Полуночный ковбой (сборник)
— А где все? Я думал, тут яблоку упасть негде.
— Так оно и было чуть раньше. А ты что припозднился?
— Встречался с приятелем. Я, пожалуй, выпью водки…
— Платить есть чем?
— Клем, я открою тебе маленький секрет, — сказал Леверидж. — Твой босс поклялся, что сегодня я могу здесь пить сколько влезет, ибо я — герой. Так что давай не пререкаться насчет каких-то денег.
— Что ты мелешь? — спросил бармен. — Ты, наверное, считаешь меня полным идиотом, если думаешь, что я поверю такой байке?
— Это правда. Он подарил мне бутылку при свидетелях.
— А мне босс поклялся, что ты больше здесь в кредит ни капли не получишь. И пока я не услышу от него других распоряжений, так оно и будет. «Пить сколько влезет» — надо же придумать такую чепуху?
Оба оглянулись на стук каблуков. Эмили шла через бар.
— Я так и думала, что разыщу тебя здесь, — обратилась она к Левериджу. — Где Алексей?
Художник откашлялся.
— Полицейские отправили его в Бостон на самолете.
— Он арестован?
— Не совсем. С ним послали того парня по имени Гарри. Ему вроде как подбили глаз, вот он и полетел в Бостон, заодно чтобы подлечиться.
Эмили сохраняла спокойствие.
— Мог бы мне сказать, — заметила она.
— Ты была занята, да и все произошло так быстро…
— Могу себе представить, — вздохнула Эмили. Поглядев на бармена, она попросила: — Мне, пожалуйста, виски с лимонным соком.
— А мне водки, — добавил Леверидж.
Бармен спросил:
— Вы платите за обоих?
— Да, — отрезала она. — Заказ принесете вон за тот столик.
Они последовали в кабинку, долго молчали, потом Эмили заговорила:
— Есть, кажется, поговорка… Что-то вроде: как приобрел, так и потерял. Ты ее знаешь?
— А как же! Мне особенно знакома вторая часть, там, где насчет потерь.
Эмили улыбнулась.
— Мне тоже. А вот еще: что толку плакать по сбежавшему молоку…
— Или — запирать конюшню, когда лошадь уже украли…
— Или — класть деньги в дырявый карман…
— Или — искать ветра в поле…
Эмили рассмеялась.
— Мне кажется, поговорки годятся на все случаи жизни. Жаль только, что они не могут предсказывать будущее. Кстати, какие у тебя планы на будущее?
— У меня-то? — удивился Леверидж. — Не знаю, наверное, буду продолжать жить как жил, что же еще?
— И ты не хотел бы жить лучше, иначе? Возьми, к примеру, меня, я всю жизнь прожила как живу, а что толку? Так ни разу и не попыталась ее изменить…
Бармен принес напитки, поставил на стол, но уходить не торопился. Эмили недовольно посмотрела на него.
— Спасибо.
— С вас доллар и десять центов, — сказал бармен.
— А если мы повторим?
— Тогда потом заплатите еще доллар и десять центов.
Эмили достала кошелек и обратилась к Левериджу:
— До чего прелестное местечко! А как здесь уважают клиентов — просто диву даешься.
— Он по-другому не умеет, — объяснил Леверидж, — его научили считать только до доллара и десяти центов.
— Очень смешно, — огрызнулся бармен. — Я тебе это еще припомню.
Эмили считала деньги, со стуком выкладывая на стол каждую монету. Тут дверь распахнулась, и в бар ворвался Гарни. Дышал он с трудом. Униформа, которую ему одолжила Береговая охрана, висела на нем мешком.
— Привет, Роли! — воскликнул Леверидж. — Присаживайся, выпьем вместе!
— Времени нет, — отказался Гарни. — Что с Барбарой?
— Она в больнице, — ответила Эмили.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Ей дали успокоительное, у нее была истерика. Вот и все.
— Из-за чего истерика?
— Из-за тебя, я думаю. Во всяком случае, она непрестанно спрашивала о тебе.
Гарни встал, собираясь уйти. Леверидж остановил его:
— Знаешь, Роли, что мне про тебя наплели? Что ты якобы уплыл на подлодке!
— Так оно и было, — ответил Гарни и исчез.
Леверидж оглядел бар.
— Боже мой! Неужели они вернулись?
— По-моему, вряд ли, — заметила Эмили. — Но уйдем отсюда на всякий случай.
Они быстро допили и ушли. Ночь была холодной, тонкие пальцы облаков охватывали луну. Посмотрев на небо, Леверидж глубоко вздохнул и сказал:
— Я тебе рассказывал, как мы с Роли вчера вечером напились у меня?
— Нет, а что там случилось?
Леверидж ответил не сразу.
— Если рассудить хорошенько, то ничего особенного. Наклюкались, и все.
— Вот скука-то, — отозвалась Эмили.
— А нам было весело, по крайней мере тогда. — Леверидж пожал плечами, и они пошли по Главной улице. Было темно, но в некоторых окнах горел свет, и это были островки тепла и уюта в ночи. Кое-где в окнах виднелись голубые экраны телевизоров, в двух домах висели фонари на воротах, освещая хозяину дорогу к родному очагу, однако большая часть улицы уже спала.
В молчании они прошли несколько кварталов и уже приближались к дому Эмили. Тут она спросила:
— Так что же ты будешь делать, Олин?
— Сейчас? — спросил он. — Пойду домой.
— В свою лачугу?
— А куда еще?
У ее ворот оба остановились.
— У меня найдется комната для тебя, — предложила Эмили, — если ты согласишься, конечно.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что предлагаю. Подумать страшно, как ты живешь в этой лачуге.
— Я привык.
— К этому привыкнуть невозможно. Вот я и предлагаю: поселяйся у меня, когда захочешь и на сколько захочешь.
— Ну, Эмили, спасибо, но я откажусь. Я ведь ужасный неряха, а когда рисую, пачкаю красками все вокруг… Но благодарю за приглашение.
— Знаешь, я ведь тебе предлагаю поселиться у меня насовсем, не временно.
— Я понял. Но все же не хочу причинять тебе беспокойство. Еще раз спасибо.
Леверидж слегка дотронулся до плеча Эмили, повернулся и зашагал прочь.
— Спокойной ночи, Олин.
Он махнул рукой, не оглядываясь, услышал лязг закрываемых ворот, потом скрип входной двери. Вот и она захлопнулась.
Леверидж шел уже по абсолютно темным улицам, а когда вышел за город, облака закрыли луну. Дорога смутно вырисовывалась во тьме. С пустошей налетел резкий ветер и стал трепать кусты по сторонам дороги. Они гнулись, скрипели и трещали под его ударами. Леверидж с отвращением подумал, что дорога в ад ничуть не лучше этой мрачной тропинки. Следя за мерцающими огоньками на свалке, он в конце концов добрел до хижины, на ощупь нашел дверь и зажег фонарь. Потом присел на кровать и стал слушать шум ветра.
Леверидж не знал, сколько времени он так просидел. Наконец он встал, подхватил фонарь и вышел. У двери он повернулся и швырнул фонарь внутрь хижины.
Сначала оттуда виднелся лишь тусклый дрожащий свет, но через минуту он стал ярче. Потом языки пламени ринулись вверх по стенам, а ветер раздул их в ревущий костер. Скоро хижина превратилась в неровный силуэт, охваченный бурным пламенем, из которого с шумом, как хлопушки, вылетали снопы искорок. Леверидж наблюдал, пока хижина не превратилась в кучу пылающих углей. Потом отвернулся, глубоко вздохнул и проворно зашагал обратно в город.
Джеймс Лео Херлихай
Полуночный ковбой
Часть I
ГЛАВА 1
В новых сапогах Джо Бак подрос до шести футов и одного дюйма. Жизнь прекрасна! Шагая из магазина в Хьюстоне, он почувствовал в себе силу, о которой раньше и не подозревал. Теперь благодаря ей мир ощущался по-новому. Сила играла в мускулах ног, заставляя совершенно иначе смотреть на прохожих. Мир лежал где-то внизу, Джо стоял на вершине. Прекрасный, диковинный зверь держал дистанцию между ним и окружающими. Этим зверем был он сам — Джо Бак. Он был силен. Он ликовал. Он был готов.
— Я готов, — сказал он себе и удивился, — что же это значит?
Джо думать не любил — это его утомляло. Думать было легче, уставившись в зеркало. Он пошарил глазами в поисках чего-нибудь подходящего. Поблизости оказалась витрина магазина. «Клик-клак, клик-клак» — цокали сапожки по бетонной мостовой, а Джо слышалось «си-ла», «си-ла».
