Полуночный ковбой (сборник)

— Так же, как у человека, только сердце побольше. Вы когда-нибудь ощущали близкое биение человеческого сердца?
Увлекшись статьей, Золтин не отвечал. Он читал внимательно, шепотом произнося слова. Спустя минуту Эмили вздохнула, достала из кармана сигарету и зажгла ее.
— Хотите закурить?
Золтин отказался. Тогда она глубоко затянулась, выдохнула дым и достала из стопки еще один журнал.
— Этак я тоже увлекусь, — произнесла она слегка разочарованно. Перед ней красовалась фотография полинезийки, обнаженной по пояс. Грудь ее вздымалась, как парус корабля при попутном ветре. Эмили прикинула ее габариты на себя и решила, что сравнение в ее пользу.
— А еще расписывают соблазны Южных морей, — произнесла она вполголоса. — Ерунда!
— Извините, — встрепенулся Золтин. — Что вы сказали?
— Ничего. — Эмили перевернула страницу. — Я испытываю удовлетворение.
— Странное выражение. Что оно означает?
— Ну, в данном случае… то есть я рада, что не похожа на эту островитянку.
— Я тоже, — потупился Золтин.
Эмили отложила журнал.
— Наконец-то мы пришли к чему-то общему.
— А вот пишут, что сердце у мыши делает от пяти до шести сотен ударов в минуту, — сказал Золтин.
— Невероятно, — изумилась Эмили. — Они, наверное, в обморок падают. У меня сейчас ударов сто, а уже голова кружится. Дайте-ка взглянуть.
Эмили почти легла на колени Золтина, изучая статью. Он вдыхал аромат ее волос, от которого все внутри у него замирало. Разумом он понимал, что надо уходить, но долг отступал перед велением души. На память пришли Лысенко, Василов, Крегиткин. Тупая боль заныла в желудке, стоило вспомнить о Крегиткине и телефонистке. Крегиткин, его друг, вел себя не лучше, чем немцы, разорившие его дом. Это так потрясло Золтина, что все его чувства перепутались и смешались между собой. Он не мог разобраться в себе, не мог даже хорошенько подумать, что делать дальше. Он просто ощущал, что сейчас его окружает совершенно другой мир — нежный, теплый и благоухающий ароматом, и уйти из него он не может и не хочет. Но нельзя поддаваться искушению — это в какой-то степени искупит вину Крегиткина. Он откинулся назад и, опираясь на локти, слушал чтение Эмили. Им стала овладевать дремота.
— Ну что вы об этом думаете? — спросила Эмили. Увидев, что Золтин клюет носом, она тихо добавила: — Вы что-нибудь хотите?
Он слабо улыбнулся и качнул головой.
— Я устал, вот в чем дело.
— Что же вы не сказали раньше?
Она встала и протянула руку.
— Пойдемте.
— Куда?
— В постель. Зачем притворяться, если вы уже наполовину спите?
Эмили помогла Золтину встать и повела вниз по лестнице в свою спальню. Он присел на краешек кровати, а Эмили сноровисто стащила с него рубашку, стянула брюки, носки и ботинки, потом откинула покрывало, и обессиленный Золтин еле сумел повернуться и вытянуть под него ноги. Она укутала его и собралась уходить. Золтин сказал еле слышно:
— Попозже сделаете для меня кое-что?
Эмили обернулась.
— Конечно. А что именно?
— Отвезите меня к вашему главному…
— К кому?
Золтин пробормотал еще что-то и погрузился в сон. Эмили долго разглядывала его, потом прикрыла за собой дверь и подергала, проверяя, защелкнулась ли она. Хотела бы я, чтобы дверь запиралась снаружи, подумала Эмили, но тут же с негодованием решила, что, если ей нужен замок, чтобы удержать у себя мужчину, значит, она уже никуда не годится. Нет, до этого ей пока далеко! Эмили бодро сбежала по ступенькам.
  
ГЛАВА 9
 
И часу не прошло, как Сколлард открыл «Пальмовую рощу», а народу набежало видимо-невидимо, не меньше, чем во время вчерашнего празднества. Пиво полилось рекой, но, что странно, пили его неторопливо и наливали из бутылок понемногу, чтобы оно не согрелось. Новоиспеченный помощник командира водопроводчик Джонс сидел за стойкой и на бумаге подсчитывал тех, кто может достать оружие. Он пытался также продумать план действий, но шум вокруг мешал сосредоточиться. Все наперебой что-то советовали, предложений была масса, но ни одного дельного. Скоро Джонс совсем запутался и почувствовал, что у него голова идет кругом. Он привык работать один и в тишине, а шум и суматоха сбивали его с панталыку.
 
Дверь распахнулась, и в бар, пошатываясь, вошел Чарльз Палмер. Он был увешан оружием с ног до головы — винтовки на плечах, ножи на поясе; из всех карманов торчали рукоятки пистолетов, шею оттягивал набитый патронами ранец, а из-за пазухи выглядывали две подзорные трубы. Оружия на нем хватало на целый взвод, так что Палмер еле ноги волочил.
— Я достал оружие! — закричал он. — Налетай, ребята!
— Боже мой, в магазине-то хоть что-нибудь осталось? — спросил Джонс.
— Только пневматические ружья, да и тех немного.
Палмер со стуком свалил винтовки и принялся разоружаться дальше. Мужчины сгрудились вокруг и смотрели на оружие, а кое-кто уже стал прикидывать винтовки на руку и проверять прицел.
— Минутку! — вмешался Джонс. — Перед тем как раздать винтовки, я отмечу, кто что взял, а потом передам список Артуру Кэрью. Надо, чтоб все было по закону, зачем обижать человека.
— Я считаю, что родина в опасности, — заявил Лютер Грилк, уже успевший хорошенько опохмелиться. — Коли так, все законы побоку.
— Закон — всегда закон, — ответил Джонс. — Действуй по закону и никогда не попадешь в переплет.
— Значит, не в такой уж она опасности, — гнул свое Грилк, — раз нельзя делать что хочется. Иначе какой прок от всей этой суеты?
Грилк поднял винтовку, прицелился.
— Бац! Готов! — крикнул он.
Положив винтовку на место, он допил стакан и покосился в сторону стойки.
— Кто-нибудь одолжит мне полдоллара? — спросил Грилк.
— Тьфу ты, Лютер, веди себя посерьезнее, — сказал в сердцах Джонс. — Кончай куролесить, надо дело делать.
— Верно. Будем дело делать не хуже, чем те парни при Лексингтоне. Пари держу, они, как и мы, и не гадали, что им придется воевать.
Грилк схватил пустой стакан и нетвердыми ногами зашагал к стойке.
Палмер уселся напротив Джонса и вытер лоб.
— Чего еще сделать надо?
— Будешь моим помощником, — отвечал Джонс, — ну а если хочешь занять мое место, милости прошу.
— Нет уж, спасибо, лучше я буду помощником. Что мне делать?
— А я и сам не знаю что. Надо придумать какой-то план, но ты же видишь, здесь у каждого свое на уме.
— Давай прежде всего решим — мы нападаем на русских или будем ждать, пока они нападут на нас?
Джонс крепко задумался.
— Фендал приказал защищать город. Значит, будем ждать их здесь.
— Понятно. Значит, надо укрепить «Пальмовую рощу» и пошлем парней проследить, не идут ли русские.
— Хорошо говоришь, Палмер, да только Марвин поставил условие — не стрелять в заведении. Иначе бы он не открыл.
— Да пошел он к черту со своими условиями. А если будет артачиться, выкинем его за дверь, да и дело с концом.
Джонс снова призадумался.
— Фендал приказал защищать город, — повторил он.
— Вот так мы и сделаем.
Палмер поднялся и шагнул к стойке, где Сколлард откупоривал бутылку пива.
— Эй, Марвин, мы хотим здесь закрепиться, так что придется сдвинуть все столы напротив входа и устроить баррикаду.
Сколлард вытаращил глаза.
— Перебьетесь, черт побери! Я же сказал: здесь пальбы не будет.
— Да никто и не собирается стрелять. А прикрыться нужно…
— Ну и прикрывайся себе на здоровье, только в другом месте, — посоветовал Сколлард.
Палмер схватил пивную бутылку, постучал ею по стойке и заорал, повернувшись к людям в зале:
— Тише!
Шум постепенно стих.
— Всем слушать приказ Нормана Джонса, нашего командира: укрепиться в «Пальмовой роще» и выслать дозорных. Наша задача — защищать город, что мы и сделаем. Защищаться будем здесь. Возражения есть?
— Есть! — крикнул Сколлард, но его крик утонул в мощном реве «нет». Он надрывался до посинения, но все же не мог перекричать других. Его попросту никто не слушал. В конце концов кто-то швырнул в него бутылкой, но промахнулся, и она с грохотом разлетелась в куски, ударившись об стойку.