет. Их не интересовало, выспалась ли повитуха и то, что ее голова забила тревожными мыслями и тяжелыми предчувствия.
 
– Как Реми? – спросила у Милодары, заплетающей мне косу, пока я складывала в сумку необходимое.
Будущий отец нетерпеливо расхаживал по комнате на первом этаже, натыкаясь на мебель и негромко поминая богов всуе.
– Словно сынок мой, – ответила женщина. – Ты – как дочка, он – как сын. Что еще вдове надо?
Затем – быстрая езда до дома пастуха, несколько напряженных часов, и вот уже я вышла в утренний сад с завернутым младенцем на руках. Малышка сладко посапывала. Мама, утомленная тяжелыми родами – хрупкая, с узкими бедрами, а муж большой, массивный, под четыре локтя ростом, – тоже спала. Счастливый отец складывал в седельную сумку круги овечьего сыра, овощи из огорода, затем принялся пристраивать на лошадь тюк чесаной шерсти.
– Зачем так много? – растерявшись, спросила у него. Замолчала, потому что малышка сладко вздохнула, приоткрыла темно-синие глазки, зачмокала губами. Я не удержалась и улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как в груди появляется, растет ощущение запредельного счастья. – Мне ведь ничего не нужно.
Что может быть лучше, чем держать маленький комочек новорожденного счастья?
– Деньги ты не берешь, хоть так… В благодарность тезке, – улыбнулся новоиспеченный отец. – Дочку в твою честь назовем.
Домой я вернулась уже после полудня, по дороге заглянув на крестьянское подворье, куда ночью наведались волки, порядком потрепав охотничью собаку и часть стада. Милодара увела меня обедать, рассказала о новостях, намекнув, что ко мне заходили, но не застали.
– Так кто заходил? – спросила я у нее, перед этим выслушав рассказ соскучившегося Реми, с кем из пацанят он завел дружбу.
– Кто ж их разберет, этих приезжих! – улыбнулась Милодара.
Перекинула на плечо длинную седеющую косу. Ей давно было за шестьдесят, но в последние дни я не чувствовала ее возраста, словно приезд Реми повернул для вдовы время вспять.
– Тебя не застали, зато оставили письма, – она поднялась, вытирая руки о вышитое полотенце. – Сейчас принесу. Целых три!
Я заволновалась. Надо же, три письма! Будто я снова попала в Хольберг, только наоборот. Вернее, это он пришел ко мне в гости. Мне хотелось, чтобы среди посланий было и от ар-лорда. Быть может, одно из тех двух, аккуратно свернутых в прямоугольник пергаментов? Тогда как последнее…
– Кос принес, – произнесла Милодара, поджав губы. – Сама знаешь, от кого.
Мне не терпелось прочитать, поэтому ушла в лабораторию, поблагодарив ее за обед. Первым развернула послание Рыжа, написанное на грязном, кое-как сложенном обрывке пергамента. Стало не по себе, когда вспомнила разговор у костра. Где брат достал пергамент? Быть может, вырвал из чьих-то слабеющих рук, прежде чем ограбить и убить, а после отнять имущество? Или же вломился в чужой дом, прихватив из библиотеки свитки, которые можно неплохо продать, потом оторвал кусок и на нем…
Неровные строчки, буквы вкривь и вкось. Помню, сама учила Рыжа грамоте. На уроках дяди Никласа сводный брат откровенно скучал, потому что наука не хотела укладываться в его голове. Да и не слушал он никого, кроме отца и меня.
«На рассвете, – писал, конечно же, с грамматическими ошибками, – жду на нашем месте». Ни подписи, ни подробностей. Поймают Коса – не поймут, кому адресовано и где назначена встреча. Зажгла магический огонек – маленький, словно горящий на фитильке свечи, затем смотрела, как он пожирает кусок пергамента.
Второе послание оказалось от магистра Шарреза. Ровные строки, нервный почерк. Темный докладывал, что уладил вопрос с Бриохом, и они со Светлым магом вновь дорогие гости Волчьего Дола.
«Дорогие, Лайне, в нашем случае производное от слова «дорого». Надеюсь, старейшина выплатит тебе часть долга, а не пропьет честно заработанные на Темной магии деньги в твоем же кабаке. Хотя, моя любимая воспитанница, признаюсь, эль здесь подают вполне сносный. Так что время до выхода каравана мы с Дьезом уж как-то скоротаем.