Потусторонний. Книга 4 (СИ)

— Ты… издеваешься надо мною? — почти процедил Пётр. Глаза совсем почернели, черты лица заострились.
— Вы задали вопрос, я ответил. Я здесь, чтобы лишить этот бутерброд масла. Чем и стараюсь заниматься по мере сил. Позвольте, мы продолжим?
Игумен молчал, но цвет лица его пришёл в норму. И во взгляде что-то изменилось. В нём появился страх.
— Откуда ты знаешь про Изнанку в Сибири? — спросил он. Твою же бабушку… Точно. Информация ведь не из той, которую афишируют. Потому что в Российской Империи проблем не существует. Ибо Император велик, а с ним и Первая Церковь.
— Угадал, — отмахнулся я. — Правдоподобно?
Игумен сделал жест рукой, нервный и торопливый, и вся его охрана отступила ещё дальше. Пётр же шагнул ко мне, и почти шёпотом произнёс:
— Господь завещал верить. Я — верю. Клянусь тебе, что ты можешь сказать мне правду о себе.
— Даже если я возглавлю армии тьмы? — также шёпотом поинтересовался я.
— Особенно, если есть такие планы!
Он тоже шутит, не пойму?
— Я прибыл из будущего, чтобы спасти мир! — шепнул ему я.
Игумен хмыкнул.
— Всё указывает на то, Илья, что вы подселенец. Что за вашей оболочкой скрывается сущность совсем иного порядка, — тихо сказал он. — Но сигнатура у вас чистая и совершенно без помех. Такое невозможно при подселении. Да и когда сущность из потустороннего мира занимает человеческое тело, на нём всегда следы. На шее, на запястьях.
Я даже глазом не повёл, хотя он явно ждал такого жеста.
— Мне доводилось говорить с подселенцами. С одним совсем недавно. Вот буквально вчера вечером. Он уже мёртв, но он тоже назвал твоё имя. Также как и бездушный в портале. Они тебя знают, они хотят с тобой говорить. И что-то меняется, Илья. Медиумы чувствуют перемены на той стороне. Ты можешь смеяться, можешь издеваться надо мною, но поверь. Я могу быть хорошим союзником, если наше дело будет правое. Но…
Голос его изменился. Стал зловещим:
— Я же могу быть великолепным врагом.
Очень хотелось сказать, что я тоже не так-то прост как соперник, но вряд ли игумен оценил бы такой пассаж. Тем более: внутри что-то у меня странно сдвинулось. Словно картина мира неожиданно стала чуточку яснее.
Церковник вдруг протянул мне руку, и между пальцев блеснула визитка:
— Позвони, когда будешь готов поговорить.
Снова короткий жест, и улей святых воинов загудел. Почти моментально мои товарищи оказались освобождены, а солдаты Церкви будто и позабыли про наше существование. Цепи бойцов в бело-голубых доспехах растворялись в чаще, отправляясь на зачистку. Игумен прошествовал к своему автомобилю. Посмотрел на меня, напоследок, улыбнулся и скрылся в кабине.
— Чего он хотел, Люшк? — спросила меня Лиза. — Я переживала. Вы так странно общались.
— Ну, это и вправду был очень странный разговор. Едем в город. Мне надо кое-куда зайти. Андрей, ты поедешь в «Пушки»?
Обухов угрюмо поглядывал на церковников.
— Возмутительно, — произнёс он, наконец. — Я непременно обращусь к господину Кривенко. Они не имели права…
— Андрей, ну давай без этого, — прервал я его. — Всё хорошо, что хорошо.
— Задета моя честь! — воскликнул возмущённый Обухов.
— Но ведь другие жизненно важные органы не задеты?
— Ты оказываешь протекцию Первой Церкви? Первая Церковь не имеет оказывать давления на одарённых, специальное распоряжение Его Императорского…
— Отнюдь, дружище. Просто не лезь в бутылку. Всё уже позади. Это был важный разговор.
Княжич опешил.
— У тебя дела с Первой Церковью? — удивился подошедший Иванов. — Ой.
Он опомнился и тут же изменился лицом, добавив безуминки:
— Слоники трубят, что кто-то святым духом пахнет, аж хоботы сворачиваются!
— Всё потом. Андрей, едем?
— Нет, мне там некомфортно, — признался Андрей. — Встречаемся в «Любашиной радости»?
— Да!
В багажник нашего автомобиля перегрузили все набитые сгустки. Особенно внимательно инвентаризацию проводил Кострубин. Кинетик дотошно считал каждый грамм. Даже весы с собой привёз. Я наблюдал за ним со снисходительной улыбкой и думал о прошедшем разговоре.
 
Вдруг игумен и правда может стать союзником? Ведь если бы он хотел от меня избавиться, то не было бы такого странного разговора. Нашёл бы возможности. А тут лично припёрся, причём по горячей тревоге, среди армии священнослужителей. Знал, что я здесь.
Мог ведь вызвать для разговора, но почему-то воспользовался появлением бездушного. Хотел на нерве поймать, на внезапности? В целом могло сработать. Из равновесия он меня чуточку выбил. Не уверен, правда, что ему не помогали какие-нибудь хитрые амулеты Церкви. Болтал я как не в себя.
И, невероятно, но очень многое становилось на место после беседы. Сразу вспомнилось, как легко я вышел сухим из воды в истории с моим пленением из-за связи с ведьмой. На допросе тому толстому священнику явно давали приказ меня отпустить. Плюс стычка здесь с боевиками Церкви — я, конечно, был в своём праве, но жизнь испортить при желании мне могли.
Не испортили. Зная о связи с ведьмой — не явились, не забрали.
Вдруг это шанс?
За руль села Лиза. Она всю дорогу восхищённо щебетала на тему того, как ей понравилось сражаться. Что она с удовольствием сходила бы в зону ещё разок. Что может этим и стоит заняться. Я поддерживал её монолог хмыканьем и одобрительными возгласами, размышляя о сложившейся ситуации.
Рискнуть? Что самое плохое может произойти? Рудники в сибериевых кандалах до конца недолгой жизни? Хотели бы уже давно заперли. Столько сил не тратили бы. А Церковь может стать моим союзником. Крепким, уверенным.
Хотя про всю Церковь я загнул, а вот игумен…
Что там про него говорила девчонка из рода Медведевых? Вероника которая. Что Петра надо остерегаться и кого-то из питерских вельмож он от церкви отлучил? Ну, охотно верю. Вот только мой случай совсем не похож.
Я достал визитку игумена и покрутил её в руке. Да, надо рискнуть. Но, разумеется, только собой. Мой взгляд сам по себе коснулся подруги. Глаза её горели восторгом, на лице счастливая улыбка. Не хотелось разрушать такую радость и напоминать о том, сколько молодых одарённых не выходят из серого мира, отдав свои жизни в бесконечной и бессмысленной борьбе с сопряжениями.
— Ты молодец, — вместо этого похвалил её я, и уставился в окно.
— Ты тоже, так здорово придумал! А Миша как сдался. Фу, тюфяк!
Ну, парень старался. Молодость заставляет наглеть и совершать ошибки. Да, если бы не я — вся группа бы погибла из-за самоуверенности чародея поддержки. Об этом мы непременно поговорим, но попозже. Сейчас важная часть. Получение выгоды, хе-хе.
— Я вам кричу, какое розовое и приятное лицо посетило моё скромное, прости Иисус, заведение! — воскликнула Анфиса Бабушкина, когда я вошёл в её лавку с тяжеленой сумкой. Мне казалось, что ткань не выдержит и разойдётся по швам от веса трофеев. Напитанное энергией тело легко несло чудовищную ношу, так что беспокоиться стоило только за сумку.
— Таки это всё снова мне? — она нацепила очки. — Ах, показывайте, показывайте!
Когда наша торговля подошла к концу, и я получил от хозяйки «Бабушкиных пушек» солидное вознаграждение, которое положил в ту же сумку, так как в карманы деньги не лезли, Анфиса перестала сыпать остротами.
— Постойте, Илья, — сказала она, когда я был уже у дверей.
— М?
— Я хотела сказать вам спасибо. Лично.
— За что? — не понял я.
— Подождите минутку.
Она исчезла у себя в подсобке, чем-то зашумела там. Я посмотрел на часы. Живот урчал от голода, при мысли о ватрушке начиналось обильное слюноотделение. После хорошего боя нужно хорошо поесть и хорошо заняться сексом.
Вскоре Анфиса вернулась назад. Положила на стол небольшую золотисто-чёрную коробочку. Бережно отёрла её и осторожно подцепила ногтем крышку. Щёлк.