Ящик водки

– Это мне напоминает…
– Это что у нас? Окрошечка? Хорошо… Я тебе сейчас приведу пример… А сметанка где у нас?
– Но это же холестерин. Холестеринчик чистый. То есть это очень вкусно… Ну, веди свой пример.
– Значит, смотри. Есть противостоящие нам арабы, чечены, ну вообще исламские фундаменталисты. Если бы Россия взяла и захватила всех чеченов, находящихся в Москве и в Чечне, во всех населенных пунктах, которые контролируются федеральными войсками, собрала их в одну кучу – какой-нибудь концлагерь – и сказала бы: так, значит, считаю до трех, блядь. Басаев – выходи, Масхадов – выходи, складывайте оружие, иначе мы начнем расстреливать по одному. Мы все равно всех расстреляем, потом еще атомную бомбу, блядь, бросим на Чечню, чтоб там сто лет трава не росла. И все ваши ебаные горы, блядь, сровнялись с землей. Я думаю, что война в Чечне быстренько бы закончилась. Как ты считаешь, я правильно говорю? Что мешает нам это сделать? Ответ прост: у нас есть собственные нравственные ограничения. Теперь поставим вопрос иначе: а вот если б у Басаева была атомная бомба? Он бы ее не задумываясь применил! Так же как и арабские террористы. Вот тебе простое и понятное доказательство нашего нравственного превосходства.
– Нет, Алик, я и так понимаю, что мы эту публику нравственно превосходим. Но в данном случае мы же не ведем дебаты, не агитируем друг друга, за кого нам выступать. У нас нет сомнений. Но тем не менее у них есть сильное чувство их правоты…
– Да нет у них никакого чувства правоты, там тупое упрямство – вот и все. Что они хотят нам доказать? Что они в состоянии функционировать как самостоятельное государство? Полная ложь. Что, арабы хотят нам доказать, что они в состоянии управлять самостоятельным государством в Палестине? Полная херня. Они не в состоянии производить даже автоматы, из которых стреляют. Они за 500 лет не произвели ничего нового. Они ездят на наших автомобилях, носят нашу одежду, курят наши сигареты, едят нашу еду.
– Ну и что им теперь из-за этого – застрелиться или как?
– Нет, но пускай не пи…дят! Вот и все. Господь смилостивился над ними и дал им нефть. А мог бы и не дать.
– Вот нам он нефть дал в наказание. Может, и арабам в наказание? Они перестали учиться, работать.
– Наверное… В Саудовской Аравии работают индусы, негры и прочие, а арабы сидят и ничего не делают…
– Ты заметил, что постепенно у американцев все более терпимым делается отношение к тому, что мы исполняем в Чечне? Раньше они говорили: закрывайте тему, дайте им свободу, и все. Повстанцы, барбудос там… И вот только после 9/11 они начали немножко соображать, что у нас происходит. И еще вот недавно нашлись какие-то планы Аль-Каиды, а там написано, что они всегда собирались чеченцев привлекать к диверсиям в Штатах. Это вправило им немножко мозги. И я написал еще такую вещь, что для них бомбежка Нью-Йорка – это как для нас развал Советского Союза. Они думали, что они уникальные, что они круче всех, самые большие… Оказалось – такие же, как все, настолько же уязвимы, как какая-нибудь Молдавия. И у нас, и у американцев, как мне кажется, идет сходный процесс. Они тоже утратили вот это чувство девственности – а вот мы-де не такие, как все. Они поняли, что они такие, как все, – теперь.
– Ну не знаю. Я не считаю, кстати говоря, что наши проблемы с Чечней и их проблемы с той же самой Аль-Каидой имеют одну и ту же природу. Понятно, что в Чечне мы имеем дело с банальным сепаратизмом, в то время как у конфликта между арабами и Соединенными Штатами другие причины. Чеченская ментальность, как мне представляется, в меньшей степени религиозна, чем это пытается подать наша пропаганда. Я об этом писал в предыдущих главах… [34] Да и сепаратисты они те еще. Они же хотят отделиться, но при этом чтоб было единое со всей Россией экономическое пространство, чтобы можно было свободно ездить туда-сюда…
– Ну да, чтоб они сюда ездили, а наша милиция туда не могла въехать.
 
– Да. Вот этого они и хотят. И это настолько шито белыми нитками, что на это, конечно же, ни в коем случае нельзя соглашаться. Вот эта болтовня про единую Россию, про нерушимость границ – это полная херня, это фетишизация территориальной целостности, это такая глупость невероятная! Особенно когда думаешь о том, что один из самых умных государей, Александр Второй, не задумываясь расстался с Аляской. Потому что он понимал, что не в состоянии был обслужить это хозяйство. Ну, про нефть никто тогда и знать не знал…
– А ты знаешь, что наши давали взятки американцам, из казенных денег – лишь бы Аляску американам впарить?
– Да-да. Если среди русских такие продвинутые люди, как Александр Второй, никогда не страдали проблемой территориальной целостности, то уж мы-то и подавно не должны. Проблема в другом. Мне кажется, можно было вопрос снять иначе. Сказать чеченам: ребята, это мы будем решать, поддерживать с вами дипломатические отношения или нет, давать вам въездную визу или не давать, и мы сами определим характер границы, и режим въезда-выезда, и экономические взаимоотношения…
– Ладно, раз тебе с Чечней все ясно, скажи, а что делать с Курилами?
– Отдать японцам.
– Послушай, я придумал замечательный выход: мы Курилы отдаем японцам, но прежде ссылаем туда всех чеченов. Ну как?
– Чечены не поедут.
– Да ладно. Чемодан, вокзал, Кунашир. И все! Таким манером мы убиваем трех зайцев: налаживаем отношения с Японией, избавляемся отКурил и решаем вопрос с Чечней. А освободившуюся Чечню отдаем в концессию соответственно… О! Гениально! С Японией вряд ли получится, это даже немного похоже на шутку. А теперь я тебе изложу абсолютно реальный план. Значит, так: мы Чечню отдаем Китаю в концессию. На 99 лет, как обычно.
– Почему Китаю? Да и зачем она ему? Там нефти нет, мы всю выкачали…
– Китайцы как миленькие согласятся. Зубами уцепятся. Китайцы настолько плотно входят в Россию, таким широченным фронтом, что за идею получить в России плацдарм для дальнейшего внедрения ухватятся так, что не отдерешь. Ты не замечаешь, как быстро китаизируется Москва?
– Между прочим, я об этом написал в самой первой главе.
– Но ты написал, что это полезное явление. А я когда еду в метро и вижу, что по китайцам мы уже догнали Нью-Йорк…
– А может, это башкиры с якутами – откуда ты знаешь?
– Алик, ну что я, не отличу своих от иностранцев? У них же на удивление чужой вид. И вот они кругом… Не продохнуть. Это похоже на парижскую ситуацию. В каждый свой приезд туда видишь, что негров стало еще больше. Думаешь, дальше некуда, а смотришь через полгода – а их стало еще больше. Снова приезжаешь – их еще и еще больше… И это лично меня совершенно не радует. И вот когда ты говорил, что китайцы работящие, и надо их больше к нам завезти, и они будут поднимать нашу экономику, то я кивал – помнишь?
– Да.
– Но с того времени прошло, дорогой, два года.
– Ну.
– И сегодня по прошествии этого исторически ничтожно малого периода – двух лет – я уже немного в другом свете вижу эту ситуацию. В китайских ресторанах в Москве – тех, что они для себя построили, – я вижу презрительное отношение к белым. Я себя там чувствую нацменьшинством. Уже! Когда их в Москве еще и миллиона нет!
– А почему они должны уважительно относиться к русским, которые им трудовую конкуренцию проигрывают?
– Ничего себе! Понаехали к нам тут…
– Почему – к нам? Земля – она общая…
– А мне неприятно, что китайские официантки собирают дань с русских официанток в китайских ресторанах Москвы, а когда русские в свою очередь от китайцев пытаются получить денег по той же схеме, те их посылают.
– Ну так мы же за конкуренцию с тобой? Или как?
– За конкуренцию где? В чем?
– Везде. Во всем. Везде должна быть конкуренция, это есть основа прогресса.