Долгий солнечный день (СИ)

— Вот ночью и выяснишь, — Пятый стащил кое-как ботинки, и рухнул на кровать. — Что-то я устал…
— Немудрено, — вздохнул Саб. — Вам еще долго восстанавливаться. Конечно, устал, вторые сутки на ногах.
— Нет, это я просто расслабился излишне, — Пятый вздохнул. — Поверь, мы с рыжим в гораздо худшем виде бегали много больше, и ничего. Не жаловались.
— Знаю, — кивнул Саб. — Я же видел считки. Не все, конечно, но какое-то количество видел. Некому вам было жаловаться. А теперь есть.
Пятый кивнул.
— Да, возможно, — согласился он. — Только, знаешь, это по сей день… непривычно очень. И поэтому…
— И поэтому вы до сих пор дичитесь, прячетесь, и не доверяете, — согласно покивал Саб. — Не рассказывай, я такой же. Но я хочу верить, что это постепенно пройдет. Да, собственно, уже проходит, кажется — если ты сам говоришь о том, что расслабился. И даже излишне.
— Поймал, — констатировал Пятый. — Сдаюсь. Знаешь, Саб, это очень такое специфическое ощущение… оттуда ещё… когда очень хочется кому-то верить. Доверять. Тогда мы не сумели.
— И про это я знаю, — кивнул Саб. Сел рядом с Пятым, тоже стащил ботинки. — Подвинься. Я видел считку того старенького агента, который вам помогал спрятать себя, и что-то сделать со счетом.
Пятый замер. Потом приподнялся на локте, и тревогой посмотрел на Саба.
— И что? — спросил он.
— Тебе рассказать? Он велел вам передать, что вы его не купили, и что помогал он вам из-за того, что считал друзьями. Деньги скинул в общий счет мистикам, ничего себе не взял. И еще он сказал, что вы, если у вас получится то, что вы задумали, когда-нибудь сможете научиться понимать, что в мире есть что-то ещё, кроме того, что вы в жизни видели.
Пятый снова лег, отвернулся к стене.
— Ну, ты чего? — спросил Саб. — Расстроился?
— Да нет, просто вспомнил, — глухо ответил Пятый. — Значит, он все-таки… вот так… да, мы ему не верили, но мы тогда не верили вообще никому, и небезосновательно. Это же был огромный риск, Саб, а мы в тот момент очень устали. И любая слабина в этом плане, она была смерти подобна. Хотя в нашем случае не смерти, конечно. Хуже. Ты же понимаешь.
— Понимаю, — кивнул Саб. — Ладно, давай спать. А то мне полночи изображать там… всякое.
— Какое всякое? — не понял Пятый.
— Я же не собой пойду, — хмыкнул Саб. — И не личиной. Ещё милого тренера Сереженьку засветить предложи.
— А кем ты пойдешь? — удивился Пятый.
— Существом, которое способно организовать Лидии мокрые штаны и отличную разговорчивость, — хмыкнул Саб.
— Да неужели…
— Ужели. Всё. Спи.
— Но посмотреть-то можно будет?
— Считки посмотришь. Или через браслеты послушаете. Спи, говорю.
* * *
День прошел просто великолепно: сперва сидели, сменяясь, в машине, потом, уже после полудня, из дома выполз едва продравший глаза Михаил, увидел «Двину», знакомых, просиял, и порысил ко всей честной компании — в результате часам к трем дня вокруг пикапа образовалась знатная движуха. Починить пикап решили общими силами, потому что вещь ну очень уж полезная. «А если вы, мужики, пару раз в неделю нас забрасывать на карьер рыбачить будете… туда ж по десять человек можно запихнуться, а удочки на крышу». При ближайшем рассмотрении выяснилось, что чинить придется в основном мелочи, движок живой, ходовая тоже еще ничего… в общем, в переулке до вечера толпилась кучка мужиков, и Лидия, конечно, пройти через эту толпу не решилась. Пятый, украдкой наблюдавший за ее участком, видел, как она несколько раз подходила к калитке, стояла, смотрела на людей и машину, и уходила обратно. Нервничает, понял он. Очень сильно нервничает, но поделать ничего не может, потому что нет повода пробовать отсюда кого-то прогонять, шума нет, да вообще ничего нет, к чему можно придраться.
Ближе к вечеру Лидия еще несколько раз подходила к калитке — стало понятно, что она, видимо, ждет, что люди разойдутся, а машину они отгонят домой. Но хитрый Лин сумел убедить Мишу, что машина пару дней постоит тут, потому что у них на улице места меньше, да и мужики обещали завтра притащить какие-то запчасти. Миша не возражал, улица рядом с его домом действительно была чуть не в полтора раза шире, и пикап, при всем желании, не мог бы никому помешать.
 
— Главное, чтобы она не попыталась смыться, — заметила Эри, когда солнце село, и начало темнеть. — Вдруг через забор перелезет, и сбежит?
— Нет, — уверенно ответил Саб. — Она не бросит коляску. А с коляской по кустам не побегаешь, как ты понимаешь.
— Ну… а она не может переложить то, что там, во что-то еще, чтобы оно ей бегать не мешало? — не унималась Эри.
— По всей видимости, нет, не может, — Саб задумался. — Так, вот что. Я домой, сейчас пришлю тебе кого-нибудь из ребят, а мне… надо подготовиться.
Эри кивнула. Саб улыбнулся ей, вылез из «Двины», и неспешным шагом направился прочь. Эри присмотрелась — у калитки участка Лидии никого, судя по всему, та сидит в доме, и выходить не собирается.
— Сумасшедший дом какой-то, — произнесла Эри. — Самый настоящий сумасшедший дом. Интересно, эти остолопы вспомнят про то, что огород полить надо? Ладно, сама полью. Сто против одного, что не вспомнят.
Минут через десять к ней пришел Лин — с докладом, что Саб готовится, огород они полили, и сварили рис, потому что всё это, конечно, замечательно, но ужинать чем-то всё же надо. Эри мысленно укорила себя — мол, зря так про них подумала, нехорошо.
— Вы молодцы, — похвалила она. — А я уже морально подготовилась к тому, что сейчас пойду огурцы поливать, потому что вы забудете.
Лин усмехнулся.
— Ну, знаешь, мы не образец для подражания, конечно, но не до такой же степени, — произнес он. — Между прочим, там уже некоторые кустики собираются цвести.
— Да? — обрадовалась Эри. То есть она сперва обрадовалась, а потом появилась у нее одна мысль, отнюдь не радостная. Лето, подумалось ей. Лето уже почти здесь, а лето обычно короткое, и следом за летом идет осень, а осенью… Она тряхнула головой, отгоняя эту неуместную сейчас мысль, и, собравшись с духом, сказала: — Ну, значит, скоро будем есть салат из своих огурцов. Отлично.
— Можно и просто так, — Лин вздохнул. — С солью. И с хлебом. Меня как-то раз Валентина на даче случайно оставила наедине с тазиком огурцов, которые собиралась солить. В общем, когда она вернулась, там уже полтазика не было. Они такие вкусные, когда только что собраны. Сочные, сладкие, хрустят.
— И ты полтазика схрустел? — восхитилась Эри.
— Ну да, — покаянно кивнул Лин. — Я был на тот момент трое суток не жравши. Сижу на террасе, смотрю, огурцы в тазике плавают. Ну и вот.
— Бедный, — Эри усмехнулась. — Ладно, сейчас Пятый придет, и пойдем мы с тобой ужинать.
* * *
«Операцию» начали в двенадцатом часу, когда окна в соседних с домом Лидии дачках стали темными — ложились в поселке достаточно рано, полуночников, типа Игната, было совсем немного. Сперва дошли до фургона, Саб забрался внутрь, и вышел через пару минут — уже в правильном виде, но пока что с неактивным наплечником.
— Сабище, не забудь про ухи, — напомнил Лин. — Ухи длинные, торчат, а двери тут низкие все.
— Да помню я, — немного раздраженно отозвался Саб. — Слушайте через браслеты, что там и как, я свой выключать не буду, на всякий случай.
— Ты ее только сильно не нервируй, — попросил Пятый. — Тетка явно не в себе. Может, мы вообще зря это всё затеяли? Может, просто спереть у нее всё обратно, и дело с концом?
— Нет, — отрезал Саб. — Какой бы они ни была, воровать я ее отучу раз и навсегда. И потом, я ее пальцем не трону, ты что! Ещё не хватало.
 
— Тебе при таком параде и пальцем никого не надо… — начал было Пятый, но Саб лишь покачал головой, и через секунду его уже не было видно: небольшой отрезок улицы он прошел в ускоренном, через калитку перемахнул, вообще ее не заметив, и так же быстро проскочил участок.