Долгий солнечный день (СИ)
«Шестая! — вдруг дошло до Лина. — Так вот же она, вот он, шестой участник команды! Да, прав Фэб, мы слепые. А всё элементарно и просто. Сидит такая вот паучиха, сидит десятилетиями на одном месте, и при этом — она видит всех, контролирует всех, знает всех, и времени у нее полно, и доступ есть практически к любому дому, и к любой информации».
— Этот твой робот вполне мог оказаться просто иллюзией, — возразила Соня.
— Ага, иллюзией, которая унесла приемник, — ехидно ответила Лидия. — Причем он знал, что это такое. «Принимающее устройство», так и сказал. Дословно.
— Значит, Володя где-то взял этого робота, и сохранил, — спокойно сказала Соня.
— Мы с Игнатом и Морозом весь участок облазили, и ничего не нашли, — недовольно произнесла Лидия. — В дом не сунулись.
— Почему? — голос Сони зазвучал строго. — Если вы все трое уверены, что это не иллюзия, и меня в этом сумели убедить… ну, ты сумела, хорошо, но — почему вы не зашли в дом?
— Потому что замки висят новые. А в окнах…
— Ну?!
— В окнах змеи. Пытаешься заглянуть — за стеклом движется змея. Значит, не только этого робота он откуда-то приволок. Может быть, змеи тоже роботы. И не простые они люди, Соня, я не пойму, кого ты в этом хочешь убедить, меня или себя?
Молчание. Молчание и раздраженное пыхтение — судя по всему, продавщицы.
— Бритва Оккама, — произнесла продавщица с явной неохотой. — Георгий, кстати, тоже на них обратил внимание, когда они ему подпирали криостат, сам позвал, чтобы поглядеть. Да, странноватые, сказал. Пашка, по его словам, сумел пролезть в щель, в которую ни один взрослый бы не протиснулся. Или побоялся бы. А этот… и вроде выглядят нормально, но, видать, действительно более ловкие, чем мы… Черт знает.
— Так что делать-то? — нетерпеливо спросила Лидия.
— Наблюдать и ждать, — велела Соня. — И, Лида, не таскай так часто Веню по улице. И так уже слухи ходят, да и для сердца такая жара не полезна. Снеси ты его лучше к Морозу, пусть у него полежит, в холодке.
— Ладно, — неохотно согласилась Лидия. — Слушай, ну если серьезно, чего ты сама-то про это всё думаешь?
— Пока не решила, — произнесла Соня задумчиво. — Как по мне, так они неплохие ребята. Игнат их пытался развести на откровенность, даже выдал, что он Привалов, потомок, и…
— И что?
— И хоть бы хны. Им по барабану это оказалось. Хотя, говорит, прекрасно время провели, Арина Луну просила показать, сидели до двух ночи, вино пили, закуски ели, в оптику глядели.
— А ведь всё ты, Соня, виновата, — вдруг свистящим шепотом произнесла Лидия. — Как, ну вот как ты сумела упустить дом, когда мы годами его ловили? Нас трое его ждало, как манны небесной, понятно, что двоим ренегатам по фигу, но мы трое… и ты — упустила!
— Элемент внезапности, — с горечью отозвалась Соня. — Увы, так бывает. По всей видимости, она выставил лот вечером, и они перехватили его сразу, через агента. И выкупили. Если бы у нас были хотя бы сутки, и хотя бы информация о продаже…
— Понимаешь ли, Сонечка, — в голосе Лидии явственно зазвучали ядовитые нотки. — Из-за того, что печать сняли — они, мы теперь вынуждены идти против закона, чтобы найти то, что нам жизненно необходимо. Ну хорошо, хорошо, про жизнь говорю только я, про несчастную, святую, маленькую детскую жизнь, а остальные…
— Лида. Плевательницу закрой, сентиментальная ты наша, — зевнув, посоветовала Соня. — Ах, ребеночек-ребеночек, сюси-пуси. Тридцать лет прошло, хватит мозг выносить уже всем. Актриса, блин, погорелого театра. Давай признаем уже очевидное — жизнь нам всем действительно нужна, вот только не ребеночка, а своя. И здоровье. И молодость. И слинять с этой планеты. Невозможно, понимаю, сама знаешь, я с Креусами была с самого начала, но — хотя бы здоровье и молодость. Вот чего, — она перешла на деловой тон. — Надо за ними проследить. И не так, как вы это делали, а хорошо. Чем заняты, куда шляются, с кем общаются.
— Я одна не сумею, а Мороз с Игнатом слишком старые, — обиженно произнесла Лидия.
— Подключай Дергушку, — посоветовала Соня. — И Мишку тоже. Ты ведь знаешь, что им следует сказать, чтобы они посодействовали. Поупираются, да придут. Во! Про робота им расскажи, особенно Мишке — сам прилетит. Увидишь.
«Ах, так, — подумал Лин. — Ну хорошо. Ладно, пока что хватит им болтать, я и так уже немало услышал».
Он тихим, беззвучным шагом (спасибо за науку, Саб) отошел на некоторое расстояние от магазина, а потом, насвистывая и шаркая ногами погромче, направился к магазину — свистел и шаркал он, чтобы его обязательно услышали.
Они и услышали.
Когда он вошел внутрь, Лидия стояла у прилавка с насадками для леек, и что-то увлеченно там рассматривала, а Соня листала амбарную книгу, в которую вписывала заказы.
— Здравствуйте, — громко произнес Лин с порога. — Ну и жарища сегодня.
— Здравствуй, здравствуй, Илюша, — пропела Соня. — Зачем пожаловал?
— Да вот поговорить хотел. У нас очень много огурцов выросло, даже не думали, что столько получится, — Лин говорил абсолютно спокойно, возможно, в этот момент его одобрил бы даже Скрипач. — Игнат посоветовал к вам обратиться, мол, можно в магазин приносить, чтобы люди забирали. Так можно сделать, или нет?
— За деньги чтобы забирали? — уточнила Соня строго.
— Да боже упаси, бесплатно, конечно! Нам их просто девать некуда, прут, как ненормальные, а у нас даже банок нет… Соня, у вас есть банки? — поинтересовался Лин.
— Есть, литровки. И крышки есть. Ладно, буду у вас брать хоть по сколько, на раздачу.
— Вот спасибо! — искренне обрадовался Лин. — Тогда я сейчас сбегаю домой, пару ведер принесу…
— Не надо сейчас, утром, — велела Соня. — Жарко слишком, чтобы снимать, квелые станут быстро. Утром приноси.
— Хорошо. А тогда сейчас можно мне ситро две бутылки, и карамелек грамм триста? — попросил Лин.
— Можно, — заулыбалась Соня. — Цитрончиков дам, они кисленькие, в жару самое оно. На пруд собрались?
— Да, мы с женой на пруд, а ребята в Ступино поехали, — сообщил Лин. — Дела у них там.
* * *
Народу на пруду было в этот жаркий день изрядное количество, но Эри и Лин пошли на «свое место», которое у других отдыхающих спросом не пользовалось: они уже пару недель как облюбовали небольшую прогалину чуть в стороне от воды, на дальнем берегу, и прогалину эту волшебным образом почему-то никто, кроме них, не занимал. Расположились в этот раз с комфортом — расстелили два покрывала, поставили в тенек воду, сумку с огурцами, пряниками, и конфетами, и улеглись отдыхать. Отдыхалось в этом месте как-то удивительно хорошо, впрочем, и уставать было особенно не с чего.
— Вот как, значит, — протянула Эри после того, как Лин в подробностях поведал ей сперва разговор с Игнатом, а потом — разговор Лидии и Сони. — Ну и дела. Как придем, поговорим с ребятами, хорошо?
— Трансивер? — уточнил Лин.
— Ну а как же? Конечно. Во-первых, нашелся шестой участник старой группы, — Эри загнула один палец. — Во-вторых, события начинают принимать интересный оборот. Потому что мы думали, что следим мы, а, оказывается, следят за нами.
— Угу, — покивал Лин. Перевернулся на бок, сорвал травинку, и стал щекотать ею ладонь Эри, которой та закрывалась от солнца. — Мало что следят, малыш, они нас вычислили. Они поняли, что мы… как бы сказать… не такие. Доказательств у них нет, но — они ведь поняли.
— Сабу трудно скрыть рост, а вам… рыжий, прекрати! А вам трудно скрыть то, что у вас есть от природы, и что отличает… ай! вас от людей.
— Ох, — Лин вздохнул, уронил травинку на покрывало. — Вообще, есть такое дело, с этим отличием. Нам в свое время с этим более чем сложно пришлось. Что в Саприи, что на Земле, что на Орине.
— Я знаю, — Эри погладила его по руке.
— Выходит, что и здесь тоже, — Лин вздохнул. — Ну вот что сделать, чтобы стать как все? Хоть на какое-то время, стать как все, чтобы не шпыняли и не дергали?