В тени меча. Возникновение ислама и борьба за Арабскую империю

Правда, эфталиты были не единственной его целью. Пероз имел врагов не только к югу от степной границы, но и к северу от нее. Правившие там повелители – на огромной территории, простиравшейся между Персией и царством эфталитов, – могли претендовать на положение, ничуть не менее значительное, чем у самого шахиншаха. До мятежа Ардашира их предки правили империей, которая теперь называлась Сасанидской. Эти люди называли себя парфянами и бережно хранили память о золотом веке, когда им подчинялись и персы, и многие другие народы. Нельзя сказать, что могущество великих парфянских родов когда-либо действительно было сломлено. Хотя после знаменитой победы Ардашира над парфянским царем в 224 г. члены царской семьи были или уничтожены, или отправлены в изгнание, военные бароны легко пережили смену режима. Семь великих властителей Парфии не признавали над собой ничьей власти, кроме самих Сасанидов16. Основы их господства закладывались в течение многих веков «древними законами»17. Интересно, что самая могущественная парфянская династия – Карин (Карен) – могла проследить свои истоки до начала времен. Тогда один из ее предков уничтожил царя демонов – не больше и не меньше. Дахаг – могучий колдун, настолько злой, что из его плеч вырастали ядовитые змеи, питавшиеся мозгами младенцев, – правил миром в течение целого тысячелетия, пока один из предков Карина – кузнец по имени Кава – не возглавил мятеж против тирана. Такая родословная была весьма подходящей для парфянских властителей; к тому же их претензии поддерживались немалым богатством и людскими ресурсами. Поэтому Сасаниды неизменно уделяли максимум внимания и энергии западной части империи, а от восточной держались подальше. Ни один шахиншах, разумеется, этого бы не признал, но на большей части территории Парфии царская власть Сасанидов оставалась иллюзорной. Карин и его «коллеги» управляли своими владениями скорее как партнеры в некой конфедерации, чем как покорные подданные Персидской империи. «Каждый из вас – господин в своей провинции, – однажды во всеуслышание объявил один из них, – и обладатель великой силы»18. Персия, конечно, была империей, но в восточной части она была еще и Парфянской19.
И в этом, поскольку у шахиншаха не было выбора (он должен был уничтожить угрозу со стороны эфталитов), заключалось большое неудобство. Срочная необходимость укрепить оборону империи на северо-восточной границе, усилив существующие города или построив новые, никак не увязывалась с установившейся политикой не путаться под ногами у парфян. Несмотря на самоуверенность, Пероз не мог игнорировать эту проблему. Несмотря на то что поддержка эфталитов когда-то помогла ему взойти на трон, все же решительный удар нанес парфянский военачальник – Рахам из рода Михрана. Именно он пленил и казнил старшего брата Пероза, после чего тот стал царем20. Двадцать пять лет амбиции персидских царей опирались на поддержку представителей парфянских династий. Без нее у Пероза не было шансов победить выскочек-эфталитов. Одновременно он не мог рассчитывать на полную победу, не проведя свои армии через Парфию. Куда ни кинь – всюду клин.
Хотя как знать. Пероз был не только храбрым, но и умным. Он знал, что перо иногда может быть столь же полезным, как и меч. Собирая воинов и инженеров на оборону империи, он одновременно задействовал менестрелей, бардов и писцов. Понимая, что прошло время, когда имело смысл трубить на всех углах о чисто персидском происхождении Сасанидов, он решился на простой, но вместе с тем беспрецедентный шаг – приказал переписать свое прошлое.
Шахиншах велел составить новое генеалогическое древо, более приемлемое для чувствительных парфян, разветвленное, включающее разные культуры. И ученые начали усовершенствовать родословную Сасанидов. К счастью, в устном народном творчестве сохранилась информация о вполне подходящих предках. Кеяниды – как кузнец Кава, от которого произошел Карин (по его утверждению), – были героями сказочно далекого прошлого. В их биографиях присутствовали говорящие птицы, летающие колесницы, возведенные демонами крепости и другие чудеса. Но в отличие от Кавы другие предки были наделены фарром. Ведь династия, безусловно, была царской, даже имя было производным от Kai – «царь». Но не это было главной причиной того, что Пероз неожиданно стал утверждать, что является потомком Кавы. Значительно привлекательнее было географическое положение владений Кеянидов, которые располагались не в Персии, а в Парфии и к северу от нее – к Гургану. Здесь Кеяниды стояли на страже своего народа, героически сражаясь не только за свое царство, но и за фарр, ведь враги покушались и на то и на другое. Когда Пероз наступал на эфталитов в северном направлении из Парфии, он делал это как самопровозглашенный наследник Кеянидов, чьи корни были в тех же самых землях, которые он пришел защищать.
 
Айран – так в древности назывались эти земли: «царство арийцев», Иран. Персы, считавшие, что происходят из этого первобытного северо-восточного царства, а значит, являются не менее арийцами, чем парфяне, всегда проявляли живой интерес к этому названию. Задолго до Пероза Сасаниды его уже «примеряли на себя». Они даже назвали свою империю Ираншехр – «владения арийцев». Однако только при Перозе создание связей между монархией Сасанидов и сказочной родиной Кеянидов стало одержимостью. Глядя вперед, в неясное будущее, полное опасностей, царь желал повлиять на него, спонсировав официальную систематизацию прошлого. Вульгарная подделка позволила Ардаширу стать раз и навсегда тем, кто очень нужен был Перозу – потомком Кеянидов. А чтобы придать выдумке больше правдоподобия, целый ряд веков пришлось забыть. В результате появилась родословная, великолепно отвечавшая требованиям времени. Теперь запасы оружия на главной северо-восточной дороге и новые крепости у красной стены за Эльбурсом говорили и о кризисе, и о непоколебимой решимости его преодолеть.
Закаленный в сражениях прагматик и самопровозглашенный наследник древних царей, сражавшихся с демонами, шахиншах отправился на войну. В том, что Пероз возродил древний титул Kai, назвал своего старшего сына Кавад – в честь первого из Кеянидов и чеканил монеты с намеками на легендарную династию, больше не было обычного потворства слабостям «царя царей». Скорее все это служило признаками его серьезных намерений. Пероз имел двойственную стратегическую цель: стремился завоевать сердца парфян ничуть не меньше, чем разгромить эфталитов. И стратегия работала. Началась кампания, обещавшая стать решающей. Пероз и его армия прошли через ворота в великой красной стене и направились в степи. Приблизившись к ближайшей крепости эфталитов, расположенной сразу за границей, персы обнаружили ее покинутой21. Было ясно, что ужас перед нашествием не позволил эфталитам вступить в бой. Пероз приказал сровнять сооружение с землей. Тем временем за его спиной – в Парфии – все было спокойно. Теперь оставалось только выследить врага, загнать его в угол и уничтожить.
Вскоре шахиншах получил сообщение, которого ждал: эфталиты перед ним. Их всадники были замечены неподалеку, а главная армия быстро приближалась. Пероз стал готовиться к бою. Лагерь пришел в возбуждение: лучники проверяли луки, погонщики слонов помещали осадные башни на спины животных, пехотинцы готовили снаряжение. Но самой главной задачей стала подготовка ударного отряда – самой грозной и смертоносной ударной силы в мире. Цельный шлем, «искусно выполненный так, чтобы выглядеть как человеческое лицо»22, пластинчатые доспехи, поножи и рукавицы, кнуты и булавы, свисающие с пояса, копье, настолько длинное и тяжелое, что с ним можно было обращаться, только оперев о спину коня, – так был облачен и вооружен всадник на службе у шахиншаха. Такой воин не походил на человека – «движущееся изваяние, выкованное молотом»23. Этих воинов поднимали в седло помощники. Они же погоняли коня, который и сам был защищен броней. Тяжелая кавалерия Ираншехра – передовой отряд армии – имела все основания считать себя достойной наследницей предков – Кеянидов.