Дилогия «Святоша»

Сердце забилось так, что у меня перехватило дыхание.
– Молодой еще сучонок, – проговорил один из охраны, отхлебнув из чарки, – но словно с цепи сорвался. Кажется, родом из Волчьего Дола, поэтому своих не грабит, бережет! Зато остальных… Банда у него человек под пятьдесят. Приблудные, со всего Кемира. Дезертиры, каторжники, бродяги. Засели где-то на западе, в Мервянных Горах, но забредают и в эти места. Слышал, местные об Осгорне как о герое отзываются. Зато остальных… Никого не щадит! Не зря эту гниду Кровавым прозвали…
Народ загудел, заволновался. Принялись наперебой рассказывать о злодеяниях Кровавого Осгорна. Я же сидела, не в состоянии вздохнуть, словно магистры своими плечами перекрыли мне воздух.
– Лайне, что с вами? – спросил лорд Дьез, будто почувствовал неладное.
Повернулся, пытаясь заглянуть в глаза. Магистр Шаррез тоже не отставал. Нет, в лицо заботливо не смотрел, дыханием участливо не обдавал. Бесцеремонно полез в голову, словно решив просто-напросто считать, что у меня там творилось. Не позволила. Отгородилась от мага – одна ментальная стена, вторая, усиленная один из Темных напевов Ди-рез, травницы из Волчьего Дола. Похоже, магистру Шаррезу не нравилась «деревенская», неакадемическая магия…
Темный маг поморщился.
– Вы застыли и дышите с перебоями. Понимаете, о ком идет речь? – допытывался лорд Дьез.
Кажется, мне все же удалось покачать головой. А может, и не удалось…
Рыжик, Рыж… Друг детства, которого я считала сводным братом. Наши отцы служили в одном полку. Эрро Вайрис вернулся домой с маленькой дочкой на руках, Игнас Терх – с женой-ингархой и малолетним сыном. Сослуживец умер через пару лет, так и не оправившись от ран, и папа решил, что это его долг заботиться о семье друга. Он всегда относился к Рыжику, как к своему сыну.
Только вот моим родственником Осгорн себя не считал. Когда мы подросли, поклялся, что стану его женой. «Никакие мы не брат и сестра, – заявил мне, – даже и не мечтай!» Затем… сбежал от рекрутского набора в армию, прятался в лесах. Я знала, таких называли дезертирами. Он же называл себя защитником Волчьего Дола.
Я не была полной дурой. Догадывалась, чем он занимается, хотя Рыж уверял, что грабит лишь сборщиков налогов, а остальное… Все эти подарки для меня, деньги, которые давал матери и старейшине, – это дань с караванов, которым обеспечивает безопасный проезд по диким, глухим лесам.
Я просила его остановиться, прекратить.
– Не могу, Лайне! Как я могу остановиться?! – шептал он, когда мы встречались в заветном месте на берегу реки. – Тогда мне на каторгу либо в солдаты. Вернуться через двадцать лет, когда ты обзаведешься мужем и выводком детишек? Нет, любовь моя! Подожди немного, и я увезу тебя. Так далеко, где мы забудем о Кемире…
Он не слушал меня. Он никогда меня не слушал!
Обученный отцом военному делу, Рыж, собрав ватагу верных, приструнил несколько шаек, орудовавших в близлежащих лесах. Вскоре в деревнях его стали называть защитником и покровителем. Зато те, кто сидел возле костра… Оказалось, за Осгорном Кровавым – десятки ограбленных караванов и сотни убиенных. Его люди не гнушались грабежом и насилием, нападая даже на пограничные с Диким Бором поселения.
Сделала глоток. Закашлялась, на глазах выступили слезы. Я… я бы хотела кашлять и плакать, лишь бы не слушать о зверствах, творимых бандой Осгорна в лесах и селах. Еще глоток, еще и еще, пока мысли не исчезли, а им на смену пришло расплавленное, обжигающее варево, похожее на то, что плескалось в чарке.
Почему-то я стала падать, а веки – закрываться. Свалиться не дали. Подхватили, подняли. Народ зашевелился, засуетился. Раздались встревоженные голоса.
– Отнесу ее в повозку. Она очень устала, – лорд Дьез все же отнял меня у Темного мага. Я хотела пошевелиться, встать на ноги, пойти самой, но не смогла.
– Лайне, деточка, – услышала голос магистра Шарреза, – впредь тебе возбраняется пить с охраной!
– Совсем расклеилась, – произнес Светлого. – Ей надо поспать.
Поспать… Заснуть и не проснуться! Но все же открыла глаза, услышав знакомый голос ар-лорда Хааса.
 
– Что с ней? Магическое истощение?
У него красивое имя, – отстраненно подумала я. – Этар…
– С ней все будет в порядке, – ровным тоном произнес лорд Дьез. – Если вы уберетесь с моего пути и оставите нас в покое.
На долю секунды подумала, что слова лорда Дьеза прозвучали слишком уж резко, но тут я упала в тишину и темноту сновидений.
 
Глава 8
 
…Мы ехали по Волчьему Долу. Извилистая дорога, словно змейка, петляла мимо засеянных пшеницей полей, мимо изумрудно-зеленых лугов, на которых паслись стада черноголовых овец и бело-рыжих, с широкой грудью и короткими мощными ногами коров. У нас приживались лишь выносливые, крепкие породы. Так же как и люди, обитавшие в этих краях, привыкшие бороться с трудностями. Выживать, чтобы жить.
Мои соотечественники выходили к дороге, махали, провожая караван – семь повозок, десять человек сопровождения, магистры и мы с Реми. Ехали верхом, и я приветственно кивала в ответ, радуясь, когда улыбки озаряли лица. Многих из жителей я знала лично, ведь Волчий Дол – замкнутая община, обособленный мирок. Окруженный Диким Бором маленький городок с таким же названием, крестьянские наделы, раскиданные по берегам реки Волчовки, а еще – несколько виноделен, но уже к западу, на склонах Мервянных гор.
Да и как не знать, если мы с Ди-Рез – единственные лекари в округе?
– Вас приветствуют, словно королеву, – задумчиво произнес лорд Дьез.
Наши лошади трусили рядом. Нам с Реми, выпросившим сидеть со мной в седле, достался тонконогий, рыжий жеребец из конюшен Светлого мага. «Самый послушный», – сказал лорд Дьез. Хозяин же трусил на вороном. С другой стороны – Тарих. Купец сказал, что засиделся в повозке и хочет размяться. Пересел на гривастого, с мощными ногами коняшку восточной породы. Держался рядом, рассказывая Светлому магу о Волчьем Доле.
– Так оно и есть, магистр, – заверил купец. Посмотрел на меня, прищурился, поглаживая окладистую бородку. – Правду приметили! Лайне и есть наша королева.
– Зато вы, почетный купец Тарих Гростон, – я улыбнулась в ответ, – явно заговариваетесь. Не слушайте его, лорд Дьез!
– Вы словно светитесь изнутри, – отозвался маг.
– Я радуюсь, – ответила ему, – потому что наконец-таки вернулась домой!
Магистр Шаррез молчал. Ехал чуть впереди, иногда бросал в мою сторону задумчивые взгляды.
Вскоре показались укрепленные стены Волчьего Дола. Городок – вернее, большая деревня, была построена в излучине извилистой, своенравной реки Волчовки. Говорили, что два десятка лет назад армия абберов прошла через эти земли, но жителям удалось отсидеться за сколоченными из огромных бревен стенами, да и река в тот год поднялась высоко, преградив воинству дорогу. После этого каждый из старейшин вносил посильный вклад в укрепление города.
Но это вовсе не Теока с каменными домами, налепленными друг на друга, словно пчелиный улей, шумным базаром и давкой в Ратуше. В том городе я провела три дня. Хотя – о, чудо! – мне удалось выправить документы почти сразу, после чего мы дожидались, пока соберется небольшой караван в Волчий Дол. У Тариха нашлись дела в городе, да и я не скучала, в отличие от магистров, поселившихся в лучшей гостинице Теоки. Мы же с Реми остановились у Трисс.
Не знаю, что подруга наболтала своей маме – такой же рыжей зеленоглазой магине пятого уровня, но меня усадили на почетное место рядом с главой семьи – темноволосым, худощавым магом, на которого подруга совсем не походила. Женская половина семьи Мергольдов тут же принялась расхваливать мужскую. Вернее, братьев Трисс. Особенно старшего, с отличием закончившего Академию Хольберга и теперь служившего в королевской страже.
– Мама, думаю, лучше младшенького, – услышала я шепот Трисс, когда вышла подышать свежим воздухом во внутренний садик. «Свахи» негромко переговаривались на лестнице, не зная, что я вообще-то неподалеку. – Уж больно он на Лайне запал!