Ящик водки
– Да.
– А кредит им хер дали, по– моему.
– Да.
– Хорошая схема. Молодцы. «Ну что, ребята, продайте родного отца, а мы дадим бабок».
– Та же самая история с Россией была. Когда они говорили: признайте долг Советского Союза, мы вас завалим инвестициями, кредитами. Только признайте! Мы, как дураки, признали. Ну и что – завалили?
– А я прочитал какую-то фразу типа Лифшица – мне нравится, как он в «Известиях» пишет. Это единственный человек из яйцеголовых экономистов, который объясняет вещи понятным мне языком. Так вот, когда он рассуждал на тему, почему у нас нет инвестиций, так объяснил: у России столько инвестиций, сколько она может переварить. То есть непонятно, что бы мы делали с этими инвестициями.
– Это Лифшиц не знает, а я знаю, чего делать. Дороги бы строили, жилье.
– Да хер его знает, строили бы или нет… Может, просто прое…али бы, и все. Или прокрутили б по схеме «виртуальное восстановление Чечни»; это типа штабных учений, когда генералы якобы двигают дивизии, а на самом деле все на карте рисуют, в то время как солдатики им дачи строят. А вот что еще было в 99-м: террористы взорвали дом в Буйнакске. И еще же после жилые дома в Москве.
– Во, во, во.
– Так кто же взорвал? Кого надо спросить? Борис Абрамыча? Он все знает.
– Борис Абрамыч уже на этот вопрос ответил. «ФСБ взрывает Россию». Книга Литвиненко есть такая.
– А ему объяснили, что он не прав? Было опровержение? «Не ФСБ взрывает Россию». Или «ФСБ взрывает не Россию». Или как?
– Нет. Не было. Надо сказать, что у Литвиненко все выглядит очень неубедительно – домыслы какие-то, предположения. Единственный интересный эпизод – это с рязанскими учениями…
– Громкий был эпизод. Запоминающийся.
– Да…
– Такая раньше была модная рубрика: «Газета выступила. Что сделано?» Ни хера не сделано.
– Ничего не сделано.
– Рязанские, значит, учения; а если бы там кто помер от страха?
– «А у нас учения».
– Так, так… Что еще? «Заседание комиссии Госдумы по проверке фактов коррупции должностных лиц, органов и субъектов РФ». Типа оборотни. Не, еще рано, не время было еще начинать винтить… «Умер Лихачев Дмитрий Сергеевич». Насколько эта утрата нас задела?
– Я читал его.
– И я чего-то почитывал. Но сказать, что перевернуло мозги, не могу.
– Панченко на меня большее впечатление производит. Ну очень серьезный пассажир. Он как раз тоже академик.
– Но он не круче Гумилева?
– Он немножко в другую сторону. Он же языковед. Он же тоже в Институте русского языка работал. Как и Лихачев.
– Да… Значит, в 99-м ты на Западе был в ссылке.
– Да.
– Ну а я туда совершал увеселительные поездки. В смысле в интересные командировки ездил. Буквально в каникулы, 10 января, когда страна еще похмелялась и планировала заканчивать гулянки, я вылетел уже на Гарвардский…
– …экономический форум?
– Нет. Форум – это в Давосе. Гарвард – это был типа симпозиум по инвестициям.
– Я был там дважды.
– Ну, я там посмотрел, как люди заседают, какие-то губернаторы обедают… Мне там Ишаев, это Хабаровский край, рассказывал, как он нанимает китайцев на сезонные работы по уборке овощей. Так патриоты его этим попрекают. Что он дает заработать чужим, а не своим. А он мне говорит: я нанимаю китайцев именно потому, что я русский патриот. Почему? Потому что надо кормить больницы и детсады… Если нанять русских убирать картошку…
– …то они херово уберут и денег больше возьмут.
– Они денег возьмут столько же, но картошки с тех же грядок соберут вдвое меньше. Воруют ли они ее, закапывают, или вообще не выкапывают, или едят на ходу – неизвестно. Но если их нанять, то нечем будет кормить войсковые части и больницы. Поэтому нанимают китайцев.
– Но в отсутствии патриотизма его обвиняют те самые русские…
– …которые жрут эту картошку.
– Да.
– И это парадокс просто удивительный.
– Какой ты, на хер, патриот, если не даешь людям воровать картошку у детей, а?
– Интересный подход… Еще там в Гарварде Боря выступал, Немцов.
– Как всегда.
– Вел какие-то заседания, обеды, банкеты. Ну что, один раз это интересно посмотреть было. А там решается что-то реально? Когда я вот был, там ни хера не решилось.
– Ничего там не решается.
– Западники тогда сказали, что в принципе могли бы дать до хера денег, но потом, да так и не дали. Просто поговорили, посмотрели друг на друга…
– Там ничего не решается, ездить туда абсолютно бессмысленно – как, впрочем, и в Давос.
– И я помню, как меня таксист там вез, и он оказался русским. Он говорит: я ни хера бы не дал русским, никаких инвестиций. Там у вас так устроено, что работать невозможно. И заработать не дадут, и украдут еще. А вот у него, этого русского, там типа свой таксопарк, сколько-то машин он ужекупил своих и бабки какие-то зарабатывает, а при этом сам же и за рулем ездит! А там…
– Пи…деж, нет у него никакого таксопарка. Это чисто брайтонский базар такой. «Я, типа, вообще-то брокер на бирже, денег лом, а такси вожу просто так, для фана, просто мне нравится ездить». Это их любимое занятие – врать, что они жутко богатые.
– Почему? Это был не Брайтон, а Бостон уже. Я думал, там другая схема…
– Та же. Они и в Германии такие же – русские эмигранты.
– Ну, хер с ними. Что меня там удивило, так это встреча с нашими братками – в чайна-тауне Бостона, в японском кабаке. А? На обочине всего – и вдруг они. Понимаешь, да?
– А Брайтон – это не обочина?
– Ну, на Брайтоне я бы такому не удивился… И еще с Березовским я тогда провел беседу в Гарварде. Ну, собственно, что тут о нем сказать? Он мне изложил свое видение смысла жизни – что он якобы в экспансии.
– Ну, это не его тема. Это тема Сахарова. Он его все время цитирует.
– Сахаров… А он ее подавал как свою. В чем тут смысл? Что биомасса пытается расшириться, съесть конкурентов – и все?
– Да. Я-то не согласен с этим.
– Я сам не согласен. Но я пытаюсь понять – вроде ж он человек результативный, энергичный. Интересно, что у него такая именно концепция…
– У Льва Толстого есть рассказ «Кавказский пленник», помнишь? Про Жилина и Костылина. Одного убили, а другой терпел, терпел, терпел, терпел – и его освободили в конечном итоге. Когда штурмовали аул потом русские войска, помнишь?
– Один слил, а другой начал сражаться – так и что?
– А то, что смирение важнее гордости.
– Это кто тебе сказал?
– Христос.
– Тебе?
– И тебе.
– Ну ты же все равно никого не слушаешь.
– Ну почему? Я стараюсь не вы-ё…ываться особенно сильно. Может, у меня не очень хорошо получается, но я стараюсь.
– Ну, Алик, здесь все свои, мог бы тут не пи…деть.
– А чего – я выё…ываюсь?
– Да выё…ываешься, конечно.
– Да ладно! Вот по сравнению с тем же самым Вовой Жечковым, что – я сильно выё…ываюсь?
– Ну, он так выё…ывается – чисто дурака валяет, для развлечения и веселья, как мне кажется. А ты выё…ываешься – всерьез.
– Как ты говоришь, как я выё…ываюсь?
– Я тебе потом расскажу, это не для печати. Давай мы ближе к телу, к нашей теме – 99-й год. Не забывай, был как раз еще юбилей Пушкина. Среди прочего я написал смешную заметку про выставку Юрия Аввакумова, архитектора. Тема была «Пушкин и деньги». Я соответственно написал об этом заметку в журнал «Деньги» же. Логично, да? Суть была в том, что он из всех писем Пушкина выписал куски про деньги. И написал их на вырванных тетрадных листках, корявым почерком, – в той стилистике, в какой нищие себе заготавливают картонки с мотивацией. И он всю выставку – это в галерее XXL – увешал вот этими выписками, типа: «Что вы все спрашиваете, как Онегина править и сокращать, – да правьте, режьте как хотите, лишь бы быстрей бабок прислали». И так, когда надергано отовсюду и свалено в кучу, получается очень выразительная картина. Пушкин и деньги. Почитав эти отрывки, начинаешь думать, что Александр Сергеич волновался главным образом о бабках, то есть был нормальным живым человеком. А все прочее у него было в свободное от денег время. Да… Так вот. Съездил я, значит, в начале января в Гарвард, а оттуда с кратковременным заездом в Москву полетел в Давос. Ты же и там тоже был?