Танкистка (СИ)

— Товарищи, нашей механизированной, манёвренной группе остро необходимы танкисты, водители, сапёры, артиллеристы и миномётчики. Все, кто относится к данной категории военнослужащих, прошу выйти из колонны и представится. Для вас это лучший выход, вы уже раз можно сказать нарушили свою присягу, когда попали в плен, а я даю вам хороший шанс искупить этот проступок.
Пленные с недоумением на меня уставились, ну ещё бы, девка, молодая девка, пускай и танкистском комбинезоне, но можно сказать командует ими. Почти сразу из колонны вышел командир с четырьмя шпалами и спросил.
— А ты кто такая будешь?
— Я командир механизированной манёвренной группы, сержант Надежда Нечаева.
— Вот что сержант, поступаешь вместе со своим подразделением под моё командование!
— А вы кто такой, что бы брать надо мной и моими людьми командование?
— Полковник Сорокин, командир энского пехотного полка.
— А у вас товарищ полковник документы есть, что вы действительно полковник и действительно командир полка?
— Какие документы? Их немцы забрали.
— Тогда твой номер восемь, когда надо спросим! Свой полк угробил, сам в плен попал и теперь решил и мою группу под монастырь подвести?! Ты теперь никто, и звать тебя никак, вот если выйдешь к своим и сможешь им доказать, что ты действительно полковник и тебя не завербовали немцы, тогда и будешь права качать, а пока не путайся под ногами и не мешай воевать как надо!
Это слышали все, и пленные и мои бойцы и тут ко мне подскочил лейтенант Горячих, и вскинув руку к виску доложил.
— Товарищ командир, ваше приказание выполнено, противник уничтожен, наши пленные освобождены! Потерь среди личного состава и пленных нет! Жду дальнейших приказаний.
Вот ведь шельмец, но как он вовремя решил показать пленным, кто тут командует и даже меня назвал не по званию, а просто — товарищ командир. Хотя чему удивляться, уже все в группе знают, кто тут всё планирует, а также то, сколько вражеских танков я уничтожила лично на своём танке и сколько вместе с другими бойцами. На фоне общего отступления и поражений, действия моей группы были более чем успешны. Также бойцы и командиры видели, что я ни кого не бросаю на убой, а все наши операции продуманны и мы почти не несём потерь, при этом нанося противнику очень болезненные удары. А желающих снова попасть под командование очередного дуболома со шпалами ни у кого нет, как говорится — дурных нема. Я, повернувшись назад, махнул рукой, и пленные обалдели, взревев моторами, на них от края леса поехали кусты. Все наши танки были замаскированы срубленными ветками и издали напоминали гигантские кусты и сейчас эти зелёные горы приближались сюда. А следом за ними появились грузовики и трофейные бронетранспортёры. Пока наша техника приближалась и пересекала дорогу, пленные пришли в себя и согласно моему приказу быстро перестроились согласно своим ВУС-сам. Ни кого оставлять я не стал, забрал всех, хотя это и получилось с трудом, просто не хватало мест для них на технике и в машинах. Кстати, оба немецких мотоцикла и грузовик уцелели, пулемётчики стреляли так, что бы не повредить их. Мотоциклы вообще не получили ни царапины, а вот грузовику досталось. И хотя мотор и ходовая не пострадали, но борта и кабина представляли из себя решето, но главное, машина была на ходу. А мы удалялись от дороги, правда перед этим трупы немецких солдат оттащили к опушке леса, что бы они не бросались в глаза. Пускай немцы подольше будут в неведении, где именно пропала колонна пленных. Конечно надолго это не останется в тайне, просто зная откуда и куда она вышла, опросят посты по пути её следования и определят, на каком участке маршрута она пропала, вот там и проведут поиск, но будет уже поздно. Кстати конвоиров частично раздели и полностью разули, многие пленные были босиком или у них отсутствовала часть обмундирования. Вот тоже, этот вопрос теперь предстояло решать мне, как и то, где добыть новый транспорт и продукты. С учетом этого пополнения наши запасы резко уменьшатся, кормить то теперь надо больше народу, так что продуктов у нас дня на 3–4, это если норму не уменьшать. Одна надежда на наших немецких снабженцев, у них даже и деликатесы есть, которые обычный советский человек и в глаза не видел, и слыхом про них не слыхивал. А вечером на нас вышла небольшая группа окруженцев, интересная группа. Это оказались шестеро бойцов БАО, как оказалось, в тридцати километрах отсюда располагался наш аэродром, большой аэродром и даже с бетонной полосой. А я как то упустил это из виду, хотя и слышал, что самая лучшая ПВО, это наши танки, на их аэродромах. Непорядок, надо срочно исправлять это упущение, и чем скорей, тем лучше. То, что немцы станут использовать наш стационарный аэродром, это и к гадалке не ходи. Бетонная полоса и вся инфраструктура, да они в этот аэродром мёртвой хваткой вцепятся, так что рупь, за сто, что они уже если и не используют его, то как минимум подготавливают к использованию. А ведь это не только уничтожение техники и персонала, но и топливо и продукты, причём высококачественные, так как лётчиков кормить отбросами не будут. Бензин правда авиационный, но грузовикам он пойдёт, это заливать бензин с меньшим октановым числом не рекомендуется, а вот наоборот даже поощряется. Да и наши БТ тоже на авиационном бензине ездят, их двигатели в девичестве авиационные, а солярку надеюсь мы еще найдём.
 
К вечеру приблизились к аэродрому, хорошо, что в пути ни кого не встретили, так что надеюсь мы сможем преподнести немцам сюрприз. Вперёд отправилась группа разведки, а мы встали на ночёвку, хотя и было всего 8 вечера. Приготовив в два приёма ужин, накормили всех бойцов и я дал им команду отдыхать. За день все умотались, так что сейчас после сытного ужина, бойцы стали устраиваться на ночёвку. А я задумался о своих дальнейших шагах, жаль у меня особиста нет, пленных и окруженцев проверять, хотя не думаю, что среди освобождённых есть предатель. По крайней мере уже завербованный, вот могущий предать вполне, но тут пожалуй даже опытный особист не поможет. Но это так, а пока собрал весь командный состав группы для разъяснения политики партии.
— Итак товарищи, перед нами стоит задача нанести удар по вражескому аэродрому и всё там уничтожить. Но нашей первейшей задачей, сразу после того, как будут уничтожены зенитки, это уничтожение лётного и технического персонала аэродрома и только во вторую очередь, уничтожение авиатехники.
— Надя, почему? По-моему главное, это уничтожить самолёты.
— Витя, воюет не техника, воюют люди. Ну уничтожим мы эти самолёты и что? Не пройдет недели, максимум двух, и немцы пришлют сюда новые самолёты с заводов и что дальше? Новый самолёт сделают максимум за неделю, зато хорошего техника или лётчика надо учить минимум год, да ещё какое то время нужно для получения опыта. Вот и сравни, пару недель или минимум год. Можно конечно и раньше их выпустить, сократив срок обучения, вот только это будут зелёные салаги, которых еще учить и учить. Только выбив у противника обученные кадры мы сможем добиться как минимум паритета. Именно поэтому в списке приоритетов уничтожение лётного и технического персонала и стоит на первом месте. Одно дело нашим соколам вести бой с опытными и обстрелянными лётчиками и совсем другое с молодняком, только что окончившим лётное училище. А кроме того не забывай того, что ты видел на дорогах, как эти самые лётчики бомбили и расстреливали госпиталя, санитарные колонны и беженцев! Уже одно это тянет на расстрел, они все военные преступники и мы просто приведём их приговор в исполнение.
Горобец, да и другие командиры призадумались от моих слов, с этой стороны они не задумывались и для них к примеру, сбитые немецкие лётчики должны были отправляться в плен. А то, что они наверняка уже порезвились, расстреливая беженцев, они не думали. Да, даже будь у меня возможность взять немецких лётчиков в плен и вывести к своим, я всё равно прикажу их уничтожить. Такие твари не должны жить, они должны ответить за свои преступления, и они мне ответят!