Шантажистка

— Станем ей угрожать?
— Называй как хочешь, Билл, но если уж ты собрался кого-то шантажировать, будь готов вместе с наградой принять и риск.
— Как раз это-то меня и беспокоит. Габби как будто совершенно ничем не рискует.
— О, рискует, еще как, — убежденно отвечает Клемент.
— И чем же?
Он поворачивается ко мне.
— Вывести меня из себя.
Делаю глоток чая и обдумываю его ответ. Еще неделю назад я с негодованием отверг бы любую угрозу, даже в адрес столь извращенной особы, как Габби. Однако суровые времена требуют суровых мер. Моя сестра не брезгует никакими средствами, и раз уж она предпочитает грязную игру, то с какой стати мне придерживаться благородства? Тем не менее меня всерьез беспокоит, что клементовский подход к возмездию подразумевает физическое насилие.
— Даже не уверен, хочу ли я действительно знать, но ты ведь не собираешься… причинить ей вред, да?
— В моем мире, Билл, мы следуем неписаному правилу: женщин не трогать.
— И как же в этом твоем мире поступают с женщинами вроде Габби?
— У каждого есть слабое место. И мне достаточно поболтать с ней минут пять, чтобы вычислить его.
— Хм, звучит так, будто ты все-таки собираешься причинить ей вред.
— Не-не. Всего лишь собираюсь склонить ее к мысли, будто я могу причинить ей вред. Для убеждения большинства людей этого обычно вполне достаточно.
— А если не сработает?
— Сработает, Билл, сработает.
Пытаюсь представить ситуацию, когда Клемент угрожает мне. Стану ли я оказывать сопротивление? Рискну ли испытать на себе всю мощь его гнева? Пожалуй, только идиот не придаст значения очевидной угрозе, что он собой олицетворяет. А уж Габби кто угодно, но точно не идиотка.
Бросаю взгляд на часы.
— Пятнадцать минут. Может, потихоньку двинем к платформе?
Клемент допивает остатки чая и кивает. Мы поднимаемся, и в этот момент метрах в пяти перед нами проходит какая-то женщина. Она бросает случайный взгляд в нашу сторону, смотрит еще раз и резко останавливается.
— Надо отлить, — вдруг бурчит Клемент.
Прежде чем я успеваю попросить его не затягивать процесс, он исчезает. Я разворачиваюсь и вижу, что незнакомка так и стоит на месте, уставившись вслед Клементу, уже прокладывающему себе путь через толпу в вестибюле. Затем, к моемую немалому удивлению, она крестится, по-прежнему с раскрытым ртом взирая на скопление людей, поглотившее моего спутника.
Я решаю подойти к ней.
— Мадам, вы в порядке?
Она поворачивается ко мне. Щедро нанесенная косметика не в состоянии скрыть ее пенсионный возраст. Тем не менее укладка явно осветленных волос совершенно не подобает ее почтенным годам.
— Что-что, милок? — хрипит старуха. Судя по акценту, родом она из Восточного Лондона.
— Всего лишь хотел удостовериться, что вы в порядке. У вас такой растерянный вид…
— Я… Хм, да, в порядке, милок. Просто… Просто этот твой кореш — ну вылитый мужик, которого я когда-то знавала. Вот малость и струхнула.
Я окончательно заинтригован и теперь не собираюсь отставать от незнакомки. Вдруг что да выведаю про Клемента.
— Так вы его знаете?
— Кого?
— Мужчину, который был со мной.
— Естественно, нет!
— Вы уверены, что это не ваш знакомый?
— Еще как уверена, черт побери, — фыркает старуха.
— Но мой друг на него очень похож.
— Еще как!
— Он весьма… примечательный, правда ведь?
— Во-во, потому-то я и опешила. Подумала, приведение увидела!
— Но это точно не тот человек, которого вы знали?
— Я ходила на его похороны, еще в семидесятых, так что точно.
— О, соболезную вашей утрате.
— Так это уж давно было, милок, но я все равно нет-нет да и вспоминаю его. Какое-то время мы были близки, если ты понимаешь, о чем я.
Древняя блондинка подмигивает, и я внутренне содрогаюсь.
Тем не менее разговор определенно теряет смысл, и у меня нет ни времени, ни терпения продолжать его.
— Что ж, приятно было поболтать.
Она улыбается в ответ, обнажая ряд пожелтевших зубов.
— И мне, милок.
Я разворачиваюсь обратно к скамейке, и в этот момент старуха возводит очи горе и бормочет:
 
— Благослови тебя Господь, Клемент.
И с этим растворяется в толпе.
Тут уж моя очередь замереть на месте с раскрытым ртом. Именно это я и услышал? Она сказала «Клемент»?
Плюхаюсь обратно на скамейку и пытаюсь осмыслить произошедшее. По логике возможно лишь два объяснения: либо я ослышался, либо, по невероятному стечению обстоятельств, давно уже покойный приятель старухи обладал и внешностью, и именем моего друга-великана. Мысленно принимаюсь перебирать по алфавиту имена на предмет рифмы с «Клемент» — ведь может же, например, вместо «Джим» померещиться «Тим», вдруг и сейчас такая же история случилась. Вот только не могу припомнить ничего даже отдаленно похожего на «Клемент». Пожалуй, я все-таки расслышал верно.
Остается лишь одно объяснение — совпадение.
— Готов?
Это Клемент вернулся из туалета.
— А? Ох, да, готов.
Мы молча шагаем на платформу. Я уже усвоил, что Клемент заговаривает лишь тогда, когда ему есть что сказать. Сам же я пока просто не готов завязывать беседу.
Поезд уже подан под посадку, и мы двигаемся в дальний конец платформы, где, как правило, вагоны заполняются меньше. Усаживаемся друг напротив друга и по-прежнему в молчании дожидаемся отправления.
Как ни стараюсь я выкинуть из головы встречу со старухой, все безрезультатно. И в конце концов не выдерживаю.
— Случайно, не заметил ту женщину, что проходила мимо?
— Это когда?
— Еще в вестибюле, мы только со скамейки встали. Блондинка, лет эдак за семьдесят.
— Не-а.
— А, ну ладно.
Поезд трогается, и после тщательного обдумывания следующей фразы я подступаюсь снова:
— Я поболтал с ней немного, пока ты был в туалете.
— Ну, круто. Телефончик-то взял?
— Да при чем тут это! Она была немного потрясена, и я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.
Великан с шумом выдыхает.
— Слушай, Билл, к чему ты клонишь?
— Она сказала… Сказала, что узнала тебя. То есть подумала, что узнала.
— Рад за нее.
— Как оказалось, она приняла тебя за старого друга, который умер еще в семидесятых.
Клемент пожимает плечами и отворачивается к окошку.
— Я хочу сказать, само по себе это не так уж и странно, да только при расставании она упомянула имя друга. Оказалось, его тоже зовут Клемент, и вот это уже странно.
Снова безразличное пожимание плечами.
— Ну и какова вероятность подобного совпадения, по-твоему? Человек вы глядел практически как ты, да еще у него было то же самое имя, которое нельзя назвать распространенным! Ничего себе совпаденьице, а?
Клемент сокрушенно качает головой.
— Ладно, Билл, ты поймал меня. — Он вскидывает руки в знак притворной капитуляции. — Ее зовут Мэрион, и в свое время между нами кое-что было, а потом я взял и окочурился. А теперь воскрес и хрен знает почему вынужден помогать всяким идиотам решать их проблемы.
Сарказма и раздражения в его тоне достаточно, чтобы я прекратил дальнейшие расспросы.
— Извини, я только рассказал, вот и все.
— Ну да, конечно, — бурчит Клемент. — А какого ответа ты ожидал от меня на подобную чушь?
Хм, и не поспоришь. Вправду, чего я ожидал? Совпадения, какими бы невероятными порой ни казались, происходят каждый божий день. Пожалуй, лучше вовсе сменить тему.
— Если не возражаешь, я хотел бы спросить у тебя кое о чем. Ты так и не уточнил, Клемент — это имя или фамилия?
— Да как тебе угодно. Мне лично пофиг.
— То есть?
— То есть можешь называть меня хоть Клемент, хоть мистер Клемент. Мне совершенно плевать!
Я выбираю третий вариант и замолкаю. Уже сколько разговоров завершилось ничем. Пора бы наконец и сообразить, что больше всего Клемента раздражают вопросы о нем самом.
В последующие полчаса нашего путешествия я предпринимаю пару вялых попыток поболтать на отвлеченные темы, однако мне так и не удается вывести великана из задумчивости.